Новая страница 1

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение..................................................................................................... 3

Глава 1. Ислам и экстремизм. Традиции и современность.................... 16

1.1. Мусульманская цивилизация и её составляющие

на современном этапе................................................................. 16

1.2. Современные исламские идейные течения.
Фундаментализм и экстремизм................................................... 36

1.3. Идеология исламского экстремизма.

Концепция джихада..................................................................... 55

Глава 2. Становление исламского экстремизма в

Арабской Республике Египет................................................................... 76

2.1. Ассоциация "Братья-мусульмане"............................................... 76

2.2. Радикализация исламистского движения.................................... 87

2.3. Политическая практика экстремистских групп.

Обострение религиозно-политической ситуации...................... 102

Глава 3. Исламский экстремизм на современном этапе........................... 114

3.1. Политический процесс в Арабской республике Египет............ 114

3.2. Экстремистские группировки как политические институты..... 126

3.3. Экстремизм под исламскими лозунгами на современном этапе.... 135

Заключение................................................................................................. 146

Библиографический список использованной литературы...................... 156

ВВЕДЕНИЕ

В последнее время российские и западные политологи всё чаще обращаются к теме исламского экстремизма, одной из самых сложных проблем современной действительности. То, что сейчас принято называть мусульманским миром - это одна из главных составляющих нашего мироздания.

Экстремизм в исламе получил наибольшее распространение в течение последних четырёх десятилетий. Расширилась и зона его влияния, изменились масштабы практики экстремистов. Если на начальном этапе действия экстремистских элементов в исламе были направлены против иностранного присутствия, то теперь объектом их деятельности стали сами мусульманские общины. Обосновывается это тем, что современное мусульманское общество утратило свой первоначальный истинно исламский характер. На практике это выливается в агрессивные действия против существующих в ареоле исламского мира политических институтов властных структур.

Необходимо заметить, что в центре каждой цивилизации - религия, определяющая образ жизни её последователей. Ещё в большей степени это относится к Исламу - регулятору всех сфер жизнедеятельности мусульманина. Можно сказать, что в данный момент регионы традиционного распространения ислама в мире переживают сложный период в своём развитии. В такое время люди обычно обращаются к фундаментальным принципам той или иной религии или политической философии.

Ислам — исключительно "сильная" религия, далеко не сводящаяся только к вере в бога. Как и другие мировые религии, она представляет собой образ жизни, образ мыслей, более того — основу целой цивилизации. Эта религия, носящая системный характер, определяет все стороны жизни человека в мусульманском обществе от рождения до самой смерти, детерминируя его социальное поведение. И в этой связи необходимо оговориться, что сам термин - «Исламский экстремизм» - с научной точки зрения не совсем корректен. Речь, конечно же, идет об экстремизме, использующем ислам в качестве

религиозной идеологии. И в этой связи, отождествление экстремизма (исламского экстремизма) с исламским фундаментализмом или даже с исламизмом неверно. С другой стороны, в дальнейшем мы не раз будем говорить, что ислам, будучи цельной религией, не отделим от политики. Более того, он проникает во все формы общественного сознания. И с этой точки зрения, экстремизм может быть и исламским. Исследование проблемы исламского экстремизма требует особой взвешенности и тщательности, беспристрастного с научной точки зрения подхода. Это связано, прежде всего, с деликатностью вопроса, касающегося чувств верующих.

Возрастание политической роли ислама в 70-80-е годы связано и с такими факторами, как длительная военная конфронтация с Израилем, выдвинувшая исламские традиции в противовес сионистской идеологии. К оживлению "возрожденческих" тенденций привели и такие негативные явления в политической жизни некоторых арабских стран, как подавление левых сил, ориентация официальных идеологий на культивирование самобытности, традиций как противовеса "коммунистическим влияниям".¹

Конец XX века ознаменовался рядом перемен в мире ислама. К этому добавилось и установление монополярного мира и всплеск терроризма на планете. В этих условиях нового мирового порядка вопрос о роли много конфессиональной России в новом мире стал особенно актуальным. Соответственно активизировались и попытки некоторых внешних сил вовлечь Россию в противостояние с исламским миром.

В.М.Ахмедов полагает, что «некоторые радикальные исламские организации, не имеющие в силу ряда субъективных и объективных факторов возможности самореализоваться в районах исторического влияния исламской цивилизации, нашли удобную нишу для воплощения своих замыслов на периферии исламского мира, регионов, где традиционно были устойчивы пози-

¹ Малышева Д.Б.Религия и общественно-политическое развитие арабских и африканских стран. 70-80-е годы. - М., Наука, 1986г.,с. 17.

ции христианства, а население в своей массе было слабо подготовленным в культурно-просветительском плане к восприятию идей истинного ислама».¹

Добавим, что к подобного рода «периферии» можно отнести и регионы исторического распространения ислама, в которых исламская традиция по тем или иным причинам (атеистическая пропаганда) была утрачена. (Например, Северный Кавказ. Схожая ситуация наблюдалась и в некоторых «постсоциалистических» странах, например, в Южном Йемене).

Необходимо заметить, что в 90-е годы для России стали характерны многие проблемы, которые ранее считались специфичными лишь для стран «третьего мира». Соответственно стали проявляться присущие ранее только развивающимся странам некоторые черты религиозно-политической ситуа-ции (обострение межконфессиональных противоречий, проявление религи-озной нетерпимости, усиление фундаменталистских тенденций и др.) Переходный характер происходящих процессов в России предопределил обострение скрытых ранее при авторитарном режиме противоречий. На постсовет- ском пространстве столкнулись с волной «новой исламизации», при которой часть мусульманской общины при общем кризисе активно усваивает привнесённый извне радикальный ислам. Этот процесс совпал по времени с мусульманским ренессансом в мире, или же явился его продолжением.

Ислам используется участниками движения "назад к исламу" не только как символ утверждения собственной независимости, как отказ от западного мира с его культурой и "ценностями", но и как оправдание неприятия капитализма как системы. Особенности развития капитализма в регионе — в их числе академик Е.М. Примаков называет отчуждение массы людей от средств производства без соответствующего вовлечения их в производство на новой капиталистической основе, демографических взрыв, особенно в городах, относительную устойчивость средних слоев - привели к расширению

¹Ахмедов В.М Россия, арабы и Кавказ.// Арабский сборник. - М, 2000, с.8.

² Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России. - М., 2001г., с. 7.

той социальной среды, где религия сохраняет значительные возможности для активного существования¹.

По мнению А.А. Игнатенко, происходит "исламизация политики" и "политизация ислама: любое политическое действие, если не эксплицитно, то имплицитно соотносится с этим вероучением, а само оно во всё большей степени превращается в политическую доктрину. Подкреплять свою внутреннюю и внешнюю политику догмами религии старается подавляющее большинство правящих режимов стран Востока. Сотрудничающие с государством религиозные деятели отыскивают развёрнутые догматические обоснования политических лозунгов. Нередко находящиеся в оппозиции к правительству религиозно-политические организации выступают с собственными программами переустройства общества на принципах ислама².

Для начала следует вкратце осмыслить такие термины как "исламский фундаментализм", "исламизм", а затем непосредственно предмет нашего исследования - "исламский экстремизм". (Более подробно они будут рассмотрены в последующих главах).

Понятие "фундаментализм" в религиозном плане впервые было применено, как известно, по отношению к одному из консервативных течений в американском протестантизме, возникшем в начале XX века. Применительно к исламу термин "фундаментализм" используется для характеристики ряда движений, призывающих к строгому соблюдению мусульманских норм и ценностей. В самом мусульманском мире нет соответствующего общепринятого слова. Иногда "аль-усулийя" (от "асл" - корень), иногда "ас-салафийя" (от "салафи" - "тот, кто придерживается традиций предков"). Впрочем, похоже, что эти два слова - перевод на арабский язык европейских терминов "фундаментализм" и "интегризм". Сами фундаменталисты называют себя "просто настоящими мусульманами".

¹Примаков ЕМ. Ислам и общественное развитие в странах зарубежного Востока. - Вопросы философии.
М, 1980, №8, сс.61-62.

² Игнатенко А.А. Исламские концепции социально-экономического развития: Ближний и Средний Восток. В
сб.:Философия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М.,1985, с. 210.

Интересен взгляд к проблеме исламского фундаментализма известного исследователя идеологий Востока Л.Р. Полонской, разделявшей различные формы фундаментализма, как возрождение фундаментальных основ религии, - теологические (теория возрождения идеального исламского государства, обеспечивающего возможность существования такого общества) и политические (борьба фундаменталистов за захват власти насильственным путём и утверждение в отдельных государствах фундаменталистской политической модели, основанной на шариате)¹. То есть в первом случае речь идёт о возрождении истинного, идеального исламского государства, а во втором, о политической борьбе за захват власти насильственным путём и утверждении государства, основанного на принципах шариата.

На наш взгляд было бы неверным путать такие понятия как исламский экстремизм и фундаментализм. По мнению академика Е.М. Примакова: "Экстремизм - это те формы, через которые выявляет себя та или иная общественная группа, или то или иное движение, пытающееся экспортировать и навязывать исламский образ жизни, исламскую модель, иногда с использованием вооружённой силы".²

Исламский фундаментализм - это не только одно из современных идейных течений, направленных на восстановление роли мусульманской религии в обществе, и тем более не только призыв к возврату к общественному устройству периода правления праведных халифов. Исламский фундаментализм представляет собой также и попытку сформулировать и реализовать на практике религиозно-политическую концепцию исламского пути развития -альтернативную тому пути, по которому пошла современная [мусульманская] цивилизация.³

Однотипные явления в современном политическом исламе некоторыми политологами подчас называются по-разному, типологически разные -одинаково. По мнению З.И. Левина, подобная терминологическая неопреде-

¹ Полонская Л.Р. Современный мусульманский фундаментализм: политический тупик или альтернатива раз
вития.// "Азия и Африка сегодня", 1994, №11.

² См.: Известия, 1996,6 марта.

³ Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм. - М, 1998, с. 6.

ленность является "результатом неверно выбранных критериев при оценке религиозно-политических движений и идейных течений в исламской мысли. Как показывает практика и приведенные примеры, обычно в качестве критерия выбирается роль и место этих движений и течений в жизни народов мусульманских стран, т.е. по функциональному признаку. Важным оказывается прежде всего их социально-политическая направленность и степень радикализма, а не их богословско-юридическое содержание. И здесь выбор определения полностью "зависит от комментатора: интегристы, радикалы, экстремисты, ваххабиты... Мы говорим, к примеру, "мусульманский фундаментализм", имея в виду, как правило, любое протестное движение под знаменем ислама, независимо от того, является ли оно подлинно фундаменталистским или нет, направлено ли оно против существующей в мусульманских странах правящей элиты или против экспансии западного образа жизни и мыслей."¹

Необходимо четко осознавать тот факт, что фундаментализм любой конфессии при определенных условиях (прежде всего социально-политического плана) может явиться идеологической основой для политизации религии, возникновения религиозного экстремизма. Проблема заключается в том, что «организации, которые возникают как религиозные, в силу внутренней логики своего развития, отходят от первоначальных идеологических установок и даже от религии».² Изучая политическую практику исламских движений в Египте, возникших как религиозно-просветительские, а затем превратившихся в террористические, мы постоянно будем иметь дело с подобного рода трансформацией.

Очевидно, что движение политического ислама является таковым не в силу того, что в качестве его идеологии выступает исламский фундаментализм. Дело скорее в вопросе о власти, то есть в создании истинно исламского государства. В этом смысле речь идет не столько о религиозно-идеологическом движении, сколько о политическом феномене, использую-

¹ Левин З.И. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г.,№2. с. 122.

² Донцов BE. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе междуна
родных отношений. - М., 2001, сб.

9 щим исламские лозунги.

Отмена халифата в 1924 году послужила толчком для дискуссии о характере политической власти в мусульманских странах. На фоне идеологических споров о дальнейших путях развития появились так называемые «не-осалафиты», выдвинувшие свою концепцию построения истинно исламского государства, основанного на принципах шариата. Так зародилось современное исламистское движение.

Исламизм большинство учёных понимает как политический ислам, ислам политизированный.¹ Представители данного течения "требуют изменения места и роли религии в жизни общества, отвергая господствующую идеологию, политическую практику существующего режима и государственное устройство как не соответствующее нормам мусульманской религии"². Таким образом, если фундаменталисты (прежде всего теологи) имеют в виду модель общества, тогда как исламисты (политики) - модель государства.

Руководитель Центра исследований проблем современного Востока в Париже Бурган Гальюн рассматривает исламизм, или политический ислам, в качестве особого политического движения, идеологической основой которого является исламский фундаментализм.³

Некоторые учёные склонны не различать эти два понятия, обозначая фундаментализм как политическое движение за возрождение ислама. Думается, что все эти различия существенной роли не играют. В любом случае речь идёт об альтернативе развития - политическом исламе. Заметим при этом, что, как и любое другое религиозно-политическое движение, исламизм может иметь ту или иную степень радикализма, граничащего в ряде случаев с экстремизмом.

Возможно, некоторая неясность возникает из-за того, что исламский экстремизм редко выступает в "чистом" виде. Как правило, он тесно связан с

¹ Фундаменталисты считают термин "политический ислам" неверным по сути, потому что "ни одна дозво
ленная мусульманину сфера деятельности не может быть вне Ислама".

² Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях.// "Дипломатический ежегодник-97". -
М.,1997,с. 37.

³ См.: Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе между
народных отношений. - М., 2001, с. 65.

некоторыми внутри- и внешнеполитическими проблемами, в частности сепаратизмом. В таких случаях экстремисты от ислама играют чаще всего головную роль и как наиболее яростная боевая сила и как, сила способная консолидировать других на общей платформе, освятить неправедное дело авторитетом великой религии. Отсюда их особая ценность в альянсах, нацеленных на внутреннюю дестабилизацию и международные конфликты.¹

Влияние исламского фактора на общемировые процессы бесспорно. Поэтому исследование такого актуального для исламского мира явления как исламский экстремизм представляет интерес и с точки зрения международных отношений. Перенесение во внешнеполитическую сферу основных постулатов политического экстремизма приводит к весьма серьёзным последствиям, чреватым резким обострением международной обстановки и опасными мировыми конфликтами. Воздействие это осуществляется на двух уровнях. С одной стороны, это полулегальные экстремистские организации, подпольные террористические группы, а с другой - государственная политика некоторых стран, осуществляющих вмешательство в дела других государств.

Существуют несколько точек зрения на нынешние процессы радикализации и политизации ислама. По мнению одних учёных, данные процессы протекают в русле межцивилизационного противостояния. С этой точки зрения, фундаментализм, как обращение к первоосновам ислама, является ничем иным как закономерное стремление сохранить свою идентичность в условиях всеобщей глобализации (до этого - колониализации). Другие исследователи склонны видеть причиной указанных процессов в социально-экономической сфере. Причём связано это как с внутренними (бедность, безработица и пр.), так и с внешними факторами (неудовлетворённость ролью в международном разделении труда). Очевидно, что в качестве первопричин процессов радикализации в арабо-мусульманском мире следует рассматривать обе указанные группы мнений.

¹ Севостьянов И.П. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм - это совсем не одно и то же.// Международная жизнь, 1996, № 5, с. 34.

В настоящее время мусульманский мир представляет собой некое единое целое в культурном и религиозном плане (культурно-цивилизационный блок по С. Хантингтону). Мусульмане, проживающие на территории Российской Федерации (около 20 миллионов человек), являются составной частью исламской цивилизации. В этой связи процессы возрождения Ислама, происходящие в мусульманском мире, не могут не касаться нашей страны. (События на Северном Кавказе доказывают это). Поэтому, на мой взгляд, данные проявления экстремизма нуждаются в серьёзном анализе и изучении опыта страны, в которой данное явление зародилось, развилось и которая успешно (в основном) с ним борется. Отметим, что указанные процессы, включая и радикализацию ислама, происходят и на территории соседних с Россией государств. Всем этим и определяется актуальность темы диссертации.

Объектом исследования настоящей работы является политический конфликт на религиозной почве между правящим классом Арабской республики Египет и исламистским движением. Все происходящие в Египте политические процессы и политические институты исследуются сквозь призму феномена исламского фундаментализма, а также экстремизма под исламскими лозунгами. В этой связи рассмотрены особенности идейно-политической эволюции ислама, связанные с этим процессы радикализации и попытки реализации исламистской модели государства, политические аспекты взаимоотношений исламистов с руководством страны, влияние этого конфликта на египетское общества. В качестве предмета исследования рассматривается такой политический феномен, как исламский экстремизм, его практика.

Практическая значимость данной работы видится в возможности использования некоторых её положений, выводов при подготовке аналитических материалов, связанных с проблематикой, которая составляет предмет диссертационного исследования, для дальнейшего изучения рассматриваемой в работе и смежных с ней тем, а также, в известной степени, при решении соответствующих вопросов в целях реализации практических задач рос-

сийской внешней и внутренней политики. Предлагаемый автором политологический анализ исламского экстремизма позволяет расширить представление об этом явлении в целом. Содержащиеся в диссертации характеристики и выводы могут быть использованы в законотворческой и административной деятельности органов представительной и исполнительной власти, занимающихся разработкой и осуществлением государственной политики.

Научная новизна исследования заключается, прежде всего, в попытке рассмотреть взаимосвязь ислама и политики сквозь призму экстремистского мировоззрения, ставшего в наши дни существенной составляющей мусульманской политической мысли. Новизна определяется анализом политики властей, проводимой по отношению как к исламу вообще, так и к фундаментализму и экстремизму, в частности. При этом также анализируется и обратная реакция со стороны исламистов. Сущность исламского экстремизма рассматривается не в философско-историческом, как это было принято ранее, а в политологическом ключе. Осуществлен анализ его основных теоретических положений.

Методологическую основу данной работы составляют исследования политологического и религиоведческого характера, в которых рассматриваются проблемы исламского экстремизма, а также первоисточники - труды идеологов данного течения в исламе. (Абу Дауд, Аммар М., аль-Албани, аль-Банна X., аль-Бути М.С.Р., Зинну М.Дж., аль-Карадави Ю., Кутб С, Лари С.М.Р.М., аль-Маудуди А.А., Сайд Р., Якан Ф., а также Б.Мухаммеда, А.Ахтаева, М. Тагаева и др.)¹

¹ Аммар М. ал-Фарвда ал-гаиба. Ард ва хивар ва такиййим. ал-Кахира, 1980., Асакир, Абд аль-Фаттах. Аль-хакаик би-ль-васаик ан джамаат аль-Ихван аль-муслимин. (Документальные свидетельства о группировке "Братьев-мусульман"). - Каир, 1996., аль-Банна X. Послание пятому съезду, б.г.Дм., аль-Банна X. Сборник посланий погибшего за веру имама Хасана аль-Банны. Каир, 1988., ал-Бути Мухаммад Сайд Рамадан. Хака-за фа-л-над'у ила-л-ислам /б.м/., Зинну М.Дж. Путь спасшейся группы и победоносной общины. - Баку, 1996., Зинну М.Дж. Столпы ислама и веры. - М.,1992., Ибн Таймийя Таки ад-Дин. ас-Сияса аш-шар'ийя. Каир, 1971., аль-Кардави Ю. Аль-Халль аль-ислами фарида ва дарура. Бейрут, 1974., Кутб С. Аль-адаля аль-иджгимаийя фи-ль-ислам (Социальная справедливость в исламе), [б.м.], 1967., Кутб С. Вехи на пути. (Мааллим фи^г-тарик) Б.м., б.г.., Кутб С. Сражение между исламом и капитализмом. - Каир, 1951., Маудуди А.А. Ислам сегодня. - М., 1992., Маудуди А.А. Образ жизни в исламе. - М, 1993., Маудуди А.А. Основы ислама. - М, 1993, Лари С.М.Р.М. Западная цивилизация глазами мусульманина. - Баку, 1992., Якан Ф. Ислам: идеи, движения, перемены. - М., 1992., Тагаев М. Повстанческая армия имама. - Киев, 1998г.

В отечественном востоковедении проделана значительная работа по исследованию идейных течений в современном исламе. Изучен их доктри-нальный аспект, связи с традициями исламской социальной мысли, разработана периодизация эволюции исламских концепций в XX веке, раскрыты основные социально-экономические причины исламского возрождения, охарактеризована социальная база важнейших течений, освещена их роль в идейно-политической борьбе. Это работы Примакова Е.М., Полонской Л.Р., Ионовой А.И., Степанянц М.Т., Ахмедова А., Ким Г.Ф. и др.¹

Изучение вопросов, связанных с перспективами "политического ислама", увязывается с более широкими проблемами "региональных цивилизаций" и их места в современном мире. При разработке теоретической основы дипломной работы автор опирался на труды зарубежных и отечественных авторитетов в этой области, таких как В.В. Бартольд, Е.А. Беляев, Н.Я. Данилевский, Д. Икэда, О. Шпенглер, А. Тойнби, И. Брукхардт, С. Хантингтон.²

Существенные для исследования коренного вопроса соотношения религии и политики положения содержат работы Л.С. Васильева, В.Е. Донцова, Б.С. Ерасова, Н.В. Жданова, А.А Игнатенко, Р.Г. Ланды, З.И. Левина, А.В. Малашенко, Л.И. Медведко, М.С. Мейера, Д.И. Микульского, Т.П. Мило-славской, Л.Р. Сюкияйнена, Тегина Ю.Л.,³ а также Дж.Эспозито, Митчела

¹ Ахмедов А. Социальная доктрина ислама. - М.,1982., Ионова А.И. Тенденции разработки социально-
экономической тематики мусульманскими теоретиками. - М, 1985., Ким Г.Ф. От национального освобожде
ния к социальному. • М, 1982., Полонская Л.Р. Современные мусульманские идейные течения. - М, 1985.,
Полонская Л.Р. Современный исламский фундаментализм: политический тупик или альтернатива разви
тия.// Азия и Африка сегодня, 1994, № П., Примаков Е.М. Ислам и общественное развитие зарубежного
Востока. - Религии мира: история и современность. Ежегодник. 1982. - М., 1982., Степанянц М.Т. Мусуль
манские концепции в философии и политике. XIX-XX вв. - М., 1982., Степанянц М.Т. Религии Востока и
современность. - Философия и религия на зарубежном Востоке - М, 1985.

² Бартольд В.В„ Культура мусульманства - М., 1995, Беляев Е.А.Арабы, ислам и арабский халифат в раннее
средневековье - М., 1965, Беляев Е.А. Мусульманское сектанство - М., 1957, Burckhardt J.L. Notes on the
Bedouins and Wahabys. L., 1930., Toynbee A. and Daisaku Ikeda. Chose life. A dialogue. L., Oxford University
Press, 1976.

³ Васильев A.M. История Саудовской Аравии. - M., 1999., Васильев A.M. Исламский фундаментализм в
Египте.// "Азия и Африка сегодня", 1986, № 1., Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отноше
ниях.// "Дипломатический ежегодник-97". - М.,1997., Донцов В.Е. Современные исламские движения и ор
ганизации на Ближнем Востоке в системе международных отношений. - М., 2001, Ерасов Б.С. Взаимодейст
вие культур и проблемы взаимопонимания. - М., 1988., Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка.
Международно-правовые, экономические и гуманитарные аспекты. - М.,1991., Жданов Н.В., Игнатенко А.А.
Ислам на пороге XXI века. - М., Политиздат, 1989., Игнатенко А.А. Политика государственного терроризма
и исламские неправительственные религиозно-политические организации на Ближнем Востоке. - М.,1987.,
Игнатенко А.А. Халифы без халифата. - М., 1988., Ланда Р.Г. Ислам в истории России. - М., 1995., Левин
З.И. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г., №2., Левин З.И. Развитие араб-

П.Р., У.М.Уатга и др.¹ Большим подспорьем в исследовании явились работы современных арабских авторов, в том числе М.Шахрура, М.С.аль-Ашмави, Р.ас-Саида, М.Фахри, М.Дж.Барута, Ю.ас-Сейида и других, а также «Энциклопедия исламских партий, движений и групп», изданная Арабским центром стратегических исследований в Дамаске.²

В разработке проблем политического экстремизма и негосударственного терроризма, политических систем и институтов использовались сборник «Политическая наука: новые направления», работы Грачёва А.С., Коровикова А.В., Ляхова Е.Г., Тегина Ю.Л., Тыссовского Ю., Чекалина В.И.³, а также Г.Алмонда, Х.Арендт, М.Вебера, М.Дюверже, Э.Йессе, А.Йонаха, К.Кенистон, Дж.Лодж, В.Маллисон и С.Маллисон, А.де Токвиля, П.Чока, С.Комбс⁴

Исследование темы осуществлялось на основе диалектического и системного подходов.

ской общественной мысли. - М., 1984., Малашенко А.В. Ислам в политике и политика в исламе.//Азия и Африка сегодня, 1991, № 8., Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России - М.,1998., Малышева Д.Б. Исламско-фундаменталистский проект в реалиях современного мира.// Мировая экономика и международные отношения, 1999, № 7., Медведко Л.И., Германович А.В., Именем Аллаха.. Политизация ислама и исламизация политики. - М.,1988., Микульский Д.В. Актуальные проблемы современной мусульманской общественной мысли. - М., 1990., Милославская Т.П. Деятельность "Братьев-мусульман" в странах Востока. - М.,1982, Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. - М., 1986., Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусуль-манско-правовая культура. - М., 1997., Тегин Ю.Л., Филоник А. О. Исламский экстремизм в Египте.(70-е годы). В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права политики и экономики. - М., 1985.

¹ Esposito J.L. The Islamic Threat: Myth or Reality. - New York, 1992., Esposito J.L. The Straight Path Oxford
University Press 1998 См.: http:// dannyreviews.com - 2 September 2000., Ibrahim S. E. Anatomy of Egypt's
Militant Islamic Groops.- International Journal of Middle East Studies. L. - N. Y., 1980, vol. 12., Mitchel PR. The
society of the Muslim Brothers - L., 1969., W.M.Watt. A short history of Islam. - Oxford, 1996., M.Fakhry. A
short introduction to Islamic Philosophy, Theology & Mysticism.- Oxford 1997.

² М.Дж. Барут. Аль-Харакат аль-Исламийя ар-Рахина. - Лондон-Бейрут, 1994. Рафаат Сайд. Терроризм (аль-
Ирхаб) - Каир, 1995., Рафаат Сайд. Хасан аль-Банна. Основатель Ассоциации "Братья-мусульмане". Ко
гда...как...и почему?...- Каир, б.г., Ю.ас-Сейид. Братья-мусульмане (аль-Ихван аль-муслимун). - Каир, 1999;
аль-Ахзаб ва-ль-харакат ва-ль-джамаат аль-исламийя. — Исламские партии, движения и группы. Арабский
центр стратегических исследований. В 2-х томах. - Дамаск, 2000г.

³ Политическая наука: новые направления. — М., 1999, Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-
правовая борьба с терроризмом // Правоведение. 1975, № 1., Вилок В.В., Эфиров С.А. "Левый" терроризм
на Западе: история и современность. - М, 1987., Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М.,1986., Грачёв
АС. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм на службе международной реакции. • М.,
1982., Замковой В.И., Ильчиков М.З. Терроризм - глобальная проблема современности. - М., 1996., Замой-
ский Л. Тайные пружины международного терроризма. - М, 1982., Коровиков А.В. Исламский экстремизм в
арабских странах. - М., 1990., Ляхов Е.Г. Терроризм и межгосударственные отношения. - М., 1991., Салимов
К.Н. Современные проблемы терроризма. - М., 1999г., Чекалин В.И. Современный ближневосточный тер
роризм: идеология, практика и перспективы. - М., 1992.

М.Дюверже Политические партии. - М., 2001, М.Вебер. Избранные произведения. - М., 1990, А де Ток-виль Демократия в Америке. - М., 2000., G.Almond. Comparative Politics: a Development approach - L, 1963. Arendt H. On Violence. NY, 1969, Yonah A. Middle Terrorism: Current Threats and Future Prospects. Georgetown, 1994, Chalk P. West European terrorism and Counter-terrorism. London? 1996, Combs C. Terrorism in the twenty-first century. New Jersey. 1997, Keniston K. Young Radicals. N.Y., 1968.

Цель исследования состоит в политологическом анализе современного экстремистского движения в Египте и его влияния на развитие политической ситуации в АРЕ, а также в определении сущности "исламского фундаментализма", "исламизма", "экстремизма" - политического и религиозного, в том числе "исламского экстремизма", а также "терроризма". Автор считает необходимым на примере Египта показать всю сложность происходящих процессов. Необходимо четко различать указанные понятия. На сегодняшний день исламский фундаментализм — не единственное религиозно-политическое течение в арабо-мусульманском мире. Его нельзя отождествлять с исламизмом, который в отличии от фундаментализма, носит не религиозный, а политический характер. Кроме того, экстремизм на Арабском Востоке не ограничивается рамками экстремизма религиозного. Так же нельзя ставить знак равенства между экстремизмом и терроризмом, так как последний представляет собой форму и методы деятельности экстремистски настроенной части исламистов.

В качестве задачи исследования ставится выделение основных политических, социально-экономических и иных факторов зарождения экстремистского движения под исламскими лозунгами, усиления его роли в политическом процессе, а также причины и следствия его радикализации, изучение политической практики экстремистских групп, а также дать анализ политического процесса в целом и прогноз дальнейшего развития исламского экстремизма.

Структура работы отвечает её основным задачам. Работа состоит из введения, трёх основных глав и заключительной части.

16 ГЛАВА I. ИСЛАМ И ЭКСТРЕМИЗМ.

ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ

1.1. МУСУЛЬМАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ И ЕЁ СОСТАВЛЯЮЩИЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Процессы, рассматриваемые в данной работе, имеют место в регионе называемом исламской (мусульманской) цивилизацией. Под цивилизацией в этом исследовании понимается "совокупность отношений между людьми общей конфессии, сакрализованных соответствующим религиозным учением, что обеспечивает устойчивость и протяжённость во времени базовых нормативов общественного и индивидуального поведения".¹ Многие авторитетные учёные (А. Тойнби, Д. Икэда) при определении содержания этого термина придают именно религии первостепенное значение. Так, по мнению Дайсаку Икэды, "религиозные формы есть основа творческой работы по созиданию цивилизации", а "образ жизни цивилизации - суть выражение её религии".² Известный исламовед Л.Р. Полонская также считает религию "определяющей основой региональной цивилизации".³

Было бы верным разграничить в цивилизации две составляющие: её материальную и нематериальную стороны. Первая представляет собой некий динамичный компонент, вторая же нечто постоянное, своеобразный "аккумулятор" цивилизационных нормативов и ценностей. Реальность исламской цивилизационной константы даёт основание предполагать, что мусульманин (несмотря на эволюцию общества, в котором он живёт) остаётся мусульманином и в X, и в XX веках, в отличие от представителя христианской цивилизации, в которой преобладает подвижный, материальной пласт.

В дальнейшем исламский фундаментализм будет рассматриваться нами, как форма выражения именно цивилизационной константы.

¹ Малашенко А.В. Мусульманский мир СНГ. - М.,1996, с. 6.

² Arnold Toynbee and Daisaku Ikeda. Chose life. A dialogue. L., Oxford University Press, 1976, p. 288. Цит. по
Малашенко А.В. Указ. соч., с.7.

³ Полонская Л.Р. Ислам и проблема адаптации к условиям "чужой" цивилизации. - В сб.: "Ислам и пробле
мы межцивилизационного взаимодействия". - М., 1992, с. 145.

Ислам, возникший в VII веке, явился мощным консолидирующим фактором для многих племён Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки, вследствие чего возникло теократическое государство - халифат. Исламская цивилизация достигла своего рассвета в IX веке, а с XIII начался её постепенный упадок. Иранский учёный Мехди Мозаффарри считает, что тому способствовали четыре основных фактора. Во-первых, это философско-интеллектуальные причины. Преобладал не критический, а буквалистский, текстуальный подход к философии. Во-вторых, господство Западной Европы на море превратило ислам в державу, лишённую средств сообщения с внешним миром, которые были необходимым инструментом политической, экономической и культурной гегемонии. В-третьих, технократические причины. Интеллектуальное отставание мусульманского мира в позднем средневековье усугублялось его технологической отсталостью. В-четвёртых, вследствие унификации мира исламская цивилизация осталась на «задворках» мирового прогресса.¹

Сама идеология ислама предоставляет большие возможности для ши-* рокого использования этой религии разнообразными общественными течениями. В отличие от "христианского мира", где победила традиция разделения власти на светскую и духовную и где секуляризация определила характер политической культуры народов, "мир ислама" не допускает в (теории) разграничения между божественной и светской властью. И хотя де-факто в большинстве стран традиционного распространения ислама произошло отделение религии от политики, формально оно не признано и отвергается мусульманским духовенством, улемами, авторитет и влияние которых чрезвычайно высоки.² «В дуэте светская власть - религия голос первой, безусловно, ведущий. Но никакая постсоветская элита не может позволить себе роскошь забыть о «духовности», которая обязательно, а порой даже исключительно

¹ Mehdi Mozaffari. Can a declined civilization be reconstructed? Islamic civilization or civilized Islam? //
International relations. - L.,1998. - Vol.14, #3. p.31-50. Цит. по: Социальные и гуманитарные науки. Зарубеж
ная литература. Сер.9. Востоковедение и африканистика. РЖ/РАН. ИНИОН. - М., 2000., сс.9-10.

² Малышева Д.Б. Религия и общественно-политическое развитие арабских и африканских стран. 70-80-е го
ды. "Наука", М., 1986., с. 15.

ассоциируется с религией».¹ Кроме того, ислам выполняет функции инструмента социальной консолидации и политической мобилизации. Причём используют её и правящие элиты, и оппозиция.

По мнению А.В. Малашенко «ислам, в отличие от других монотеистических религий, в том числе и христианства, является наиболее цельной религией. Цельность эта состоит в том, что, как уже говорилось, в исламе нет деления на духовное и светское, нет формулировки, присущей христианству: Богу - Божье, а кесарю - кесарево, не существует разделения этих сфер. А потому соединение ислама и политики является органичным».

Ислам, несмотря на существующие стереотипы, демократичен по своей сути. Так как в его рамках допускает сосуществование различных позиций и оценок. Однако, необходимо заметить, что при несомненной определяющей роли мусульманской общины (уммы), он настроен довольно подозрительно в отношении концепции политической демократии, так как в ней видится попытка превознести власть человека в ущерб власти Бога. (Ведь вся власть от Аллаха, ему она и принадлежит. Никто не имеет права претендовать на всю полноту исполнения власти вообще, и государственной в частности). В рамках суннитского ислама (а в данном исследовании рассматриваются процессы происходящие именно в этом направлении мусульманства) господство наиболее догматических школ религиозной мысли (по сравнению с шиизмом) долгое время до появления в XX веке современных неправительственных религиозных организаций обеспечивало одновременно и наименьшую предрасположенность подобных обществ к существованию внутренней религиозной экстремистской оппозиции. В то время как государства, где ведущими являются более "либеральные" богословские школы, напротив, подвержены и большей опасности появления экстремистских течений.²

Характерно, что "возрожденческие" тенденции в исламе не локализованы ни в одном из общественных классов или социальных слоев, они про-

¹ Малашенко А.В. Религия - дело не частное. Заметки по конфессиональному вопросу.// Независимая газета.
2001.

² Трофимов Д.А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии.// Восток, 1992 г., № 1,
ее. 113-114.

низывают все слои населения мусульманских стран. "В то время как в правоверном суннизме имам является духовным и светским главой, которого избирают и назначают люди, шиитский имам (наследник миссии пророка) становится таковым в силу божественного указания, переданного, по шиитскому преданию, через пророка Мухаммеда".¹ Также характерен для них и "полицентризм", понимаемый в данном случае как отсутствие единого центра либо лидера.

Мусульманская община становилась как бы синонимом нации, а приверженность к ней, верность ей приводили к тому, что в глазах общественного мнения "подлинно арабское" ассоциировалось с мусульманскими традициями, а "возрождение арабской нации" интерпретировалось идеологами арабского национализма как восстановление доколониальных порядков, преданных забвению в период христанско-европейского господства. Не случайно поэтому призыв "возврата к истокам" стал главным содержанием политических движений под флагом ислама в арабских странах начиная с середины 60-х годов.²

Для определения особенностей мусульманской цивилизации большое значение имеет учёт взаимодействия ислама и национализма как общественно-политических и культурных феноменов в историческом и теоретическом аспекте. Консолидирующей основой в определении путей развития зачастую становилась не религия, а национализм. Ключевым вопросом современной истории стран мусульманского Востока является проблеме примирения ислама, национализма и модернизма.

Необходимо отметить также присущий исламу и цивилизации в целом динамизм. "Ислам всегда был религией не только веры, но также и действия, всего - включая и созидательную деятельность."³ Мусульманские теоретики постоянно подчёркивают тот факт, что истинный ислам требует от человека

¹Массэ А. Ислам, - М., 1963г., с. 140.

² Mortimer E. Faith and Power. L., 1982, p. 283. Цит. по: Малышева Д.Б. Указ. соч., с. 16.

³ "The Islamic World and Japan", October 1981, p. 17. Цит. по: Полонская Л.Р. Современные мусульманские
идейные течения. В сбор.: Ислам: проблемы идеолгии, права, политики и экономики. Сб. статей. - М., 198S,
с.7.

активной позиции в жизни. Именно подчинение воле бога освобождает верующего от обязанностей подчиняться власть имущим.¹ "Ислам - динамичная доктрина, и Кора учит нас динамизму", - писал лидер иранской исламской революции имам Хомейни.²

Рассматриваемые в данной работе процессы соприкасаются и с конфликтологией. Политические силы постоянно пытаются использовать религиозные чувства для оправдания чисто земных целей, что особенно ярко проявляется в ходе этнических, межгосударственных и гражданских конфликтов. Впрочем, если бы всё было бы так просто, религиозный фактор вовлекался бы в конфликты лишь в качестве сопутствующего, возникая там и тогда, где и когда складываются предпосылки для обычного конфликта, не связанного с противостоянием мировоззрений. На наш взгляд, было бы любопытно остановиться на различиях в восприятии конфликта именно с точки зрения цивилизационных различий Запада и мусульманского Востока. «Западная стратегия разрешения конфликтов с присущим ей акцентированием необходимости устранения дискомфорта, который несёт с собой конфликт, оказывается неуместной в социальной обстановке современного арабо-мусульманского мира, которая пронизана дискомфортом... Люди в таких условиях придают значение не столько дискомфорту, порождаемому конфликтом, сколько установлению справедливости или же разрешению спора». К этому следует также добавить, что «западный исторический оптимизм, порождённый удачами в социальной, политической и экономической областях, в арабском мире сталкивается с пессимистическим взглядом на будущее мира - вера в то, что всё можно изменить к лучшему, не находит понимания. Согласно такому взгляду на мир, изменения чаще всего не приносят ничего хорошего, а конфликт представляется по самой природе неразрешимым». «С точки зрения арабов революционные изменения в политической, экономиче-

¹1.A. Ragab. Islam and Development. - "World development". Oxford, 1980, vol. 8, p. 514-515. Цит по: Полонская Л.Р. Современные мусульманские идейные течения. В сбор.: Ислам: проблемы идеолгии, права, политики и экономики. Сб. статей. - М., 1985, с.8.

² Recherche sur les grands civilisations. Memoire No 3. Pensees politiques de FAyatollah Khomeyni. ( ed. Y.A. Henry). P., 1980, p. 39. Цит. по: Полонская Л.Р. Указ. соч., там же.

ской и социальных областях представляются необходимыми, а побочные результаты конфликтов, при помощи которых данные достижения могут быть достигнуты, будут выглядеть не столь уж важными».¹

Стоит заметить, что поиск путей развития вёлся уже в середине XIX арабскими националистами (кстати, его основоположники - либеральные просветители Насыф Язиджи, Бутрос Бустани, а также ныне здравствующий Мишель Афляк - были христианами) и религиозными реформаторами, которые или поддерживали в основном политику правящих кругов или позицию официального духовенства или были "чистыми" теоретиками, не претендовавшими на претворение своих идей в жизнь. В отличие от последних, Джа-маль ад-Дин аль-Афгани, Мухаммед Абдо, Рашид Рида, представлявшие реформаторское движение конца XIX века-начала XX, не были пассивными созерцателями происходящего, но решительными борцами за абсолютный возврат к Корану, как единственному основанию всякого обновления.

В конце XIX века Восток неизбежно втягивался в общемировую экономическую систему. З.И. Левин отмечает, что «наступила эпоха господства преимущественно юридическо-политического мировоззрения, отмеченная, в частности, сдвигами в религиозном сознании народов Востока». Эти глобальные перемены для мусульманского мира были ознаменованы периодом реформаторства, идеологами которого и явились Дж. Аль-Афгани, М. Абдо, Р.Рида. Данная духовная революция имела своей целью помочь исламскому миру догнать в своем развитии Запад, при этом одновременно дать достойный отпор со стороны развитых капиталистических стран. Все это неизбежно влекло за собой ломку старых традиционных взглядов и подходов, построение новой модели духовного мира. Социальное значение реформаторства объективно состояло в том, что оно «готовило мусульманина именно как мусульманина к жизни в индустриальную эпоху в рамках мировой капиталистической системы, подрывало основы традиционного общества. (Дж. Эспо-

¹ Salem P. A critique of Western conflict resolution from a non-western perspective // Conflict resolution in the arab world. Selected essays. - Beirut. 1997. pp. 16-17. Цит. по: Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Сер.9, Востоковедение и африканистика: РЖ/РАН ИНИОН. - М., 2000. ее. 26-27.

зито называет это «адоптацией ислама к меняющимся условиям современного общества».¹) Потому что ее богословская суть состояла в борьбе за право иджтихада - суждения по юридическо-богословским вопросам для широкого круга мусульман, против таклида - следования мнению раннеисламских авторитетов, принятого традиционным суннитским исламом».² По мнению реформаторов, важнейшим средством для достижения паритета с Западом было духовное раскрепощение мусульманина, его освобождение от мертвящего влияния традиции через восстановление права на иджтихад.³

Однако сфера борьбы мусульманских реформаторов конца XIX века, по мнению французского исламоведа Ф.Бюрга, ограничивается моралью, они не притязают на обладание политической властью.

Положение изменилось во второй четверти XX века, когда появились такие идеологи, как Хасан аль-Банна в Египте, Абд аль-Хамид бен Бадис в Алжире, Абу Ааля аль-Маудуди в Индии и Пакистане, а позже Сейид Кутб, Мустафа ас-Сибаи, Хусейн Надави, Мустафа Шукри, Абд ас-Салям Фарадж, Омар Абд ар-Рахман, Фатхи Якан и др. Конечно, эти мусульманские идеологи и теоретики имеют различные взгляды на пути реформирования ислама и его место в обществе вообще, однако, в целом можно сказать, что с этого момента концепция возрождения ислама окончательно утвердилась в её нынешнем виде. В политике исламисты исходят из принципа неразделимости духовной и светской власти. "Нет власти, кроме как у Аллаха" В области национального самосознания они стремятся либо подменить национализм исламом, либо синтезировать эти два понятия. Кроме того, по их мнению "ислам не является региональной системой какой-либо группы лиц, принадлежащей к какому-либо поколению или какой-либо определённой среде"⁵

^; John L. Esposito The Straight Path Oxford University Press 1998 См.: http:// dannyreviews.com - 2 September 2000

² Левин З.И. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г., №2. С 122-123.

³ В 1047 г. синклит суннитских богословов решил "закрыть врата иджгихада", и "врата" были закрыты, и
воцарился ислам, опирающийся на традицию - таклид, - обладающую мощным консервативным потенциа
лом.

⁴ Сагадеев А.В. "Исламский фундаментализм": жизненный факт или пропагандистская фикция? // Россия и
мусульманский мир. Бюллетень реферативно-аналитической информации. 1993, № 10, с.59.

⁵ Кутб С. Будущее принадлежит исламу. - М, "Сантлада", 1993, с. 9.

Очевидно, что к этому времени в мусульманском мире наступило разочарование в «цивилизаторской миссии» Запада на Востоке. Одновременно с этим росло и национально-освободительное движение, требовавшей идеологической поддержки.

Фундаментализация сознания, о которой пойдёт речь в данном исследовании, охватывает сегодня практически все конфессии и этносы планеты, а очередная взаимосвязь событий последних десятилетий, имевших место в районе традиционного распространения ислама, позволяет некоторым авторам не без основания говорить даже о так называемой исламской дуге нестабильности, охватывающей огромный регион Ближнего Востока, Ирана, Азербайджана, Афганистана, Кашмира, бывших советских республик средней Азии, Северного Кавказа.¹

По мнению Л.Р. Полонской непосредственные истоки нынешней фундаменталистской реакции очевидно следует искать в конце XIX века, когда перед мусульманами стала проблема систематического сопротивления Западу в условиях его превосходства над мусульманским миром. "Колониальное завоевание усилило приверженность угнетённых народов... прежде всего религиозным традициям как символу былой независимости. А это, в свою очередь, способствовало не только сохранению религии как неотъемлимой части социальной психологии масс, но и перенесению в новые условия средневековых религиозных социально-политических учений и форм борьбы".²

Термин "фундаментализм" впервые был использован при характеристике ряда христианских коммун в Соединённых Штатах Америки во второй половине XIX века. В 20-ые годы XX века "фундаменталистами" называли клерикалов, выступавших решительно против теории Ч. Дарвина о происхождении человека. "В строго юридическом смысле термином "фундаментализм" обозначалось одно из движений в американском протестантизме, образованное теологически консервативными представителями евангелической

¹ Трофимов Д.А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии.// Восток, 1992 г., № 1, с.
113.

² Малашенко А.В. Мусульманский мир СНГ. - М.,1996, с. 18.

церкви... Само же слово "фундаменталист" было введено редактором баптистской газеты "Уочмен-Икзэминер" К. Ли Лоусом".¹ Ранние христианские фундаменталисты трактовали своё движение как нацеленное на сохранение того, что представляется основой (фундаментом) христианства - веры в непорочное зачатие и воскрешение Иисуса Христа. Таким образом они защищали христианство от богословского модернизма. Необходимо отметить, что религиозный фундаментализм получил распространение не только в протестантизме или исламе, но и в католицизме, православии, буддизме. Во всех этих случаях провозглашается неизменность религиозной догматики, буквализм в отношении священных трактатов, тщательное соблюдение предписанных изначально религиозных ритуалов, веру в непогрешимость Писания, в божественную природу Христа и его второе пришествие.

Известный западный исламовед Джон Эспозито считает, что «фундаментализм» как термин, слишком перегруженный христианскими понятиями и западными стереотипами, а также как понятие, заключающее в себе как бы несуществующую «монолитную угрозу». По его мнению, понятие «исламский фундаментализм» больше соответствует термину «исламское возрождение», который в меньшей степени перегружены стереотипами.³

А.В. Малашенко считает, что фундаментализм следует определить как "феномен, суть которого заключена в стремлении воссоздать фундаментальные основы "своей" цивилизации, очистив её от чуждых ей новаций и заимствований, вернуть ей "истинный облик".⁴

В немалой степени фундаментализм представляет собой "реактивную" первооснову Востока на оказываемое со стороны Запада давление (в силу прагматического характера его развития). Это реакция на негативное внешнее влияние.

¹ Сагадеев А. "Исламский фундаментализм": жизненный факт или пропагандистская фикция?// "Россия и
мусульманский мир",1993 г., № 10, с. 57.

² Малышева Д.Б. Исламско-фундаменталистский проект в реалиях современного мира.// Мировая экономика
и международные отношения, 1999, № 7, с. 109.

³ Esposito, John L. The Islamic Threat: Myth or Reality. - New York, 1992. P.8.

⁴ Малашенко А.В. Мусульманский мир СНГ. - М.,1996, с. 11.

Современные исламские фундаменталисты выступают также за социальную справедливость. Кутб выдвинул в своей книге "Битва между исламом и капитализмом" основополагающим принципом принцип "справедливости в правлении, справедливости в деньгах, справедливости в возможностях и справедливости в распределении" .Весьма определено высказался по этой проблеме и известный богослов, советник эр-риядского центра по исследованию хаджа Зия ад-Дин Сардар: "равенство - это одна из самых базовых социальных идей ислама".² А.В. Малашенко считает, что фундаменталисты пытаются вернуться к первому исламскому государству времен пророка Мухаммеда и четырех праведных халифов, в котором, с точки зрения мусульманских идеологов, огромную роль играл фактор социальной справедливости.³

Острие атаки фундаменталистов направлено против «существующего порядка вещей, который практически прямо или косвенно освящают и «официальный» - традиционный ислам, и «народный» - укорененные в народе толкования ислама».⁴

К этому стоит добавить и такое основоположение, как безусловный приоритет общественных ценностей над индивидуальными. (Хотя здесь уже затрагиваются цивилизационные основы). Фундаменталисты выступают также и за обособление экономики мусульманского мира от западной, за ис-ламизацию экономики.

¹См.: Поляков К.И. Жизнь и смерть отца "мусульманского братства"// "НГ-Религии", 21 октября 1998, с. 12.

² Малашенко А.В. Мусульманский мир СНГ. - М.,1996, с. 11.

³ Малашенко А.В. Ислам в России. //"Свободная мысль - XXI - М, 1999. № 10, с. 45.

⁴ Левин З.И. Мусульманское реформаторство и политика. В сбор.: Ислам и исламизм. - М., 1999, с. 57.

сфере. Причём связано это как с внутренними (бедность, безработица и пр.), так и с внешними факторами (неудовлетворённость ролью в международном разделении труда). Очевидно, что в качестве первопричин процессов радикализации в арабо-мусульманском мире следует рассматривать обе указанные группы мнений.

Хотелось бы остановиться на непосредственных причинах нынешнего бурного роста и распространения исламизма в мусульманском мире. Это обострение социального напряжения и экономического ■ положения в большинстве мусульманских государств, разочарование, как в капиталистической, так и в социалистической моделях развития, отсутствие демократической альтернативы исламизму, коррумпированность госаппарата, разочарование в западных ценностях и тяга к собственным историческим и культурно-религиозным корням, поиск своего пути достижения социальной справедливости и, наконец, своё собственное понимание демократии. Сюда следует также добавить и такие факторы как прошлая колониальная политика западных держав, рост внешнеполитических амбиций у ряда лидеров мусульманского мира, силовая тактика Запада, и, прежде всего США, по отношению к исламскому миру (бомбардировки Ирака, Судана и Ливии, санкции против них, явная поддержка Израиля в вопросах мирного урегулирования на Ближнем Востоке, постоянное военное присутствие в регионе и др.). Причём, именно под давлением извне, как считают некоторые исследователи, фундаменталистское движение стало радикализироваться, приобретая экстремистские тональности, усиливаясь в своей направленности вовне. Как видно, здесь представлен весь спектр географических, политических, национальных, экономических и культурных факторов. Очень точно высказался на сей счёт известный египетский общественный и политический деятель Мухаммед Хасанейн Хейкал: "Вследствие несостоятельности существующих режимов, их коррумпированности, банкротства, отсутствия альтернативы, вдохновляющего видения образовался огромный политический вакуум. Только ислам для большинства арабов имеет

соответствующий смысл".¹ Необходимо добавить, что каждое конкретное проявление исламского экстремизма требует к себе специального подхода с учётом местной специфики.

Д.А. Трофимов считает, что к числу обстоятельств, вызвавших в XX веке первоначально фундаментализацию религии на территории, относящейся к исламской цивилизации, а позднее экстремизацию самого исламского фундаментализма, кроме общемировых структурных изменений и активизации изначально свойственных исламу особенностей, следует отнести и группу региональных и межрегиональных факторов, наиболее, впрочем, актуальных для стран Ближнего Востока : поражение арабских стран ( прежде всего Египта) в войне 1967 года и, как следствие, кризис насеризма (главенствующей тогда в арабском мире идеологии), а под его воздействием и всего спектра арабского национализма как общеарабского движения; обострение палестинской проблемы (рассеянная палестинская эмиграция - важный источник активизации и кадрового пополнения многих фундаменталистских организаций, в том числе и экстремистского толка, и террористических групп); иранская революция и внешнеполитическая деятельность тегеранского режима (особенно в первые годы его существования) по экспорту исламской революции; афганский кризис; обострение ливанской проблемы (Ливан становится как благоприятной почвой для возникновения всевозможных исламских террористических организаций, так и испытательным полигоном регионального значения для всех уже существующих подобных группировок); рост нефтяных доходов арабских стран в 70-ые и 80-ые годы; повышение удельного веса региона Ближнего и Среднего Востока в системе международных отношений; деятельность международных исламских институтов, в том числе так называемых благотворительных фондов; расширение масштабов внутриарабской миграции.²

¹См.: "New York times magazine", the 31-st of May, 1992. Циг. по: Компас № 128, ИТАР-ТАСС 7 июля, 1992.

² Трофимов Д. А. Указ. соч., с. 115.

Распространение исламского экстремизма в мире связано и с исламской революцией в Иране 1979г. На начальном этапе существования Исламского республики её лидеры провозглашали о своей приверженности принципам «экспорта исламской революции», стимулировав возникновение массовых религиозно-политических вооружённых группировок в Ливане, Кувейте.

Необходимо отметить и такой фактор, как распад Советского Союза. С образованием на территории СССР независимых государств, в регионе усилились процессы исламизации при усилении влияния экстремистских идей.

Кроме того, существует ряд других факторов, способствующих распространению исламского экстремизма. Во-первых, это субсидирование экстремистских группировок и их покровительство другими странами. Например, поддержка Саудовской Аравии движения «Братья-мусульмане» в 50-х годах в его борьба с правительством Г.А. Насера. Во-вторых, кризисные ситуации, факторы политической нестабильности. В-третьих, либеральная политика некоторых западных стран по отношению к экстремистским группировкам, нашедшим прибежище на их территории. Прежде всего, это касается таких стран, как Великобритания, Бельгия, Германия. Прикрываясь правами человека, принципами свободы слова, современными технологиями, рыночной экономикой руководители подобного рода группировок возможность эффективно руководить и направлять деятельность их собратьев на родине и осуществлять их финансирование.

Подъём "политического ислама" явился своеобразным следствием кризиса и практики "догоняющего развития", различных модернизаторских доктрин, "предписывавшихся" буржуазным идеологам стран ближневосточного региона. Надежды на то, что народы Арабского Востока сумеют с помощью реализации этих доктрин преодолеть за сравнительно короткий срок разрыв, отделяющий их от стран развитого капитализма, оказались явно несостоятельными. Неприятие или разочарование в различных вариантах раз-

вития, особенно вдохновлённых буржуазной моделью "общества потребления", утрата веры в преимущества промышленной цивилизации - всё это способствовало успеху ислама как политической доктрины.¹

"Отношения восточных цивилизаций и национальных культур с Западом... носит явно ассиметричный характер, так как развивающиеся страны предстают прежде всего как объект воздействия со стороны буржуазного Запада. В ходе этого воздействия возникают различные тенденции. Осознание явной пагубности как традиционализма, так и самого модернизаторства породило интенсивные поиски соединения разнородных начал в некоем синтезе."²

В большинстве арабских стран население более чем на треть сконцентрировано в крупных городах и столицах. Эта "внутренняя эмиграция" не соответствует потребностям предприятий городов, в результате чего миллионы безработных и полубезработных поставляют материал для "социальных взрывов", вдохновляемых учением "воинствующего ислама". Урбанизация и модернизация, проходившие в ряде арабских государств достаточно быстрыми темпами, привели к изменениям в индивидуальном религиозном сознании, росту значимости религии, ислама.³ Именно в особенностях современного "индустриального" общества, в его "анонимном" характере ищет корни экстремистских форм социального протеста известная английская исследовательница проблем политического насилия Ханна Арендт.⁴ Ислам - это религия города, так как она появилась и развивалась в средневековых городских поселениях, торговых центрах. Тем не менее ей не удалось дать достойный ответ процессам урбанизации, которые характерные для современной цивилизации.

¹ Малышева Д.Б.Религия и общественно-политическое развитие арабских и африканских стран. 70-80-е го
ды. "Наука", М., 1986., с. 17.

² Ерасов Б.С. Взаимодействие культур и проблемы взаимопонимания. В сб.: Взаимодействие и взаимовлия
ние цивилизаций и культур на Востоке. (Материалы IV Всесоюзной конференции востоковедов. Т. 2. - М,
1988, с. 90.

³ Малышева Д.Б.Указ. соч., ее. 18-19.

⁴ Arendt Н. On Violence. N.Y., 1969, p. 83. Цит. по: Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М., 1986, с.5.

Конечно же, фундаментализм это не единственное течение в современном исламе. (Отечественные исследователи Н.В. Жданов и А.А. Игнатен-ко определяют их как «типы религиозного сознания в исламе», рассматривая их одновременно в качестве трех тенденций, которые присутствуют и взаимно влияют в религиозной сфере.¹) Существуют также такие крупные течения как традиционализм и секуляризм. Для большей ясности можно предложить следующую схему. В целом ислам, как системообразующий фактор делится на два основных течения: традиционалистские и реформаторские. Последние делятся на фундаменталистские ("возрожденческие"), выступающие за возрождение фундаментальных принципов религии, и модернистские, которые основываются на приспосабливании ислама к современным стандартам, а фактически пропагандируют ценности (духовные, политические, социальные, экономические) западной цивилизации. А.В. Малашенко считает, что «в идеологии исламского возрождения доминируют традиционалистская и возрожденческая тенденции.²

Традиционалисты (их ещё называют ортодоксами) выступают за сохранение ислама таким, каким он сложился под сенью добуржуазных социально-экономических, политических и культурных институтов и представлений. Они противодействуют каким-либо переменам - как в религиозной сфере, так и в общественной жизни.³ Выступая против каких-либо новшеств, традиционалисты являются сторонниками сохранения средневековой религиозной системы нетронутой. При этом они критикуют реформаторов, допускающих новую трактовку религиозных догматов, предписаний и установлений.

Традиционалистское крыло представляют консервативно настроенные улемы (улама) - религиозные учёные, члены суфийских братств представители низших кругов населения (хотя, например, в Дагестане, наоборот, подобных взглядов придерживается религиозная элита). Они всячески противятся

¹См.: Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Ислам на пороге XXI века. - М., 1989, с. 16.

² Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России. - М., 1998, с.93

³ Жданов Н.В., Игантенко А.А. Ислам на пороге ХХ| века. - М.,: Политиздат, 1989, с. 16-17.

влиянию Запада. "Религиозный традиционализм", кстати, вовсе не присущий только "мусульманскому миру", служит своеобразным "естественным" защитным механизмом, вызванным к жизни борьбой за ликвидацию зависимости политики, экономики и культуры арабо-исламского мира от Запада. "Возвращение к истокам ислама" даёт возможность отставшим в развитии арабским народам найти и утвердить своё самобытное национальное лицо, противопоставить "превосходящие" духовные ценности Востока, занятого "поисками бога", Западу, погрязшему в материализме. В этом качестве ислам можно рассматривать и как бунт против унижения, зависимости, культурной колонизации.¹ "Врата иджтихада закрыты",- утверждают традиционалисты.²

По словам Дж. Эспозито, «традиционалисты защищают особый статус мусульманских ученых - улама - и находятся в оппозиции ко всяческим реформам».

Малашенко отмечает ведущую роль традиции в Центральной Азии и на Кавказе, где «для мобилизации общества и его консолидации используются традиционные институты, адекватные им представления о социальной справедливости, об отношениях внутри треугольника общество-государство-индивид. Разумеется, всякий раз это делается с поправкой на этнокультурную специфику. Традиция в широком смысле, включая её негативные и позитивные элементы, становится одной из главных, если не главной несущей конструкцией общественного устройства и стабильности».⁴

Внешне традиционализм и фундаментализм схожи - и тот, и другой выступают за возрождение традиционно исламских норм поведения, обычаев, наказаний. И тот, и другой порой применяют, хотя и в разной степени, экстремистские методы. Но за общей формой существуют серьёзнейшие расхождения. Традиционализм использует традиционную основу для сохране-

¹ Малышева Д.Б.Указ. соч.,с.17.

² Иджтихад - суждение религиозных авторитетов на основе Корана и Сунны по вопросам не освещенным в
исламских первоисточниках, своеобразное руководство к действию в новых ситуациях.

³ John L. Esposito The Straight Path Oxford University Press 1998 См.: http:// dannyreviews.com - 2 September
2000

⁴ Малашенко А.В. Религия -дело не частное. Заметки по конфессиональному вопросу. // Независимая газе
та. 2001.

ния традиционных отношений. Фундаментализм же делает то же самое, стремясь к радикальной перестройке или даже к революции. Резко отличаются и географические рамки их деятельности. Традиционалисты ограничиваются территорией своей страны, а фундаменталисты стремятся выйти за её пределы.¹

Мусульманские реформаторы конца XIX - начала XX в. стремясь очистить ислам от поздних средневековых наслоений, опирались на возрождение применения принципа иджтихада и отказа от таклида. Это открывало возможность появлению идейной альтернативы традиционализму. Они полагали, что для возрождения мусульманского общества нужно догнать в развитии Запад, используя его же достижения. Важнейшее средство для достижения этой цели, по мнению реформаторов, - это духовное раскрепощение мусульманина, его освобождение от мертвящего влияния традиции через восстановление права на иджтихад. Что касается неотрадиционалистов, то, отвергая широкое применение иджтихада и возможность современного толкования священных текстов, они стремятся, по словам известного иранского религиозного мыслителя С.Х.Насра, лишь попытаться «выразить исламскую мудрость современным языком».²

Необходимо заметить, что в области национального самосознания традиционалисты противопоставляют ислам национализму, пытаясь либо подменить национализм исламом, либо синтезировать его с исламом.³ По мнению политолога К.С.Гаджиева, «ислам, хотя и представляет собой сверхнациональную вероисповедную систему, нередко используется именно как основополагающий компонент если не национального самосознания, то непременно национальной идеологии или национализма... Зачастую весьма трудно провести сколько-нибудь чёткую грань между религиозными и национальными особенностями... Поэтому неудивительно, что во многих арабских странах ислам прочно отождествляется с национализмом. То же самое

¹ Умнов А.Ю.//Время и деньги. 1996, 26 ноября.

² Левин 3. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г., №2., с. 123.

³ Полонская Л.Р. Современные мусульманские идейные течения. В сбор.: Ислам: проблемы идеолгии, права,
политики и экономики. - М., 1985, с.9.

верно и применительно к исповедующим ислам народам бывшего СССР, в том числе и кавказским».¹

Более того, Р.Г.Ланда, например, одной из причин неудачи фундаменталистов на всем постсоветском пространстве считал национализм. «Невозможно установить ни солидарность всех мусульман СНГ, ни даже исламских фундаменталистов в условиях, когда сугубо националистические настроения берут верх практически во всех мусульманских республиках бывшего Союза».² На наш взгляд, указанные точки зрения можно с успехом экстраполировать и на много национальный Дагестан, с учётом имеющихся в республике межнациональных проблем.

В отличие от традиционалистов, которые рассматривают джихад как борьбу за распространение ислама, модернисты понимают джихад как максимальное усилие в утверждении основ веры.

Они «призывали к отказу от таклида (принцип безоговорочного следования установкам авторитетных богословов и правоведов в интерпретации Корана и Сунны) и выступали за возрождение иджтихада (принцип самостоятельного суждения по религиозным и правовым вопросам) в мусульманской мысли и практике».³ В отличие от возрожденцев, реформаторы видели приоритет в приспособлении ислама к современности.

Если в политическом и социокультурном отношении исламизм составляет альтернативу Западу, то последователи модернизаторской линии в мусульманском реформаторстве и отчасти неотрадиционалисты постепенно и очень быстро сомкнулись со светскими сторонниками идеи развития мусульманского общества в рамках общемировой цивилизационной системы, в которой все еще превалируют западные влияния, однако подчеркивая его своеобразие.

¹Гаджиев КС. Геополитика Кавказа. - М, 2001, с.256-257.

² Ланда Р.Г. Ислам в истории России. - М., 1995, с.267.

³ Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе междуна
родных отношений. - М., 2001, с 46.

Левин 3. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г., №2., с. 124.

Основной ведущей силой модернизма явились не только (и не столько) немногочисленные мусульманские богословы, но и богословствующая интеллигенция, стремящаяся «освободить человеческий разум от гнета догмы как основы отношения к истине».¹ Может вследствие именно этого факта модернизм, как течение в современном исламе стало частью либерального сознания в арабо-мусульманском мире.

Секуляристы сводят социальные реформы к ограничению влияния религии индивидуальными рамками. Следует заметить, что данное течение не получило должного распространения в силу нескольких причин. Как бы то ни было, мусульманин, даже если он лично не является верующим, всегда остается мусульманином. В том смысле, что он признаёт исламскую природу своей культуры. Быть атеистом в ареале распространения ислама - демонстративный вызов всему обществу, фактический разрыв с родственниками, кланом, социальной группой. В исламе неверие рассматривается и понимается только как личное, частное дело. Неверующий человек (надо полагать число таких в мусульманском обществе довольно высоко) не будет стремиться показать это всем, а тем более пытаться навязать свои атеистические взгляды другим, в то время как секуляризация - дело всех: общины, общества. Религия есть общее дело верующих, а не предмет личной веры. Заслуживает внимания точка зрения, что данное течение в арабо-мусульманском мире не является самостоятельным, а представляет собой лишь эпизод в модернистской концепции, в той её части, которая касается области морали и этики и места религии в общественной жизни. "В третьем мире модернизация стала синонимом вестернизации или имитации, которая игнорирует или бросает вызов древним культурам. Технологический и научный прогресс оказался неразрывно связан с принятием иностранных кодексов поведения и морали с мирской внешностью. Аятолла Хомейни называл это "вестоксикацией".²

¹Левин З.И. Мусульманское реформаторство и политика. В сбор.: Ислам и исламизм. - М., 1999, с. 46.

² Райт Р. Религия в политике - глобальное явление. // "Крисчен сайенс монитор", 1987, 4 сентября. Цит. по
ТАСС, 1987, 4 декабря, БПИ № 239, с. 15.

Необходимо заметить, что если в политическом и социокультурном отношении исламский фундаментализм предлагает альтернативу Западу, то последователи модернизаторской линии в мусульманском реформаторстве, требующие преобразования традиционных воззрений и практики в свете авторитетных источников, фактически сомкнулись со светскими сторонниками идеи развития мусульманского общества в рамках общемировой цивилизаци-онной системы, в которой все еще превалируют западные влияния, однако подчеркивая его своеобразие.

Известный востоковед З.И. Левин объясняет имеющиеся расхождения относительно наименования сторонников идей мусульманской реформации тем, что каждое их название - исламисты, интегристы, возрождения, фундаменталисты, реформаторы, салафиты - «в той или иной степени отражает его истинное содержание». «Они исламисты, потому что признают безусловный приоритет за исламскими ценностями. Они интегристы в том особенном смысле, что признают нераздельность мирского и сакрального... Они фундаменталисты, потому что провозгласили возврат к основам вероучения и возрожденцы, призывающие к возрождению ислама в его первоначальной чистоте... Они и салафиты, потому что отталкиваются от практики времен пророка и праведных халифов, салафов - известных моральных и духовных авторитетов, практиковавших иджтихад. И они реформаторы, выступающие за толкование шариата с учетом обстоятельств места и времени».¹

¹ Левин З.И. Мусульманское реформаторство и полигика. В сбор.: Ислам и исламизм. - М, 1999, с. 58.

1.2. СОВРЕМЕННЫЕ ИСЛАМСКИЕ ИДЕЙНЫЕ ТЕЧЕНИЯ. ФУНДАМЕНТАЛИЗМ И ЭКСТРЕМИЗМ

Современный фундаментализм уходит корнями в VIII век, когда в арабском халифате начало формироваться движение салафийя ("салаф" - "то, что относится к традициям предков"). В противовес получившему в тот период мутазилизму (рационалистическое направление арабо-мусульманской мысли), салафийя представляла собой консервативное течение. Позже она существовала как независимый мазхаб (направление), имевшее сторонников как среди ханбалитов, так и ханафитов (радикальное и умеренное течения в исламе). К первой половине XX века, когда арабо-мусульманская общественно-политическая мысль стала обнаруживать тенденции возврата к первоначальному, "истинному", "чистому" исламу, идеологической основой сала-фиитского движения было сочетание постоянного обращения к сакральным источникам (Корану и сунне) и своеобразной интерпретации тех сторон жизнедеятельности, не нашедшей отражение в священных книгах и пуританского образа жизни.

Фундаменталисты не против попыток интерпретировать ислам в духе требований современности, но они категорически против тенденции приспособить ислам в духе требований современности, но они категорически против тенденции приспособить ислам под западные ценности. Также они - противники секуляризма. Фундаменталисты по преимуществу являются политиками-прагматиками. Дж. Эспозито замечает, что фундаменталисты, противостоя западному секуляризму, при этом принимают современную науку и технологии».¹ Примечательно, что фундаменталисты на считают практику критерием истины: любые неудачи в реализации исламских доктрин всегда останутся ошибками того или иного лица, а не самой теории, в то время как каждый удачный опыт доказывает истину.² По их мнению, не столь важно,

' John L. Esposito The Straight Path Oxford University Press 1998. См.: http:// dannyreviews.com - 2 September

2000

² Трофимов Д. А.. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии.// Восток, 1992 г., № 1 с.

120.

что из себя представляет тот или иной правитель, главное, чтобы ислам (в их понимании) укреплялся под его руководством.¹

В сознании приверженцев фундаменталистских идей, «исламский порядок» ассоциируется, главным образом, с прекращением правового нигилизма. В условиях бездействия существующих законов, шариат, являющийся сводом «вечных, непреходящих законов, установленных Аллахом, становится универсальной правовой основой жизни общества. Кроме того, «исламский порядок» предусматривает социальную справедливость, единство мусульман, несмотря на этническую принадлежность.

Члены «исламского джамаата» в Дагестане, например, утверждали, что, желая установить в Кадарской зоне «исламский порядок», население стремилось оградить себя от попыток вмешательства в их жизнь мафиозных группировок, а также властей республики, которые, по их мнению, не способны создать условия для достойного существования людей. «Ваххабиты», таким образом, используют лозунги социальной справедливости, которые отвечают чаяниям части верующего населения, которое связывает свои надежды с установлением исламской формы правления.

Отметим, что при делении фундаменталистских группировок на умеренных, радикальных и экстремистских, главным критерием служит, как правило, степень их вовлечённости в оппозиционную или антиправительственную деятельность, а также применение насильственных методов в политической борьбе.

Различия между умеренными и радикальными фундаменталистами касаются не столько существа, сколько формы. Оба эти течения исповедуют одну и ту же "ортодоксальную" теологию, превратив ее в идеологический инструмент борьбы против формирующегося современного гражданского общества в мусульманских странах. Основные принципы исламистской доктрины сводятся к следующим пяти принципам. 1. Отождествление религиозной и общественной мысли. 2. Объяснение всех явлений божественным про-

¹ Трофимов Д. А. Там же.

мыслом. 3. Опора на традицию. 4. Абсолютная ментальная убежденность и интеллектуальное высокомерие, отвергающие любое инакомыслие. 5. Абсолютное отсутствие чувства истории.¹ Очевидно под последним понимается нежелание фундаменталистов понять, что стремление установить буквально первоначальное исламское государство является утопией и по сути своей антиисторично.

«Подобные группировки не имеют никакого конкретного представления о будущем. Возвращая к жизни имена, лозунги, одежду, мировоззрение и практику прошлого они убеждены в том, что в случае прихода их к власти в обществе будет внедрена та же социально-экономическая система, которая существовала во времена посланника и праведных халифов. Они не утруждают себя выяснением подробностей этой системы, поскольку эти детали, возможно, окажутся непригодными для внедрения в жизнь современного общества, что вполне естественно».²

Что касается исламизации, то она понимается как признание за Кораном основы всех сторон жизни. "И мы низвели тебе писание с истиной для подтверждения истинности того, что ниспослано для него из писания... Всякому из вас Мы устроили дорогу и путь"³(Сура 5, аят 52(48)). "Это Бог, а не человек, чья воля является законом мусульманского общества... Книга [Коран] и Посланник предписывают для него кодекс жизненных правил, называемый шариатом, и общество обязано подчиниться ему".⁴

Исламизм - это больше политическое, чем религиозное движение, так как его представители не выступают с идеями реформирования собственно религии как системы догм и обрядов. Они требуют изменения места и роли религии в жизни общества, отвергая господствующую идеологию, политическую практику существующего режима и государственное устройство как не

¹ См.: Abu Zeid, Nasr Hamid. The modernization of Islam or the Islamisation of Modernity.// Cosmopolitanism,
identity and authenticity in the Middle East/ - Richmond, 1999. - p. 83. Цит.по: Социальные и гуманитарные нау
ки. Зарубежная литература. Сер.9. Востоковедение и Африканистика: РЖ/РАН ИНИОН. - М., 2000. с.94.

² Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. - Махачкала, 1999г., ее. 109-110.

³ Коран. Пер. Крачковского И.Ю. -М.,1990, с. 108.

⁴ Маудуди А.А. Исламское право и конституция. - Карачи, 1955. Цит. по: Микульский Д.В. Указ. соч., ее. 29-
30.

соответствующие нормам мусульманской религии. Энергия этих движений направлена на существенные преобразования всей системы социально-политических и экономических отношений в обществе, те есть на изменение общественного устройства, причём не только в рамках отдельно взятого мусульманского государства, но и во всём мире.¹

По мнению А.В. Малашенко исламизм - это «практическая реализация идей фундаментализма. Если вы создаете исламское движение на фундаменталистской основе, если вы боретесь в рамках конституции государства, в данном случае российской Конституции, за установление исламского государства, за введение шариата или, как это иногда в мягкой форме говорится, за то, чтобы у мусульманина была возможность следовать его исламскому образу жизни, если на основе этих лозунгов вы участвуете в политической борьбе, выборах ..., то вы - исламист».²

Исламизм также рассматривается как предельно политизированная составляющая мусульманской религии. В.И. Сажин в этой связи предлагает следующую классификацию политической составляющей ислама (т.е. исламизма), выделяя четыре основных его течения. Первое он характеризует как «адаптацию и синтез», второе - как «консервативное» («традиционалистское»), третье - фундаментализм и четвертое - радикальный фундаментализм, непосредственно связанный с терроризмом.³ При этом под термином «исламский фундаментализм» он понимает совокупность течений мусульманской общественной мысли, направленных на укрепление веры в основополагающие источники ислама, неукоснительное выполнение предписаний Корана и требований законов Шариата.

Отметим, что термин «исламизм» может быть применимо ко всем субъектам политической деятельности, использующим мусульманскую религию для реализации конкретных политических устремлений. •

¹ Донцов В.Е. "Исламский фактор" вмеждународных отношениях. В сб.: Дипломатический ежегодник -97. -
М., 1997., с. 37.

² Малашенко А.В. Ислам в России. //"Свободная мысль - XXI - М, 1999. № 10, с. 45.

³ Сажин В.И. К вопросу о цивилизациях, исламе и войнах.// Ближний Восток и современность. Институт
изучения Израиля и Ближнего Востока. - М., 1996, №3. Сс. 207-208.

Отличительными чертами идеологии исламизма являются универсальность ("Ислам предлагает самостоятельные, независимые решения проблем человечества. Он - интегральный метод и гармоническое единство, и введение в него любого постороннего предмета способно испортить его, подобно тому как включение ненужной детали в сложный механизм может привести последний в негодность"¹), реализм ("Совершенно необязательно, чтобы огромной территорией управляло одно правительство. Важно, чтобы она объединялась под единым знаменем ислама, а её законы были бы законами ислама". ) и господство ("Ислам... должен править, -писал С.Кутб.-Следует понять, что наша религия не пришла для того, чтобы обитать в храмах и оставаться в сердцах людей. Она пришла, чтобы править"³).

Истинное исламское общество, по мнению С. Кутба, должно быть обществом социальной справедливости, в котором правитель будет избираться мусульманами, и оставаться правителем до тех пор, пока будет придерживаться шариатских норм. Таким образом, власть в обществе должна принадлежать исключительно религиозным деятелям.

Позиции современных исламистских идеологов, в числе которых можно назвать Сейида Хавва, Ахмеда Шукри Мустафу, Абд ас-Саляма Фа-раджа, Джухаймана Отейби, Ахмада Ясина, Омара Абд ар-Рахмана, Аббаса Мадани, Али Бен Хаджа, Хусейна Надви и др., конечно, различаются между собой, но всё же эти различия касаются, прежде всего, политических средств, с помощью которых они стремятся достигнуть своих целей. "Экстремисты рвутся к власти и насильственному введению исламских институтов при разрушении светских. Умеренные готовы использовать уже действующие светские государственные институты, добиваться введения шариата через кон-

¹Кутб С. Аль-адаля аль-иджтимаийя фи-ль-ислам (Социальная справедливость в исламе), [б.м.], 1967, ее.
97-98. Цит. по: Игнатенко А..А. Исламские концепции социально-экономического и политического разви
тия: Ближний и Средний Восток. В сб.: Философия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М.,1985, с.
216.

² Кутб С. Сражение между исламом и капитализмом. - Каир, 1951. Цит. по: Микульский Д.В. Социальное
учение исламского возрождения - М. 1992, с. 218.

Кутб С. Будущее принадлежит исламу. - М., "Сантлада", 1993, с. 48.

российская государственная!

41 БИБЛИОТЕКА _t

ституцию и государственные законы, действовать в качестве легальной оппозиции и т.п."¹

Что касается движущих сил современного исламского экстремизма, то ими являются, в основном, студенты, рабочие, мелкие торговцы, инженеры, врачи, т.е. все те, кто составляет основную часть городского населения. Немало способствуют этому и происходящие в современном арабском мире процессы пауперизации и люмпенизации. Любопытно, что арабский исследователь проблем фундаментализма Мухаммад Барут склонен увязывать появление этого явления с ленинским термином «пролетариат».

Анализ состава активных членов экстремистских групп, а также сочувствующих исламистскому движению позволяет сделать вывод, о том, что это - преимущественно городское движение, чему способствует и процессы урбанизации, происходящие в современном арабском мире, о чём говорилось выше. Выходцы из сельских районов (менее затронутых современной цивилизацией, преимущественно европейской), в силу разных причин, попадая в Город, сохраняют с собой традиционную систему ценностей и мышления. Попав в чуждое им окружение, они составляют наиболее активную часть экстремистских группировок. В сознании приверженцев фундаменталистских идей, «исламский порядок» ассоциируется, главным образом, с прекращением правового нигилизма. В условиях бездействия существующих законов, шариат, являющийся сводом «вечных, непреходящих законов, установленных Аллахом, становится универсальной правовой основой жизни общества. Кроме того, «исламский порядок» предусматривает социальную справедливость, единство мусульман, несмотря на этническую принадлежность.

Однако было бы неверным считать, что основу исламистского движения составляют малограмотные люди, деклассированные элементы, безработные. Принципиально важным является факт повышения образовательного уровня состава экстремистского движения. Сегодня это в основной массе

¹ Полонская Л.Р. Современный исламский фундаментализм: политический тупик или альтернатива разви
тия.// Азия и Африка сегодня, 1994, №11.

² Барут Мухаммад Джамаль. Современные исламские движения (аль-Харакат аль-исламийя ар-рахина) -
Бейрут, 1994.С.141.

студенты, врачи, инженеры. Процессы экстремизации затронули и интеллигенцию, которая ранее отдавала предпочтение западным ценностям. В экстремистском движении принимают участие не только выходцы из Верхнего Египта (Центральная и Южная части страны), но и из благополучной Дельты (Нижнего Египта).

"Ещё со времён "народной воли" замечено, что руководители организаций, избравших тактику индивидуального террора, обычно люди весьма образованные и представляют собой если не верхние, то и никак не нижние слои социальной иерархии. В террор идёт интеллигенция, средняя и мелкая буржуазия. Идёт от осознания того, что иным путём добиться ничего нельзя. Нельзя удовлетворить свои амбиции, нельзя вообще достигнуть чего-либо значительного в обществе, где всё уже поделено теми, кто "наверху". Иное дело "пехота" террористических организаций - рядовые фанатики, готовые на всё. Природа их появления такая же: социальная неустроенность, нищета, ущемлённое национальное или религиозное чувство, умело преобразованное "вождями" в образ "врага", виноватого во всём".¹

Человек, желающий вступить в экстремистскую организацию, должен разорвать все связи с окружающим миром, включая родственные. Таким образом, новобранец порывает с внешним миром, теряет ориентировку и легче поддаётся психологической и идеологической обработке. Все его контакты ограничиваются рамками группы, в которой он оказывается и в случае разрыва с ней он вообще лишается всяких точек опоры. Также характерной чертой экстремистских групп является полное подавления всякой индивидуальности её членов. Одним словом современный исламский экстремист мало чем отличается от того каким видился С. Нечаеву его революционер в "Катехизисе..." (человек без привязанностей, личных связей, даже без имени, кото-

¹ Хлюпин В. Ислам и экстремизм. Во всём виновата "Большая семья"// "Газета для босса", 2000г., 22-25 апреля.

рый порвал с обществом, его законами и условностями; он должен избегать и презирать общественное мнение.)¹

Анализ структур многих экстремистских групп позволяет охарактеризовать их как секты. Сюда можно отнести и полусредневековые обряды с целью поддержания внутренней дисциплины, и авторитет лидеров, и вступление новых членов, которое часто носит характер "обращения", некоего таинства, во время которого вовлекаемые проходят несколько этапов отбора и испытаний. К. Маркс, давая в своё время характеристику политическому сектантству, писал: "Для секты смысл её существования и вопрос чести состоят не в том, что у неё есть общего с классовым движением, а в том особенном талисмане, который её от этого движения отличает"} Похоже, что для современных исламских экстремистов подобного рода талисманом стала идея возвращения к фундаментальным ценностям ислама насильственным путём.

Необходимо заметить, что низший эшелон экстремистских группировок зачастую представляет собой полукриминальные элементы, занимающиеся мелким насилием и разного рода хулиганскими акциями, не имеющими политического характера. Политизация такого рода насилия - первый шаг к терроризму. Вряд ли можно встретить хотя бы одну экстремистскую группу, которая бы откровенно признала свою принадлежность к обычному насилию криминального характера. Пытаясь скрыть от самих себя и от окружающего их общества свою истинную сущность, они используют различные способы политической маскировки. В данном случае - идеологию исламского экстремизма.

"Политический экстремизм - это бесспорно явление, характерное для ... мелкобуржуазных слоев, несмотря на то что в рядах экстремистских и террористических группировок наряду с представителями мелкой буржуазии, студенчества и интеллигенции можно встретить как выходцев из крупной

¹См.: Пирумова Н.М Михаил Бакунин. Жизнь и деятельность. - М., 1966, ее 120-122.

² Маркс К., Энгельс Ф.. Соч., т. 32, с. 475.

буржуазии [8 из 10 богатейших семей Египта сочувствуют "Братьям-мусульманам"], так и молодых рабочих и крестьян".¹

Для того чтобы приступить к непосредственному изучению объекта нашего анализа, следует определить, как относятся термины "экстремизм", а также "терроризм" к идеологии и практической деятельности различных экстремистских групп.

Труды идеологов исламского экстремизма было бы правильней рассматривать сквозь призму термина "экстремизм", чем "терроризм" (так как акцент именно на террористических методах не ставится). "Считая идеологию определённых исламистских групп идеологией, прежде всего экстремистской, мы получаем возможность поставить её в контекст современной исламской политической мысли, например, охарактеризовать её как одно из направлений фундаментализма".²

Однако для анализа деятельности исламских экстремистских групп, предпочитающих методы политического насилия, наиболее подходит категория терроризма. Взаимосвязь теории и практики обуславливается коррелятивным отношением между экстремизмом и терроризмом. "С одной стороны, экстремистские теории нередко оправдывают любые средства, включая терроризм, для достижения выдвинутых ими целей; а с другой, терроризм зачастую обосновывается именно экстремистской идеологией".³ Исламский радикализм легко переходит в политический экстремизм и в терроризм, особенно в районах, где накоплено много оружия, где имеют место конфликтные ситуации.⁴

Таким образом, следует попытаться определить, что такое экстремизм и терроризм, а также, что такое исламский экстремизм и что такое политический терроризм. (При этом предметом интереса данного исследования является терроризм негосударственный, то есть применяемый оппозиционными неправительственными организациями).

¹ Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М„ 1986, с.66.

² Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М., 1990, с.5.

³ Там же.

⁴ Донцов В.Е. Указ соч., с. 37.

А.С. Грачёв отмечает некую "размытость" термина политический экстремизм в современной политологии - от разнообразных форм освободительной борьбы, сопровождающейся применением политического насилия, до преступлений, совершаемых безответственными полууголовными элементами, политическими проходимцами, или наёмными агентами и провокаторами.¹ Кроме того, необходимо сказать, что в тоталитарном обществе (коим, безусловно, является рассматриваемая нами в качестве примера Арабская Республика Египет) экстремистами обычно называют оппозицию, с которой правящая элита борется в целях сохранения своей власти.

Директор Института этнологии и антропологии РАН профессор В.А. Тишков считает, что «экстремизм - это форма радикального отрицания существующих общественных норм и правил в государстве со стороны отдельных лиц или групп.» Он полагает, что хотя «экстремизм характерен для слабо модернизированных обществ, от него не застрахованы и благополучные страны с демократической формой правления».² Так, например, в России современные формы экстремизма появились с утверждением основ демократического правления.

Политологический словарь даёт следующее определение: "Экстремизм - приверженность в политике и идеях к крайним взглядам и действиям".³ Более расширительное толкование можно найти у известного отечественного исследователя проблемы политического экстремизма А.С. Грачёва: "Политический экстремизм ... представляет собой особую, специфическую, извращённую реакцию отдельных представителей многочисленных "средних" и "промежуточных" слоев...на резкое...ухудшение их материального и общественного положения".⁴ "Политический экстремизм... по сути дела представляет собой специфическую, извращённую реакцию отдельных представителей... слоев общества на резкое, подчас драматическое ухудшение их

¹ Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М., 1986, с.7.

² Тишков В.А. Стратегия противодействия экстремизму.// Независимая газета. 1999г., 18 марта.

³ Политология. Энциклопедический словарь. - М.. 1993, с. 400.

⁴ Грачёв А. С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм на службе международной реакции. -
М, 1982, ее. 22-23.

материального и общественного положения, является выражением их иногда неосознанного протеста против господства монополистического капитала, удушающей бюрократизации и авторитаризма государственного аппарата, против наступления... на демократические права ... граждан."¹

По мнению А.В. Коровикова "неприемлемость теории для конкретного общества или значительной его части в первую очередь даёт основания объявить её экстремистской".²

Конституция Российской Федерации запрещает определённые деяния, которые обычно относят к экстремизму. Статья 13 запрещает "создание и деятельность общественных объединений, цели и действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности РФ, подрыв безопасности государства, создание вооружённых формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни". При этом согласно статье 29, "не допускается пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного, или языкового превосходства".

Соответствующие положения содержатся и в законе "Об общественных объединениях". Введена уголовная ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной розни (статья 282 УК). В соответствии с Конституцией и законодательством РФ суд может запретить любую политическую организацию, разжигающую социальную, расовую, национальную или религиозную рознь.

Официальные представители властей (А.В.Логинов, руководитель Управления администрации президента по вопросам внутренней политики) под экстремизмом понимают «призывы людей к свержению действующего конституционного строя. Это чёткая угроза, направленная против государст-

¹ Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М., 1986, сс.65-66.

² Коровиков А.В. Указ. соч., с.7.

ва, с одной стороны, и против того, что нам сегодня необходимо, - общественно-политической стабильности».¹

Для идеологов политического экстремизма, пишет американский социолог К. Кенистон, "утопическое видение идеального будущего является не бессознательным симптомом, а в значительной степени преднамеренной позицией". Эта позиция, основанная на "абсолютном отрицании" "реакционной действительности", отражает социальное отчаяние общественных слоев и групп, не видящих для себя места в рамках существующего общественного уклада и одновременно не верящих в возможность революционной борьбы масс.²

Экстремизм порождается самыми разными факторами: социально-экономическими причинами, деформацией политических институтов, тоталитарным характером режима, подавлением властями оппозиции, стремлением социальных или политических групп ускорить осуществление выдвигаемых ими задач, которые при этом пользуются силовыми методами и т.п. Разделяют идеологический экстремизм (установление своей системы политических взглядов) и политический (приход к власти и установление, как правило, тоталитарного режима). Религиозный экстремизм проявляется в нетерпимости к представителям других конфессий или в противоборстве внутри одной конфессии. (Так, например, касательно исламского экстремизма, то в этом случае отмечаются террористические акты и прочие насильственные действия по отношению как к христианам, так и к мусульманам).

Таким образом, можно сказать, что экстремизм - это достижение тех или иных целей политического характера неконституционными средствами. Религиозный экстремизм - это политический экстремизм, оперирующий религиозными понятиями, религиозными чувствами. Это делает его более опасным, чем экстремизм политический, так как «он аппелирует к эмоциям людей, их религиозным чувствам, использую для этого в полной мере то, что

¹См.: НГ-Религии. 1999г., 24 марта.

² Keniston К. Young Radicals. N.Y., 1968, p. 181. Циг. по: Грачёв А.С. Политический экстремизм. -М., 1986,
с. 88.

зачастую верующие люди действуют не в силу своих знаний о предмете, а в силу своих чувств в отношении этого предмета».

Что касается терроризма, то это "тактика или стратегия групп, заключающаяся в систематическом, организованном и идеологически обоснованном использовании терактов для достижения политических целей". Теракт - " использование насилия или угрозы его применения не столько ради уничтожения непосредственных жертв акции или причинения им вреда, сколько ради нанесения психологического воздействия на всё общество или какую-либо его часть, чтобы добиться выполнения своих политических требований. Теракт может также быть провокацией, в том случае его целью является принуждение правящих кругов к определённым, обычно репрессивным, дейст-

виям".¹

В статье 205 Уголовного Кодекса России даётся следующее определение терроризма: «совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинение значительного ущерба либо наступление иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях...».² Необходимо отметить, хотя это и чисто юридическое определение, введение его явилось большим достижением в области выработки в нашей стране понятия «терроризм», единопонимаемого на международном уровне.

В настоящее время, очевидно под эмоциональным воздействием, в том числе событий 11 сентября 2001г., нередко происходит смешение таких понятий, как собственно терроризм и геноцид, национально-освободительная борьба, наконец, просто политические убийства. Очевидно, что суть подобного рода смешения понятий в неоднородности и многообразии самого терроризма.

¹ Коровиков А.В. Указ. соч., ее. 10-11.

² Уголовный Кодекс Российской Федерации. Выпуск № 11. - М., 1996.

Известный отечественный ученый Г.И.Мирский выделяет по тактике такие виды терроризма, как «запугивающий», ставящий целью вынудить правящий круги пойти на уступки, и «провоцирующий», когда власти в ответ на теракты разворачивают широкомасштабные репрессии, в свою очередь вызывающие «волну массового возмущения действиями властей, а в идеале даже революцию».¹ Как видно, террористы под исламскими лозунгами на разных этапах своей деятельности прибегают и к первому и ко второму виду.

Известный американский специалист по международному праву Ричард Фалк дает два определения терроризма: «любой тип политического насилия, не имеющий адекватного морального и юридического оправдания, независимо от того, кто к нему прибегает - революционная группа или правительство»; «политический экстремизм, прибегающий к насилию без разбора или к насилию против невинных личностей».² Разумеется, подобного рода дефиниции страдают некой однобокостью. В частности встает вопрос о том, что считать «адекватным оправданием», а также кто определяет степень «невинности» тех или иных политических акторов.

В госдепартаменте США под терроризмом понимают «заранее обдуманное, политически мотивированное насилие, применяемое против не участвующих в военных действиях».³ Действительно, терроризм отличает полное безразличие к судьбе невоюющих, невинных людей. Более того, именно они выбираются, во-первых, в качестве мишеней терактов, а, во-вторых, как объект психологического воздействия, имеющего целью запугать широкие массы.

Согласно принятому в Великобритании новому антитеррористическому закону, терроризм — это такие действия или угрозы действий, которые предпринимаются по политическим, религиозным и идеологическим моти-

' См. Мирский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме).// Мировая экономика и международные отношения, 2002, март, с. 39.

² Falk R. Revolutionaries and Functionaries. The Dual Face of Terrorism. N.Y., 1988. P. XIV, 71. Цит. по: Мир
ский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме). // Мировая экономика и международные
отношения, 2002, март, с. 36.

³ U. S. Department f State, Office of the Ambassador at Large for Counter-Terrorism, Patterns of Global Terrorism:
1986. Wash., 1988. Цит.по: Мирский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме). // Миро
вая экономика и международные отношения, 2002, март, с. 36.

вам и связаны с насилием против личности, риском для здоровья и безопасности населения, серьезным ущербом имуществу и пр.¹

В.Маллисон и С.Маллисон дают такое определение : "Террор есть систематическое использование крайнего насилия и угрозы насилием для достижения публичных или политических целей".² Они отмечают использование террор при решении политических задач. В книге "Международный терроризм и всемирная безопасность" терроризм трактуется более широко и неопределённо : угроза насилием, индивидуальные акты насилия, ставящие в первую очередь задачу постепенно внушить страх - терроризировать.³

Политический терроризм присущ группировкам и организациям, которые пытаются с помощью силовых приёмов свергнуть правящие режимы. При этом вопрос о каких-либо коренных социальных, политических преобразованиях после их прихода к власти не ставится. Для политического терроризма характерно узкое проявление его направленности - правящие круги конкретных стран. А совершаемые теракты направлены, в основном, на физическое устранение членов руководства, общественных деятелей, а также на дестабилизацию общественно-политической и экономической (как в случае с деятельностью террористов в Египте, которая ставит целью лишить страну валютных поступлений от иностранного туризма) обстановки.

Так же уместно было бы остановиться на определении понятия "международный терроризм" ввиду интернационального характера рассматриваемого явления. И.П. Блищенко и Н.В. Жданов писали, что международный терроризм охватывает не только насилие против представителей иностранного государства или на иностранной территории лицами, имеющими гражданство отличное от гражданства страны места совершения террористического акта, но и подрывной деятельности одного государства против другого, либо поощрения такой деятельности на территории одного государства с террито-

¹См.: Международная жизнь, 2001, №3.

² Journal of Palestine Studies. 1975. Winter. Vol. IV. № 2, P. 36. Цит. по: Салимов К.Н. Современные проблемы
терроризма. - М, 1999г.,с.9.

³ International Terrorism and World Security, L., 1975. - P. 14. Цит. по: Салимов К.Н. Там же.

рии другого.¹ С такого рода вмешательством во внутренние дела столкнулась Российская Федерация, в частности на Северном Кавказе, о чём будет сказано отдельно.

И.И. Карпец рассматривал терроризм как преступление международного характера особого вида: это международная либо внутригосударственная, но имеющая международный ... характер организационная и иная деятельность, направленная на создание специальных организаций и групп для совершения убийств..., применения насилия и захвата людей в качестве заложников..., насильственного лишения человека свободы, сопряжённого с глумлением над личностью, применением пыток, шантажа, и т.д.; терроризм может сопровождаться разрушением и ограблением зданий, жилых помещений и иных объектов. По мнению автора, цель терроризма - нанесение ущерба демократическим и прогрессивным социальным преобразованиям; запугивание людей, насилие над ними и физическое уничтожение в угоду реакционным взглядам.²

Терроризм имеет ярко выраженную ориентацию на публику. Р. Гад-жикович считает, что для этого террористы "стремятся любой ценой попасть в средства массовой информации".³ Цель - продемонстрировать неспособность властей контролировать ситуацию, спровоцировать правящий режим на жесткие ответные меры, создать в обществе атмосферу страха и нервозности. Добавим, что в отличие от терроризма вообще, исламскому терроризму свойственно единение личности самого террориста и его непосредственных действий, которые рассматриваются им как джихад (священная война), как форма служения Аллаху.

Для современных террористов террор - это стратегия действия и средство борьбы. «Борьба против сил, олицетворяющих несправедливый порядок, во имя благородных целей - установка и главный мотив террористов

¹ Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-правовая борьба с терроризмом // Правоведение. 1975, № 1, с.
86.

² См.: Карпец ИИ. Преступления международного характера. - М, 1979, ее. 64-88.

³ Гаджикович Р. Терроризм и пропаганда. См. в сбор.: "Актуальные проблемы Европы. Проблемы терро
ризма", 1997, № 4; с. 161.

всех мастей. Насилие - эффективное, с их точки зрения, средство для достижения этих целей, оправдывающих применение самых жестоких методов. Террористов не волнует, сколько невинных людей погибнет, будут ли они гражданскими или военными, какой материальный ущерб будет нанесен обществу. Главный объект их воздействия - то, в чьих руках власть».¹

В целом, терроризм можно определить как преднамеренное, мотивированное использование насилия против гражданского населения, военных и политических институтов в целях дестабилизации общественного и государственного устройства.

Отдавая себе отчёт в том, что даже самыми отчаянными усилиями и провокациями они не в состоянии вызвать крупных общественных потрясений, экстремисты придают исключительно большое значение общественному резонансу, вызываемому их действиями. Известный американский специалист по вопросам терроризма Б Дженкинс считает, что терроризм - это прежде всего насилие, нацеленное на порождение страха, причём не столько у жертв, сколько у свидетелей этого насилия. На этот же аспект террористических актов указывает и другой американский "терролог", Дж. Лодж, по оценке которого терроризм - это прежде всего угрозы или применение силы с целью повлиять на позицию группы людей, гораздо большей, чем непосредственные жертвы террористических актов.

Любопытен взгляд на проблему исследователя Э. Йессе, который пишет, что экстремизм - это "феномен, направленный против основных принципов демократического конституционного государства. Экстремистские течения не связаны с властью и стремятся к диктатуре". Учёный считает, что "все разновидности экстремизма используют теории заговора".³ Йессе рассматривает терроризм как "политическую стратегию групп, не связанных с властью и стремящихся к свержению существующего политического строя

¹ Рыбаков В. К вопросу о терроризме, или две стороны одной медали.// Мировая экономика и международ
ные отношения, 2002, март, С.51.

² Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М., 1986, с. 117.

³ Йессе Э. Позиция по отношению к терроризму. Сб. ИНИОН "Актуальные проблемы Европы. Проблема
терроризма.",1997, № 4, с. 118.

путём целенаправленного применения силы... Терроризм может быть также и проявлением политического экстремизма - при условии широкого истолкования понятия экстремизма, которое тем самым включает в себя и насилие. У противника отрицается право на человеческое существование, распространены стереотипы об образе друг друга, доминируют жёсткие рамки для дискус-

СИИ .

По мнению руководителя междепартаментской рабочей группы "Исламский фактор в мировой политике" МИД России И.П.Севостьянова сумма признаков, выделяющих исламский экстремизм из русла умеренного ислама, складывается примерно следующим образом: непримиримость к гражданскому светскому обществу и стремление к его замене исламским, устроенным по шариату; недопустимость раздельного существования религии и государства; мечеть и государство должны быть вместе; отрицание единства глобальной цивилизации наряду с противопоставлением исламской зоны остальному миру; нетерпимость к международному праву; отрицание таких его ключевых положений, как территориальная целостность, незыблемость государственных границ и т.д.; опора на методы дестабилизации ради продвижения своих целей при использовании, где возможно, легальным путём к власти; готовность союзничать со всеми силами, в первую очередь с национализмом, сепаратизмом и всё больше с социальным популизмом.

Умеренный ислам отделён от экстремистского, по мнению автора, по всем указанным параметрам. Он вполне уживается с гражданским обществом, альтернативными системами его обустройства.²

Необходимо оговорить, что термин «исламский экстремизм» с научной точки зрения не является корректным. Справедливо было бы говорить об экстремистах, использующих ислам в качестве идеологии для придания осмысленности своей деятельности. Однако, поскольку этот термин является весьма устойчивым в научном мире в данном исследовании употребляется

'Там же, ее. 119-120.

² Севостьянов И.П. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм - это совсем не одно и то же.// Международная жизнь, 1996, № 5, с. 33.

именно он. Также как и неприемлема с научной точки зрения классификация терроризма по признакам национальной принадлежности его участников. К употреблению выражений «палестинский террор», «арабский террор» постоянно прибегают представители Израиля в ООН и в других международных организациях.¹

Итак, Исламский экстремизм - это направление в рамках современного исламизма, понимаемого как политическое движение, стремящееся повлиять на процесс общественного развития исходя из собственных норм и догм. Его теоретическая основа - мусульманское общество утратило свой первоначальный, истинно исламский характер. Объект нападок, таким образом, -власти. Они - "неверные" так как не являются гарантами исламского порядка. Практика исламских радикалов - активные и немедленные (а потому агрессивные) действия по установлению исламского государства, то есть прихода к власти.

¹ Блищенко И.П. Сотрудничество государств в борьбе с преступлениями международного характера. - М., 1989, с. 17.

1.3. ИДЕОЛОГИЯ ИСЛАМСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА. ТЕОРИЯ ДЖИХАДА

Собственно говоря, многие положения современных идеологов исламского экстремизма (концепция джихада, принцип хакимийи и др.) позаимствованы у средневековых философов - Мухаммеда аль-Газзали, Таки ад-Дина Ибн Таймийи, Ибн Халдуна.

Сирийский шейх Таки ад-Дин ибн Таймийя (1263-1328), будучи одним из представителей крайнего ханбализма, был яростным противником религиозных нововведений, являлся сторонником идеи распространения идей ислама при помощи меча, не отрицая значение проповеди. Главным образом ибн Таймийя боролся против монголо-татарских племён, угрожавших, по его мнению, мусульманской цивилизации.

Ибн Таймийя выступал против такого столпа ортодоксального ислама как аль-Газали, который ввел в суннитское правоверие некоторые элементы суфизма (мистическая любовь к богу, культ святых), а также рационалистические идеи богослова X в. аль-Ашари.

A.M. Васильев пишет, что он «брал за основу сунну, и только ее. Находясь на таких крайних позициях, он расходился по некоторым вопросам даже с ханбалитами».¹

В своих фетвах ибн Таймийя ввёл следующую классификацию "неверных". Первую группу составили христиане, армяне, т.е. те, кто являлся таковыми по происхождению. Он считал, что с ними возможно мирное сосуществование. Вторая категория представлена вероотступниками (муртад-дун) - некоторыми арабскими, персидскими племенами. Муртаддун хуже "неверных по рождению", борьба с ними есть священный долг, какие либо договорённости с ними до их возвращения в лоно Ислама исключены. В отличие от христиан, пленных из их числа не следует оставлять в живых, браки с ними запрещены. Третья группа состоит из тех, кто заявляет о своей принадлежности к исламу, но не придерживается полностью всех религиозных

¹ Васильев А.М. История Саудовской Аравии. - М., 1999. С.74.

ритуалов и обязанностей, уклоняется от уплаты подушной подати (заката). Ибн Таймийя ссылается на высказывание пророка Мухаммеда: "Из всех созданий Аллаха они представляют собой наибольшее зло для людей". Однако самой опасной для ислама, по мнению шейха, является четвёртая группа: говоря о принадлежности к исламу эти люди отвергают его, называя себя мусульманами, они при этом отвергают шариат. Такие люди должны быть искоренены полностью, так как они сеют смуту (фитну).

Ибн Таймийя подчёркивал важность ведения джихада, роль группы правоверных (му'минун), "победоносной группы" (ат-таифа аль-мансура), муджахедов (борцов за джихад).¹ Ибн Таймийя указывал, что "повиновение правителям обусловлено тем, что их распоряжения не будут греховными". "Не повинуйся рабу божьему, когда он восстаёт против творца своего". Более того, существует даже хадис, в котором на вопрос, к чему прибегать людям, когда добро сменяет зло, Пророк отвечает: "К мечу".²

Мухаммед Абдель Салям Фарадж и его сторонники часто приводили в пример фетву Ибн Таймийи, в которой он обвинял в неверии татарских правителей города Мардин, утверждавших, что правят по законам шариата, а на самом деле исповедовали некую смесь язычества, христианства и ислама. Таким образом ими проводится аналогия между татарскими средневековыми правителями и современным руководством страны.³

Говоря о современных идеологах исламского экстремизма, нельзя не упомянуть о таких крупных фигурах исламского реформаторского движения как Джамал ад-Дин аль-Афгани (1839-1897) и Мухаммед Абдо (1849-1905). "Общей их научной и общественно-политической деятельности было то, что они стремились соединить достижения западной и восточной цивилизации и тем самым возродить былое могущество мира ислама, вернуть прежнюю сла-

¹ Мухаммед аль-Халаби. Роль шейха Ибн Таймийи в борьбе (джихаде) против Татар. // Нида уль-Ислам,
1997, февраль-март, №17. См.: http://www.islam.org.au.

² Ибн Таймийя Таки ад-Дин. ас-Сияса аш-шар'ийя. Каир, 1971, с. 15, с. 43. Цит. по: Трофимов Д.А. Ислам
ский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии.// Восток, 1992, № 1, с. 114.

³Трофимов Д. А. Оппозиционные религиозно-политические группировки в Египте (на примере организации
"Джихад"). В сбор.: Современный ислам: политико-идеологические и социально-экономические проблемы.
-М..С. 89.

ву арабо-мусульманской философии, науке, культуре"¹. Будучи непререкаемыми авторитетами мусульманской общины, они не ставили себя в исключительное положение и не присваивали себе особые полномочия, притом, что более поздние исламистские лидеры практически все без исключения претендуют на "халифатство", облекают себя властью над людьми.

Свою задачу Мухаммед Абдо видел в том, чтобы определить сущность «истинного» ислама, при этом выделив те нормы, которыми современный человек мог бы руководствоваться в повседневной жизни. При этом большая роль отводилась Разуму человека.

Их последователь Мухаммед Рашид Рида (1865-1935) хотя и считал, что его наставники, особенно М.Абдо "сделали не обусловленные необходимостью уступки в пользу светскости и современного развития", тем не менее, продолжал их деятельность, направленную на реформацию ислама.

"Пафос концепции основателя и первого идеолога Ассоциации "Братьев-мусульман" Хасана аль-Банны заключается в обосновании её претензий на монопольное отправление власти в обществе".² На пятом съезде Ассоциации, проходившем в Каире в январе 1938 г., аль-Банна выдвинул несколько фундаментальных идей, которые явились предтечей экстремистской идеологии "братьев". Во-первых, как уже было сказано, было заявлено о претензиях на монопольное управление государством. Во-вторых, говоря о том, что "немногие имеют об исламе полное и ясное представление"³, Хасан аль-Банна объявил свою идеологию единственно истинной интерпретацией ислама. В-третьих, предлагалась всеобщая, универсальная концепция, регулирующая все стороны жизни общества. "Ислам - это всеохватывающая система, которая затрагивает все явления в жизни. Это - государство и Родина, это - правительство и умма (общество), это - нравственность и мощь, это - милосердие и справедливость, это - культура и закон, наука и судебная система, это - материальные блага и богатство, заработок и зажиточность, это - джи-

¹ Еремеев Д.Е. Ислам: образ жизни и стиль мышления. - М., 1990, ее. 241-242.

² Игнатенко А.А. Халифы без халифата. - М, 1988, с. 128.

³ Аль-Банна X. Послание петому съезду, с.35 (на араб, яз.); цит. по: Игнатенко А.А. Указ. соч., с. 128.

хад и пропагандистский призыв, армия и идея, это, иначе говоря (наконец), истинная вера (вероучение) и поклонение Богу".¹

X. аль-Банна выступил против такого основополагающего принципа современной демократии, как принцип многопартийности, так как она, по его мнению, разрушает единство нации - "...необходимо распустить все египетские партии, чтобы объединить все народные силы в одну единственную партию, которая бы боролась за достижение независимости уммы и за её свобо-

ду"²

Логика аль-Банны довольно проста - единственной партией должна быть исламская и именно "Братья-мусульмане", то есть "воля уммы - это воля "братьев-мусульман". Цель учения аль-Банны - установление гегемонии, как в политической, так и в общественной жизни.

В своём программном выступлении на упомянутом пятом съезде "50 требований" он поставил такие задачи, которые входят вразрез с общепринятыми правами человека. А именно: уничтожение многопартийности, восстановление халифата (то есть восстановление власти халифа - религиозного правителя - а это ограничивало права и свободы не только христиан, живущих в том же Египте, но и остальных мусульман, которые имеют свои собственные представления, как на интерпретацию коранических предписаний, так и на место ислама в системе государственного устройства и общественной жизни), контроль за поведением служащих, раздельное обучение учеников и учениц, закрытие танцевальных залов, запрещение возбуждающих воображение романов, а также книг, сеющих сомнение, передача сельских школ в ведение мечетей, постепенный переход всей нации на ношение унифицированной одежды".⁴

Однако, главным идеологом именно современного религиозного экстремизма на мусульманском Востоке, несомненно, является Сейид Кутб. Его перу принадлежат более 20 литературно-философских и публицистических

¹ Сборник посланий погибшего за веру имама Хасана аль-Банны. Каир, 1988, с 8. (на араб.яз.) ²Сборник посланий ... с. 377. (на араб, яз.)

³ Игнатенко А. А. Указ соч., с. 129.

⁴ Там же, ее. 129-130.

произведений. (В начале своей общественной деятельности С.Кутб был литературным критиком, причём, весьма неплохим. Он был одним из первых, кто высоко оценил будущего лауреата нобелевской премии Нагиба Махфуза). Наиболее известными среди них являются: "Социальная справедливость в исламе", "В сени Корана", "Ценности исламского представления", "Вехи на пути", "Ислам и проблемы цивилизации", "Сражение ислама с капитализмом". Все эти труды стали (особенно "Вехи на пути" - этот манифест экстремизма, который был написан С.Кутбом во время тюремного заключения) теоретической основой современного исламского радикализма и широко известны во всём мире, в том числе и в нашей стране, где вплоть до недавних пор свободно продавалась подобного рода литература.

В своих произведениях Сейид Кутб рассматривал множество проблем, связанных с различными сторонами жизни мусульманина. Много внимания он уделял экономике, а также различного рода социальным вопросам. Нас же интересуют его взгляды на общественно-политическое переустройство государства.

Ряд исследователей справедливо полагает, что "краеугольным камнем теории Кутба является положение о том, что человечество в настоящее время снова переживает период так называемого доисламского невежества (по-арабски - джахилийя), который, как это принято считать в исламской историографии, характеризовался варварством и продолжался вплоть до ниспослания Аллахом "слова Божьего" аравийским арабам через пророка Мухаммеда, положив начало исламской ("истинной") цивилизации. Современное "невежество", полагает Кутб, в которое на пути греховности вновь впал людской род, в том числе и мусульмане, опаснее и безобразнее предшествовавшего".¹ В своей другой книге - "Ценности исламского представления" Сейид Кутб в главе "Божественность и поклонение" обосновывает возможность считать тех мусульман, которые не отвечают его представлениям об истинном исламе неверными. "Правильное исламское представление различает полностью

¹ Поляков К. Жизнь и смерть отца "мусульманского братства".// "НГ-Религии", 21 октября 1988.

природу божественности и природу поклонения Богу - они не имеют сходства и не взаимопроникают".¹ Данный постулат не может не вызывать противодействия со стороны других мусульман, так как они со своим собственным пониманием оказываются в положении еретиков. "Как же тогда быть с таким известным, проверенным хадисом пророка - " Разнообразие мнений в моей общине - знак милости Господа нашего", - вопрошают они. (Заметим, что этот хадис не принимается во внимание сторонниками "жёсткой линии", хотя данное высказывание пророка достоверное - т.н. "хадис сахих").

"Неверие сейчас служит убедительным свидетельством неограничен-ного зла, тогда как принятие веры - доказательством веры". Из подобной весьма важной посылки вытекают существенные следствия, в частности легитимизации решительной борьбы с неверными, какими бы благородными и добродетельными ни казались их поступки, ведь неверие есть зло по определению. При этом Кутб объявляет весь современный мир неверным - "джахи-лийей". Это вполне вписывается в общую концепцию идеологов нынешнего мусульманского экстремизма о том, что современный ислам настолько сильно деградировал, что не может считаться таковым (а значит все те, кто называет себя мусульманами - неверные).

"...Всякое общество, которое в своих верованиях и идеях, в своих молитвах и своих законах не покорно одному только Аллаху, является обществом джахилийи".³ Главное, по мнению С.Кутба, в чём современное общество отошло от истинного ислама - присвоение вероотступниками одного из атрибутов Всевышнего - власти. Имеется в виду власть законодательная. Причём по Кутбу вина за происходящее лежит не только на правящих кругах, но и на тех, кто им подчиняется. Предъявляя строгие критерии к "истинности" С.Кутб обвиняет таким образом в неверии всё современное общество. Кутб считает, что сосуществование с джахилийей, а также любые возможный компромиссы с ней не допустимы. Истинно исламское движение должно видеть

¹Там же.

² S. Qutb.In the Shade of the Qur'an. Vol. 30. Delhi, 1979, p. 248. Циг. по : Коровиков А.В. Сейвд Кутб - идео
лог исламского экстремизма. В сб.: Религии мира. История и современность. 1986. - М, 1987 г., С. 123.

³ Qutb S. The Milestones on the Road. Delhi, 1981, p. 148. Цит. по : Коровиков А.В. Там же.

в качестве своего врага нынешнее общество, с которым вынуждено сосуществовать.

"Весь мир мусульманский и немусульманский, верующий и атеистический - Восток и Запад, вернулся к джахилийе. Варварство, в котором погряз сегодняшний мир, отвратительней, чем то, которое предшествовало исламу."¹ "Джахилийя - всё, что не является исламом". "Варварством" представляется "западный" капитализм и "восточный" социализм, а также модернистские социально-политические концепции в исламе.²

Именно Сейид Кутб является основателем теории "ат-такфир ва-ль-хиджра" (обвинение в неверии и уход от общества). Первую часть мы вкратце рассмотрели, обратимся ко второй. В целях строительства истинного общества Кутб предполагал уход от остального мира небольшой группы единомышленников (дабы избежать уничтожения группы на начальном этапе и добиться возникновения исламского общества в миниатюре), которые тем самым порывали с греховным миром, не признавали власти неверных правителей. Кутб настаивал, на том, чтобы члены "истинной" группы изолировали себя от остальных. Естественно он не призывает к полной и постоянной изоляции, это сделало бы задачу ликвидации джахилийи невыполнимой, но на отделении группы от остального мира, особенно на первоначальном этапе, настаивает. Члены данной группы не отягощались какими-либо моральными обязательствами по отношению к существующим правовым нормам или общественной морали. В целях выполнении своей "очистительной" миссии, ради установления истинного ислама им позволялось прибегать к насилию по отношению к "внешнему" миру. Выход из создавшегося положения, которое Кутб определённо обозначил как джахиилйя, он видит в том , что " новое исламское движение сможет вновь вырвать людей из когтей джахилийи и будет содействовать скорому возрождению человечества..."³. Движение это должен

¹ Кугб С. Маалим фи^г-тарик. (Вехи на пути), [б.м., б.г.], с. 67. Цит. по: Игантенко А.А. Исламские концепции социально-экономического и политического развития: Ближний и Средний Восток. В сб.:Философия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М, 198S, с. 21S.

² Там же.

¹ S. Qutb.In the Shade of the Qur'an. Vol. 30. Delhi, 1979, p. 53. Цит. по : Коровиков А.В. Указ.соч., с. 125.

возглавить авангард мусульман, истинных верующих. Такое движение может начаться "в любое время и в любом месте", условия для этого, по мнению С. Кутба, уже созрели. Собственно говоря, одна из его главных книг -"Вехи на пути" - является своеобразным руководством к действию именно для такой группы избранных. Исламская вера "не может возникнуть просто как вера в сердцах отдельных мусульман, сколь бы много их не было. Должен появиться активный, гармоничный и слаженный коллектив... и руководство, которое не зависит от джахилийи".¹ Кутб считает, что без практических дел исламская вера мертва, она должна выражаться в конкретных потсупках. Захват политической власти, полагает С. Кутб, - не только данное Аллахом право исламского движения, но и его главная религиозная обязанность : "Первейший долг ислама в этом мире - свергнуть джахилийю, правящую людьми, взять власть в свои руки и установить отвечающий догмам ислама образ жизни...".² Все общественные системы, институты, традиции и т.д., препятствующие этому, должны быть уничтожены.

Итак, Сейид Кутб допускал применение насилия для восстановления раннеисламского общества с его нормами. "Достаточно полное представление о реакционном радикализме возрожденцев типа экстремистского крыла "Братьев-мусульман" может дать отрывок из ["Вехи на пути"] своего рода "завещания" Сейида Кутба".³ "Ислам нуждается в возрождении, - заявил он. -Возрождение начинается меньшинством, которое изолируется от общества варварства и противится ему, не признаёт для себя в нём ни родины, ни семьи, ни связи, ни закона, ни обычая. Оно признаёт только одну бесспорную вещь - разрушение силой и насилием, полное уничтожение, не оставляющее большого и малого. Чтобы верующее сообщество дошло непосредственно до сердец людей, оно нуждается в сметении варварских преград, отделяющих его от людей... Прежде всякой дискуссии или убеждения необходимо свергнуть правящий режим [в Египте], так как он варварский, все режимы, так как

¹ Qutb S. The Milestones on the Road. Delhi, 1981, p. 85. Цит. по : Коровиков А, В, Указ. соч., с. 127.

² Там же, с. 245.

³ Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Ислам на пороге XXI века. - М., Политиздат, 1989.С.27.

они варварские, даже те, которые призывают к исламу в своих документах и конституциях".¹

Не стоит забывать в каких именно условиях и при каких обстоятельствах писались эти строки (60-ые гг.). "...для "братьев-мусульман" в это время стала характерна ставка на насилие, причём не только в практическом плане (что им было свойственно уже начиная с 40-х годов, если не раньше), но и в теоретическом плане. Отмечая, что борьба должна вестись путём проповеди, Кутб в то же время делал акцент на том, что попытки противодействовать призыву (даава) должны подавляться силой и что с любым, кто противится исламу, следует вести борьбу до тех пор, пока он не будет уничтожен или не сдастся".² После антимонархической революции 1952 г. "Братья" установили следующую очерёдность действий: освобождение долины Нила и арабских стран от иностранного господства; достижение арабского единства; реализация идей панисламизма.³ (За осуществление интеграции исламского мира через исламское единство, возрождение арабских народов как главное условие возрождения мусульманской религии "Братья-мусульмане" выступали и в начале 60-хгодов).⁴

Сейид Кутб выделял два основных метода борьбы за власть: убеждение и вооружённые действия. Первый используется для борьбы на уровне идей, верований индиивдуумов, второй на уровне государства, общества, организаций. Эти два метода, согласно С.Кутбу, должны взаимодействовать -сначала с помощью вооружённого выступления мусульманское сообщество уничтожает те институты джахилиии, которые мешают распространению ислама, и добиваются тем самым "свободы" для людей выбирать веру. После установления исламской системы упор делается на убеждение, чтобы показать "свободным теперь людям", что ислам - единственная истинная вера. ...С.Кутб проводит чёткое разделение между распространением ислама и ус-

¹Кутб С. Вехи на пути. Б.м., б.г., с. 67-68. Цит. по Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Там же.

² См.: Guenena N. The "Jihad": An "Islamic alternative" in Egypt. Cairo, 1986, pp. 41-42. Цит. по Борисов А.Б.
Роль ислама во внутренней и внешней политике Египта (XX век). - М, 1991, с. 88.

³ См.: Левин З.И. Развитие арабской общественной мысли. (О некоторых немарксистских течениях после
второй мировой войны). - М., 1984, с. 61.

⁴ См.: Социально-политические представления в исламе. История и современность. - М, 1987, ее. 113-116.

тановлением исламского строя, между личными религиозными представлениями и способом жизни. Исламскую систему как общественное устройство он считает обязательной для всего мира - для верующих и неверующих. Долг исламского движения - установить её повсюду... Что касается индивидуальных религиозных представлений, то каждый волен выбирать ту веру, какая ему больше нравится, в соответствии с аятом Корана, который гласит : "Нет принуждения в религии" (2:256). Однако индивидуум должен соблюдать законы, установленные исламом.¹

С.Кутб полагал, что общество объективно должно жить по шариату и, естественно, ответственность за реализацию на практике этого он возлагал на "истинных" мусульман. "Отсюда неизбежно вытекает необходимость захвата власти "истинными" мусульманами, ибо, только возглавляя государство, можно добиться такой кардинальной политической, экономической, социальной и культурной перестройки общества, которую они считают обязательной".² "Истинные" в данном случае "...те, которые уверовали и творили добро, эти - лучшие из тварей"³(Сура 98, аят 6(7)).

Кутб противопоставляет, таким образом, заведомо небольшую группу мусульман всему остальному обществу. Такой подход весьма недвусмысленно настраивает "истинных" (читай "избранных") против "заблудших", а вкупе с чувством морального превосходства над окружающими прямиком ведёт к захвату власти насильственным путём. Его сторонники предпочитают переворот революции, народному восстанию, так как не только греховные правители, но и народ объявляются неверными. (Кстати этот постулат подверг критике другой известный идеолог политического ислама Юсеф аль-Кардави: "...успешный захват власти ещё не обеспечивает успешного осуществления тех принципов, ради которых был произведён переворот".⁴

¹ Коровиков А.В. Сейвд Кутб - идеолог исламского экстремизма. В сб.: Религии мира. История и современ
ность. 1986. - М, 1987 г., ее.. 128-129.

² Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М, 1990, с. 43.

³ Коран. Пер. Крачковского И.Ю.-М.1990, с. 505.

⁴ аль-Кардави Ю. Аль-Халль аль-ислами фарида ва дарура. Бейрут, 1974, с. 210, (на араб. яз.). Цит. по Куд
рявцев А.В.. Концепция "исламского решения" Юсефа аль-Кардави. В сбор.: Ислам: проблемы идеологии,
права, политики и экономики. - М ., 1985, с.244.

Кутбисты объявляют Коран и Сунну (сборник высказываний пророка - и рассказов о нём) единственными источниками всех традиций, обычаев, законов людей. "Может быть задан вопрос, - пишет С.Кутб в своей книге "Вехи на пути", - разве не благо человечества является критерием при решении реальных проблем? Но здесь мы опять поднимаем вопрос, который ставит сам ислам и на который сам же даёт ответ, т.е. "Кто знает лучше, вы или Аллах?" и "Аллах знает, а вы не знаете!".¹

Панацею от всех зол мусульманского мира Сейид Кутб усматривал в установлении "истинно исламской власти", которую он называл "хакимийя", который он выводил из шахады (свидетельствования, что нет Бога, кроме Аллаха). "Если бог один, то едино поклонение ему... нельзя поклоняться никому, кроме него, нет хакимийи ни у кого, кроме него, и не должны люди брать себе в господа никого из своей среды, а только бога".² Из этих рассуждений делался следующий вывод: "Недопустимо, чтобы люди сами определяли форму правления, законодательство и законы".³ Установление "хакимийи" предполагает насилие. И взгляды С. Кутба характеризуются реакционным радикализмом: спасение человечества "в возвращении к богу"; к "тем, кто отошёл от него, дозволяется применение силы".⁴ Достаточное представление об идеологии "Братьев-мусульман" может дать отрывок из своего рода завещания С.Кутба. "Ислам нуждается в возрождении. Оно начинает осуществляться стараниями меньшинства, которое изолирует себя от общества варварства и противится ему, не признаёт ни родины, ни семьи, ни связи, ни закона, ни обычая. Оно признаёт только одну бесспорную вещь - разрушение, полное уничтожение, не оставляющее большого и малого. Чтобы верующее сообщество непосредственно затронуло сердца, оно должно смести джахиилйские преграды, отделяющие его от людей... Прежде чем вести какие-либо дискуссии или убеждать, нужно свергнуть режим, ибо он

¹Qutb S. Milestones on the Road. New Delhi, 1981, p. 159. Цит. по: Коровиков А.В. Указ. соч., с. 41.

² Кутб С. Аль-адаля аль-иджгимаийя фи-ль-ислам (Социальная справедливость в исламе).[ б.м ], 1967, с.38.
Цит. по: Игантенко А.А. Исламские концепции социально-экономического и политического развития: Ближ
ний и Средний Восток В сб.:Философия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М, 1985, с.216.

³ Кутб С. Указ. соч, с. 100. Там же.

⁴ Игнатенко А.А, Указ. соч., с. 216.

джахилийский, и все режимы, поскольку они джахилийские, - даже те, которые в своих документах и конституциях декларируют приверженность исламу, даже те, которые, несмотря на веру в бога, допускают так называемое политическое и социальное руководство."¹

Необходимо остановиться подробнее на концепции "хакимийи" (дословно - "всевластие"). Разработчиком, или её современным интерпретатором является Абу аль-Ааля аль-Маудуди, пакистанский философ (1903-1979), теоретик фундаментализма. Согласно его теории истинное исламское государство отличает три признака: 1) вся власть принадлежит только Аллаху; 2) единственный источник законодательства - Коран; 3) за образец исламского государства берётся раннеисламское государство при пророке Мухаммеде. Также идеологи современного исламского экстремизма обращались и рассуждениям А. Маудуди о возможности объявления неверным любого правителя, не соответствующего исламским канонам.

Последователь С. Кутба инженер Мухаммед Абд ас-Салям Фарадж, лидер "Исламского джихада" главной своей целью видел захват власти, возможно, поэтому его концепция в основном посвящена идеи джихада. (Кстати, возглавляемая им организация так и называлась - "аль-Джихад аль-исламий"). В своей книге "аль-Фарида аль-гаиба" ("Забытый долг", 1979 г.) он постоянно ссылался на коранические установки. Краеугольным камнем его теории является концепция "хакимийи", суть которой сводилась к доказательству свержения существующего режима: поскольку "власть принадлежит одному Аллаху, правитель, игнорирующий его предписания, является узурпатором власти всевышнего. Для восстановления справедливости его надлежит свергнуть".² Понятно, что в этой связи особое место в произведениях Фараджа уделялось критике существовавшего тогда режима президента Садата. По мнению А.А. Игнатенко, его книга - своего рода манифест обще-

¹Кутб С. Маалим фи-т-тарик. (Вехи на пути), [б.м., б.г.], с. 67-68. Цит. по: Игнатенко А.А. Исламские кон
цепции социально-экономического и политического развития: Ближний и Средний Восток В сб.:Философия
и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М., 1985, с.216.

² "Middle East Economic Digest". L.,1979, № 47, с. 4. Цит. по: Тегин ЮЛ., Филоник А. О. Исламский экстре
мизм в Египте.(70-е годы). В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права политики и экономики. - М, 1985, с.
201.

ства "Джихад". В ней ставится задача свержения всех правительств в арабских странах, так как, по мнению автора, их лидеры -первейшие вероотступники. Единственным методом установления "истинно исламской власти" объявляется вооружённая борьба. Это - проповедь насилия, подкрепляемая ссылками на слова Мухаммеда: "Я пришёл к вам с мечом".¹ Какой-либо реальной социально-экономической программы просто не предусматривается. Предполагается, что "истинно исламская власть", будучи установлена, сможет автоматически решить все общественные проблемы.

Весьма критично относился он и высшему духовенству, вследствие занимаемой улемами примиренческой позиции. Оно, по словам Абд ас-Саляма, "сознательно игнорирует истинный смысл джихада..." и проповедует его в искажённом, "сглаженном" виде. Духовным лицам, уклонившимся, таким образом, от выполнения своего священного долга, Фарадж противопоставляет "истинных борцов" времён первоначального ислама. Он особо подчёркивает, что "Аллах вложил победу именно в руки этих муджахидов, которые не являлись улемами".³

Фарадж утверждал, что обвинение в неверии отдельных мусульман должно основываться на их личном соблюдении всех положений шариата и их взглядах на основные принципы ислама. В частности " с мусульманами, которые вошли в госаппарат или служат государству в полиции или вооружённых силах, необходимо сражаться. Даже тех, кто не по своему желанию пошёл работать на государство, нельзя щадить".⁴ Фарадж считал, что стремление "братьев-мусульман" легализоваться в существующей "джахилий-ской" общественно-политической многопартийной системы приведёт лишь к появлению ещё одной благотворительной организации.

¹ Абд-ас-салям М, Аль-фарида аль-гаиба (Забытый долг, или Невыполненная обязанность мусульмани
на), [б.м], 1981. Цит по: Игантенко А.А. Исламские концепции социально-экономического и политического
развития: Ближний и Средний Восток. В сб.:Философия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М,
1985, с.217.

² "Аль-Ахрам", 8 декабря 1981. Там же, с. 202.

³ Там же.

⁴ Ansari H.N. The Islamic Militants in Egyptian Politics. - International Journal of Middle East Studies. 1984,
vol. 16, №l,p. 137-138. Циг. по: Коровиков А.В. Указ. соч., с. 57.

В целом Фарадж придерживается концепции Ибн Таймийи (XIV век) о том, что мусульманское общество находится под властью "монголов" (неверных), а также подвергаются опасности и вынуждены сосуществовать с неверными. Как и Кутб, Фарадж целью борьбы провозглашал создание общества социальной справедливости и исламской морали, в котором будут претворены в жизнь заветы Корана, прежде всего тот, который гласит, что власть принадлежит только Аллаху, а не отдельному человеку (ибо он лишь посредник, обязанный нести волю Аллаха), группе людей или даже народу (ибо Аллах создал все народы). По мнению Д.А. Трофимова "решающим для становления идеологии "Джихада"... стало положение Сейида Кутба о том, что любое изменение в обществе возможно лишь с помощью революционного переворота, совершённого передовой частью правоверных, воодушевлённых идеей джихада."¹

Другим крупным идеологом современного исламского экстремизма был лидер неправительственной религиозно-политической организации "Такфир валь-хиджра" Шукри Мустафа, который после казни в 1978 г. "стал мифическим героем в глазах многих мусульман".² В его взглядах широкое развитие получили уже рассмотренные концепции "такфира" и "хиджры". Мустафа признавал, что некоторые идеи он позаимствовал из теории С. Кутба: "мы обратились к идеям великого мыслителя Сейида Кутба, который говорил о кризисе веры и предупреждал о безбожии - джахилийи XX века" и далее "...мы убеждены, что вся умма сверху донизу утратила веру. Правители нечестивы, а Аллах повелел: кто не правит согласно его предписаниям, тот безбожник". В равной мере греховным объявлялось и подчинение властвующим кяфирам: "Тот, кто не считает правителей-нечестивцев безбожниками, сам - безбожник".³ Такфир распространялся на школу, официальное исламское богословие и остальные экстремистские группы(!). " Тенденция безбо-

¹ Трофимов Д.А. Оппозиционные религиозно-политические группировки в Египте (на примере организации
"Джихад"). В сбор.: Современный ислам: политико-идеологические и социально-экономические проблемы.
- М., с. 90.

² "Nation", 1981, № 31, с. 431.

'"Аль-Усбу аль-Арабий", 1 августа 1977, с.34. Цит. по: Тегин Ю.Л., Филоник А.О. Указ. соч., ее. 196-197.

жия господствует в общине мусульман, в тело уммы проник злой яд и поразил его до такой степени, что джахилийя [язычество] затмила ислам".¹ "Всё, что вы видите на земле - мужчин, женщин, собственность, армии, оружие, конституции, науки, соглашения, волнения на суше и на море, - всё это лишь прикрытие врагов Господа на земле, возглавляемых Сатаной".²

Как и у Кутба, у Шукри Мустафы за "отрицанием" следует "уход", "исход" ("хиджра") из общества и вновь за основу берётся историческая аналогия (бегство пророка Мухаммеда со сторонниками - асхабами - и Мекки в Медину в 622 году.)

Подчёркивая, что "пролить кровь неверных будет богоугодным делом",³ Мустафа выдвигал лозунг "разрушения общества ради восстановления веры".⁴

Сравнение идеологии одной из крупных в Египте исламской экстремистской организации "ат-Такфир ва-ль-хиджра" и её тактики с теоретическим наследием С.Кутба показывает совпадение их позиций по ключевым вопросам. Руководство группы считает современное общество неверным, видит в активной борьбе за торжество исламского строя религиозную обязанность каждого мусульманина, стремится максимально изолировать своих членов от общества (включая разрыв отношений с членами семьи). Совпадает с рекомендациями С.Кутба и стратегия организации. Она пыталась создать в малонаселённом районе Египта сообщество "истинных" мусульман, которое должно было расти и крепнуть до тех пор, пока не почувствовало бы в себе силы начать открытую вооружённую борьбу против существующей со-

циальнои системы.

Шукри Мустафа провозгласил создание "исламской группы" и присвоил себе титул "эмира" (повелителя) этой группы. Следовательно, он, таким образом, становится повелителем мусульман, так как "иноверцы" среди

'Там же.

² "Аль-Ахрам", Каир, 31 января 1978. Цит. по: Коровиков А.В. Указ. соч., с. 41.

³ "Аль-Усбу аль-Арабий", 1 августа 1977, с.34. Цит. по: Тегин Ю.Л., Филоник А.О. Указ. соч., с. 197.

⁴ Там же

^s Коровиков А.В. Сейид Кутб - идеолог исламского экстремизма. В сб.: Религии мира. История и современность. 1986.-М., 1987 г., ее. 133-134.

единоверцев за мусульман не считаются. После этого он называл себя "Таха (избранник Аллаха) Мустафа Шукри", "Повелитель верующих", "Повелитель последнего дня", "Наследник Земли и тех, кто на ней". Идеолог экстремизма под знаменем ислама в своей рукописной книге "Эмбрионы надежды" в пылу обвинения общества в неверии счёл все достижения современной цивилизации "нечестивой вещью", а типография как раз и есть "вещь нечестивая", которой пользоваться истинному мусульманину не позволительно. (Напомню -книга рукописная).

Следует несколько подробнее остановиться на существующих в мусульманском мире современных трактовках джихада. В настоящее время их можно разделить на две категории: умеренную и экстремистскую.

Такие мусульманские авторитеты, как Абу А'ла аль-Маудуди, Насир ад-Дин аль-Албани, Мухаммад Са'ида Рамадана аль-Бути полагают, что для создания исламского государства применение насилия недопустимо. Другие же религиозные идеологи (лидеры таких упомянутых радикальных исламских течений как "аль-Джихад аль-ислами", "Джама'ат аль-джихад" и другие) считают, что без насилия и оружия создать исламское государство невозможно. Мусульмане смогут установить исламский строй только в результате вооруженной борьбы. Рассмотрим несколько подробнее эти два основных мнения в отношении практики и теории джихада применительно к современным условиям.

Один из ведущих идеологов современного исламизма лидер пакистанской "Джама'ат аль-исламийа" Абу А'ла аль-Маудуди полагал, что в целях достижения стоящих перед исламским обществом задач вовсе не обязательно осуществлять свою деятельность по типу подпольных группировок. Он также призывал исключить применение насилия и оружия для изменения существующего строя. Насильственный метод характеризовался им как поспешный и малоперспективный, хотя он, казалось бы, и подразумевает достижение цели кратчайшим путем. Наиболее приемлемое решение для мусульманской общины и каждого, кто занимается распространением исламского призыва -

это проведение мирного и верного в своей конечной цели переворота посредством открытой и самой широкой пропаганды, обращенной к умам и сердцам людей¹.

Другой авторитетный учёный Насир ад-Дин аль-Албани в комментарии к книге "Ал-'Акида ат-тахаввийа" указывает на необходимость создания государства ислама в сердцах мусульман, а не путем военного переворота и низложения власти правителей.² Подобную практику он относит к нововведениям (бид'а, мн. бида') современной эпохи противоречащим текстам шариата, так как, согласно им, изменению и реформированию, прежде всего, подлежит душа человека: "Поистине, Аллах не меняет того, что с людьми, пока они сами не переменят того, что с ними"³, ссылается он на кораническую суру.

Данный подход обосновывается хадисом пророка о необходимости исключения всякого ущерба и вреда, являющимися неминуемыми следствиями применения оружия.⁴ Кроме того, мнение аль-Албани о том, что вооруженные мятежи относятся к категории новшеств также подтверждается соответствующим пророческим преданием: "Берегитесь новшеств в делах ваших, ибо каждое новшество есть нововведение, а любое нововведение есть заблуждение. Любое же заблуждение ведет в огонь".⁵

Мнение это оспаривается сирийским ученым Мухаммадом Хайром Хайкалом, который считает, что причисляя практику вооруженных переворотов к категории религиозных новшеств скорее следует говорить в терминах обладания властью и правомочности использования для этого оружия. Поэтому проблема состоит в том, позволительно ли применять оружие для того, чтобы реализовать нормы ислама, если иного пути, по сути, не существует.

¹ Ал-Маудуди, Абу ал-А'ла. Ваджиб аш-шабаб ал-ислами ал-йаум. Маккат ал-макаррама, 1381, с.26-27.

² Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе - Махачкала, 1999г. Сс. 99-100.

³ Сура "Гром", аят 11

⁴ Хадис об этом приводится в ряде сборников, например, у Ибн Маджи, ал-Хакима, ал-Бухайки. Ал-Хаким, в
частности, указывает на то, что хадис имеет достоверный иснад в редакции Муслима. См.: Джами' ал-усул,
т.6, с.644. Достоверность этого предания подтверждена также ал-Албани: Сахих сунан Ибн Маджа, №1895.
т.2, с.39. Цит. по: Арухов З.С. Там же.

⁵ Абу Дауд. Сунан, хадис №4607, т.4, с.281. Джами' ал-усул, хадис №67,т. 1. с.279. Достоверность хадиса
подтверждена ал-Албани в "Сунан Абу Дауд", №3851, т.З, с.871. Цит. По Арухов З.С. Указ.соч., с. 100.

Коль скоро есть законный аргумент против этого пути, то сражение надо признать противозаконным, в противном случае, считает он, вооруженный путь установления исламского строя следует рассматривать как закономерное явление в виду отсутствия правовых аргументов против такого решения.¹

Опасность подобного силового пути, по мнению аль-Маудуди, заключается в том, что он неминуемо вызывает ответную реакцию на проводимые изменения. Успех, гарантируемый этим методом, подчеркивает аль-Маудуди, имеет временный характер. Следовательно, в итоге потраченных усилий развитие общества в целом на многие годы будет отброшено назад.

Если проанализировать практику экстремистских исламских групп, которые в отличие от приведенных мнений, характерных для представителей умеренного крыла мусульманских реформаторов, призывают к силовому решению вопроса установления исламской формы правления в государстве, то становится ясным, что своих оппонентов они в основном обвиняют в том, что их нерешительность объясняется или полным невежеством по отношению к духу ислама, или боязнью коренных реформ в обществе.

По мнению СМ. Насардинова в глазах радикалов от ислама «теория джихада исходит из того, что конфликт есть и будет правилом, по крайней мере до тех пор, пока мессия не прибудет свидетельствовать о конце света. Лишь после свержения неугодных режимов и восстановления единства всех мусульман, как это было в золотую эпоху халифата, внутри уммы могут быть установлены мирные отношения».²

Экстремисты в целом признают, что проблема насилия ради воплощения истинно исламского общества (читай государства) спорная. Однако представитель данного течения опровергают любые возражения, выдвигающиеся против использования силовых методов на пути создания основ исламского государства.

¹ Хайкал, Мухаммад Хайр. Ал-Джихад ва-л-китал фи сийасат ал-шар'ийа. Бейрут, 1414/1993, т. 1, с.302. Цит.
По Арухов З.С. Там же.

² С.Насардинов. Наступление фундаментализма.//НГ-Религии. 31.01.01.

"Их убеждение в необходимости джихада и представление о его целях вытекают из специфически "возрожденческой" концепции ислама и построенного на его анализе современного положения дел в "мусульманском мире"...Ислам рассматривается в этой связи как вера в "суверенитет бога" и вместе с тем как образ жизни, призванный подтверждать эту веру практическими делами. Утверждение исламского образа жизни во времена пророка Мухаммеда и первого поколения мусульман ("коранического поколения") явилось результатом упорной борьбы с джахилийей, в которой и состоит смысл джихада."¹

К примеру, С. Кутб "решительно отвергает взгляд на джихад как на "оборонительную войну", рассматривая эту концепцию как "капитуляцию" перед обвинениями ислама в фанатизме и агрессивности : "Если мы настаиваем на трактовке исламского джихада как оборонительного движения, то должны изменить само понятие слова "оборона" и подразумевать под ним "защиту человека" от всех элементов, которые ограничивают его свободу...".

Естественно, что Кутб много внимания уделял вопросу о джихаде. Аяты посвященные джихаду он выстраивает в хронологическом порядке, получая в итоге схему, согласно которой в развитии этого понятия было четыре стадии. В мекканский период жизнедеятельности пророка Аллах удерживал мусульман от священной войны; в мединский период, после хиджры, она стала дозволенной; на третьем этапе сражаться против тех, кто отвергает ислам, было уже обязанностью верующих; наконец, на четвёртой стадии, джихад против неверных, независимо от того, выступают они против ислама или нет, стал долгом мусульман.³

Особо Кутбом выделяются три характерные черты джихада: во-первых, он не ограничен рамками какой-либо эпохи или исторического периода ("Джихад есть не временная стадия, а вечное состояние...", "...джихад продолжается до дня Страшного Суда..."), во-вторых, он не знает националь-

¹Ислам в современной политике стран Востока (конец 70-х - начало 80-х годов XX в.) - М, 1986, с. 110.

² Там же, ее. 110-111.

³ Qutb S. The Milestones on the Road. Delhi, 1981, p. 114-115. Цит. по: Коровиков А, В, Указ. соч., с. 129

ных границ, географических барьеров, расовых ограничений ("Ислам не есть наследие какой-либо одной расы или страны. Это религия Аллаха, и она предназначена для всего мира"), в-третьих, джихад - война не оборонительная, а наступательная. Ислам обязан атаковать джахилийю независимо от того, угрожает она ему или нет.¹

Таким образом, из всех возможных трактовок джихада С.Кутб выбирает самую крайнюю и последовательно развивает её. Вооружённая борьба должна начаться вскоре после образования сообщества "истинных" мусульман и продолжаться до полной и окончательной победы ислама во всём мире, она не знает каких-либо границ, не нуждается в поводах, отрицает в принципе возможность мирного сосуществования с исламским обществом.²

Известный американский исламовед Джон Эспозито считает, что термин «джихад» имеет множество смыслов: призыв вести праведную жизнь, делать общество более моральным и справедливым, распространение ислама проповедью или вооруженной борьбой. По его мнению, в самом широком смысле джихад - это борьба против Зла, самодисциплина для верующего.³

Необходимо заметить, что фундаменталистская концепция джихада представляет собой прежде всего борьбу за установление подлинно исламского государства.

Подытоживая краткий анализ работ идеологов современного исламского экстремизма, отметим основные черты, присущие им.

•Все существующие сообщества людей, безусловно, представляют собой сообщества безбожников и неверных.

•Отвергаются все высказывания имамов, а также таких источников мусульманского права как "иджма" (вынесение согласованного мнения крупнейшими знатоками фикха-права) и "кыяс" (суждение по аналогии).

¹ Коровиков А.В. Сейвд Кутб - идеолог исламского экстремизма. В сб.: Религии мира. История и современ
ность. 1986. - М., 1987 г., ее. 129-130.

² Там же.

³ См. Esposito J. L. The Islamic Threat: Myth or Reality? N.Y., Oxford, 1992, p.32-33.

ГЛАВА 2. СТАНОВЛЕНИЕ ИСЛАМСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА В АРАБСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ ЕГИПЕТ

2.1. АССОЦИАЦИЯ "БРАТЬЯ-МУСУЛЬМАНЕ"

Египет является очагом современного исламского фундаментализма и экстремизма. Это родина таких видных деятелей мусульманского возрождения как Джамаль ад-Дин аль-Афгани (1839-1897), идеолог и основоположник современного реформаторского движения в исламе, Мухаммед Абдо (1849-1905), муфтий Египта, сподвижник аль-Афгани, основавший вместе с ним в 1881 г. В Париже тайное общество "Аль-Урва аль-вуска"¹ ("Наикрепчайшая связь"), Рашид Реда (1865-1935). Именно здесь зародилось движение "Братьев-мусульман" ("аль-Ихван уль-муслимун"), которое принято считать классической фундаменталистской организацией. Эта неправительственная религиозно-политическая организация явилась предтечей многих современных исламистских партий и группировок.

Организация была создана школьным учителем Хасаном аль-Банной в 1928 г. В городе Исмаилийя (Дельта Нила). Она была хорошо структурирована, имела многочисленные ячейки в различных городах Египта. В том же году был создан "Учредительный совет" - высший орган "братства", состоявший из 138 членов.² Со временем Ассоциация приобрела сложную организационную структуру, получившую название "виноградная гроздь".³ Она обеспечивала строгий контроль над каждым из звеньев "грозди" и абсолютное повиновение её руководителю. Влияние движения "Братьев-мусульман" быстро распространилось на многие арабские страны - Сирию, Палестину. Иорданию. Ливан, Ирак, Йемен, Судан и др. - а также на живущих в Европе и США мусульман.⁴

¹ Ислам. Словарь атеиста. - М.,1988, с. 23.

² БПИ № 131. ТАСС, 8 июля 1986, с. 28.

³ Структура организации подробно рассмотрена Р.П, Митчелом. См: Mitchel P.R. The society of the Muslim
Brothers-L., 1969., pp. 165-184.

⁴ Поляков К.И. Жизнь и смерть отца "мусульманского братства"// "НГ-Религии", 21 октября 1998, с. 12.

"До 1938 года "братьями" отрицалась возможность политической деятельности. Однако затем они впервые заявили о себе как о политической организации".¹ Произошло это в январе 1939 года в Каире на V съезде Ассоциации, который, таким образом явился поворотным в истории этой организации. Именно на нём шейх Хасан аль-Банна представил своё видение государственного и общественного устройства, которое можно свести к следующему:

•"Братья-мусульмане" - единственная партия, обладающая монополией как на власть в обществе, так и на истинную интерпретацию ислама;

•Ислам "братьев-мусульман" призван регламентировать все стороны жизнедеятельности общества: от государственного устройства до забот о повышении производительности в сельском хозяйстве. Предлагались конкретные варианты структур государственной власти - в частности введение института Халифа, представительного органа - "Хайя Тамсилийя" и пр. Определялись основные параметры социально-экономической жизни;

•Были поставлены задачи по контролю за моральным поведением граждан, изменению графика работы госслужащих с целью предоставления возможности отправления религиозных обрядов, раздельное обучение мальчиков и девочек, запрет книг, которые входят в противоречие с коранически-ми установками и т.п.²

Хасан аль-Банна полагал, что формы политического участия его сторонников должны быть ограничены, а кратчайшим способом прихода к власти он считал смещение правительства.³

Доктрина «Братьев-мусульман» основывалась на четырех постулатах. 1. Ислам — уникальный универсальный общественный порядок, он должен определять все аспекты человеческой жизни. 2. Мусульмане должны вернуться к вере благочестивых предков, которая была лишена внешних чуждых влияний, проникших позднее в теологию и философию. 3. Все аспекты жиз-

¹ Махорин В. "Братья-мусульмане" выходящие из подполья.// "НГ-Религии", 25 декабря 1997, с. 12

² См.: Игнатенко А.А. Халифы без халифата. - М, "Наука", 1988, ее. 128-130.

³ Юсеф ас-Сейид. Братья-мусульмане (аль-Ихван уль-мусльмин). - Бейрут, 1999, с. 579.

ни должны быть реисламизированы, поскольку они деформированы западным влиянием. Законодательство необходимо очистить от европейских норм и воссоздать на основе шариата. 4. Конечная цель реисламизации - возрождение единого исламского государства во главе с халифом.¹

Идеологическая концепция египетских «Братьев-мусульман» предполагала также попытку доказать преимущество ислама над ценностями западной цивилизации, принесшей, по их мнению, народам Востока все пороки «развития». При этом заявлялось, что ислам как универсальная система, основанная на Коране и сунне, охватывает все стороны жизни всех народов во все времена. Сам родоначальник движения Хасан аль-Банна тогда же определил деятельность «Братьев-мусульман» в. качестве «призыва к традиции», «пути следования сунне» и одновременно «суфийской истины» - по своей идейной сути, а по форме - как политическое движение, спортивную организацию, культурно-просветительский союз, экономическую кампанию и социальную идею.²

С самого начала совей деятельности Хасан аль-Банна выступал против какого-либо участия во внутриполитической жизни государства, например он призывал бойкотировать выборы в национальный парламент.³

С самого начала своего существования Ассоциация выдвинула на первый план задачи по агитации, вербовки новых сторонников, а также упрочения своего влияния. Число отделений организации возросло с 15 в 1932 г. До 50 в 1936 г. С 1932 г. Регулярно проводились генеральные конференции. В1933 г. Начал издаваться журнал "Аль-Ихван аль-муслимун".⁴В 1938 году Ассоциация имела уже 500 филиалов и отделений, включая в Сирии и Ливане.⁵

¹ Abu Zeid, Nasr Hamid. The modernization of Islam or the Islamisation of Modernity.// Cosmopolitanism, identity and authenticity in the Middle East/ - Richmond, 1999. - p.82. Цит.по: Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Сер.9. Востоковедение и Африканистика: РЖ/РАН ИНИОН. - М., 2000. с.94. Милославская Т.П. Начальный этап деятельности ассоциации «Братьев-мусульман».// Религии мира. - М., 1982. Сс. 90-91.

³ Рафаат Сайд, Терроризм (аль-Ирхаб) - Каир, 1995, с.473.

⁴ Религии мира. 1982. История и современность. - М., 1982, с. 88.

⁵ Там же, с. 91.

"Братья-мусульмане" устанавливали контакты со студенчеством, а также создавали различного рода скаутские организации, на которых наряду с миссионерской и благотворительной деятельностью возлагались и в том числе обязанности по физической охране собраний "братьев". А.А. Игнатен-ко пишет, что "к использованию скаутизма Хасан аль-Банна обратился в начале 30-х годов... Скауты продолжали существовать вплоть до конца 40-х годов, и в конце 1948 г. Их насчитывалось 40 тыс. Исследователи считают, что из скаутов формировался так называемый "особый аппарат" - тайное подразделение "братьев-мусульман".

Что же представляла собой ассоциация "братья-мусульмане"? Рассмотрим, как за время её существования менялась её организационная структура. Кроме упомянутых выше скаутских бригад существовали также и группы активистов примерно по 40 человек - так называемые "фаланги (ка-тиба) сторонников Аллаха" Их еженедельные собрания посвящались чтению Корана, молитвам, совместным трапезам. Таким образом, устанавливались личностные отношения между людьми ранее не знавшими друг друга. Однако со временем аль-Банна отказался от этой структуры, так как с увеличением числа членов Ассоциации такими "фалангами", разбросанными по всей стране и за её пределами, стало трудно управлять. Кроме того, Быстро растущая организация, имеющая чётко выраженные претензии на политическое лидерство в государстве, стала объектом внимания со стороны властей. Большие группы по 40 человек не отвечали принципам конспирации. Впоследствии они были сокращены до 10 человек во главе со старшиной (накиб). Такие "семьи" (усра) были весьма сплочёнными. Её члены проводили вместе время, молились, проживали группой по очереди друг у друга, имели общий денежный фонд, пятая часть которого передавалась "наверх".

Структура организации стала представлять собой "пирамиду": четыре "семьи" по 10 активистов объединялись в "племя" (ашира), пять "племён" составляли "группу" (рахт), а пять таких групп - "фалангу" (катиба). Таким

¹ Игнатенко А.А. Указ. соч., с. 89.

образом, в середине 40-х гг. Фаланга, непосредственно подчинявшаяся лидеру ассоциации, насчитывала не 40 человек, как раньше, а одну тысячу.

Глава "Братьев-мусульман" - "Верховный наставник" (аль-муршид аль-амм) - утверждался на съездах Ассоциации. Им по традиции становился самый старый человек в руководстве. Верховными наставниками в разное время были: с 1928 г. по 1948г. (вплоть до своей гибели) основатель движения Хасан аль-Банна, 1951-1973 гг. - Хасан Исмаил аль-Худейби, с 1974 по 1986 г. - Омар Тлемсани, 1986- 1995 гг. - Мухаммед Хамид Абу-н-Наср. С 1995 года по сей день во главе организации стоит Мустафа Машхур.

В управлении организацией наставнику помогает "Генеральное бюро по вопросам наставления" (Мактаб уль-иршад аль-амм), 10-20 членов которого назначаются самим лидером из числа духовных авторитетов. Они, как правило, представляют все крупные, том числе и зарубежные, филиалы организации.

Имеются также "Генеральная консультативная ассамблея" (Маджлис аш-шура аль-амм), 150 членов которой созываются на заседания один раз в год, и "Учредительный совет", состоящий из 100-150 человек. В основном, это люди, стоявшие у истоков движения, а также "генеральные инспекторы" (аль-муракиб аль-амм) - руководители зарубежных отделений.

Существует и Секретариат, руководящая часть которого наряду с институтами "наставника" и "Бюро по вопросам наставления" образуют "Генеральный центр" (аль-марказ аль-амм) организации.

Генеральный центр (своего рода "правительство" Ассоциации) имеет в своём распоряжении специализированные "бюро" (мактаб) по вопросам пропаганды, труда. Крестьянства, студенчества, связей с исламским миром, прессы и т.д. и "комитеты" (ладжна) - финансовый, политический, правовой, статистический, хозяйственный и др.¹

Говоря о структуре "Братьев-мусульман" нельзя не сказать о её тайной организации («танзым ас-сирра»). Само её существование свидетельст-

¹ См.: Игнатенко А.А. Указ. соч., ее. 89-92.

вует о враждебном отношении государства, о возможной подготовке определённого рода действий, которые выходят за рамки правового поля. Наличие подобных структур даёт дополнительные возможности для манёвра, придаёт любой политической партии или неправительственной организации мобильность, ставит их в преимущественное положение по сравнению с другими "игроками" на общественной и политической арене. Возможные в таком случае вооружённые действия против властей (вспомним программные установки "братьев") настроили государственные органы против Ассоциации. Власти, так или иначе, вынуждены принимать всякого рода превентивные меры.

Наличие тайной структуры - это сильное и в то же время слабое место любой партии или общественной неправительственной организации. Во-первых, само наличие некой законспирированной структуры позволяет в определённых случаях властям приписать какой-либо организации, какие угодно неправовые действия. Во-вторых, это выводит её за рамки правового поля, ставит её вне закона. По этой же причине падает авторитет такой партии в глазах прогрессивно настроенной части общества, ибо люди готовы признавать и подчиняться насилию, чинимому лишь государством (да и то не всегда).

Очевидно, лидеры Ассоциации поняли это. Уже с начала 50-х годов, когда над ними нависла угроза реальных репрессий, они неоднократно (впрочем, в наши дни то же) заявляют, что тайной организации больше не существует. Официально группа Абд ар-Рахмана ас-Санади была распущена в 1953 г.¹ Однако никто не распускал так называемые спортивные группы на местах, руководимые спортивным бюро Генерального центра. Нет сомнений, что в случае необходимости они могут быть преобразованы в боевые мобильные отряды. Хотя такое суждение было верным до недавних пор. Экстремистские акции и террористические действия ныне осуществляются другими, более "молодыми" по духу группами. За "братьями" осталась роль духовных наставников.

¹ Игнатенко А.А. Указ. соч., с. 92.

В период до антимонархической революции 1952 г. "Братья-мусульмане" находились в жёсткой оппозиции к правившей тогда партии Вафд. Наряду с выступлениями против вафдистов Ассоциация вела в тоже время войну и с коммунистическими организациями, в том числе и с помощью своей боевой организации - так называемых Секретных отрядов.¹

В мае 1941 г. По указанию премьер-министра Хусейна Сирри аль-Банна был выслан из Каира в провинцию, в Верхний Египет, а его заместитель Ахмед ас-Сукари в Дельту. Сделано это было ввиду усиливавшегося влияния "братьев" в армии. Однако уже в сентябре того же года правительство, несмотря на возражения со стороны англичан, было вынуждено позволить им вернуться. Тем не менее, вскоре они были заключены в тюрьму за участие в антианглийской демонстрации. Печатные органы Ассоциации были закрыты.²

К концу войны организация отходит от экстремистских методов деятельности. (Сказывались окончание войны, "полевение" политического спектра и прочее). "Известную роль в эволюции их взглядов сыграло вступление в Ассоциацию аль-Бакури (ставшего членом ее' бюро). Он ратовал за отказ "братьев" от фанатизма, призывал их к сотрудничеству с коптами..., пытался добиться перехода Ассоциации к чисто политическим методам деятельности, настаивал на ограничении полномочий руководства "Секретного аппарата" и роспуск боевиков".³ (Заметим, однако, что последние положения ему так и не удалось воплотить).

Вопрос взаимоотношений "братьев-мусульман" и организации "Свободные офицеры" - это вопрос попытки "братьев" войти во власть, посредством своего влияния на армию (кстати, в этом ей "помогли" сами власти, когда позволили ещё в конце 30-х годов проповедовать в армейских частях). В контактах с фундаменталистами были замечены лидеры будущей революции Гамаль Абдель Насер, Абдель Хаким Амер и, особенно, Анвар Садат, кото-

¹ Религии мира. 1982. История и современность. - М., 1982, с. 92.

*Там же, с.91.

³ Аль-Ахбар. 4 сентября 198S; аль-Мусаввар 6 июня 1985. Цит. по: Борисов А.Б. роль ислама во внутренней

и внешней политике Египта. (XX век). - М.,1991, с. 58.

рый, став впоследствии президентом страны, не прекратил политику "заигрывания" с радикалами от ислама, за что и поплатился. Одно время группа Насера даже входила в военное крыло Ассоциации.¹

В конце 40-х гг. "братья" превратились в одну из самых влиятельных политических организаций страны. Они всё настойчивей выступали с идеями создания теократического государства. При этом Ассоциация не ограничивалась только агитацией. "Её боевики осуществили ряд террористических акций против политических лидеров, подозревавшихся в сотрудничестве с англичанами. Им приписывали убийство в феврале 1945 года премьер-министра Ахмеда Махира. В декабре 1945 г. Они совершили попытку покушения на лидера Вафда Наххаса. В январе 1946 г. боевиками "братьев" был убит министр финансов Амин Осман".²

1948 год знаменуется резким обострением отношений организации и правительства. 8 декабря премьер Нукраши-паша издал указ о роспуске Ассоциации и конфискации её имущества.³ "Через три недели, 28 декабря, он был убит одним из "братьев-мусульман". В ответ, сменивший Нукраши на посту премьера Ибрагим Абдель Хади, обрушился с репрессиями на Ассоциацию. 12 февраля 1949 г. По его указанию аль-Банна был убит".⁴

"Террор нанёс сильный удар по "Братьям-мусульманам", заставил их уйти в подполье. Однако полностью разгромить Ассоциацию Ибрагиму Абдель Хади не удалось вследствие многочисленности "братьев", глубоких корней, которые они пустили..., а также потому, что [король] Фарук был заинтересован не в ликвидации Ассоциации, а лишь в её ослаблении, продолжая рассчитывать на использование "братьев-мусульман" против Вафда".⁵Подобная двойственная политика по отношению к любым такого рода экстремистским организациям и террористическим группировкам со стороны властей, как показывает история, не может привести к позитивным результа-

¹См.: Ковтунович О.В. Революция "Свободных офицеров" в Египте. - М., 1984, с. 51.

² Борисов А.Б. Указ. соч., с. 64.

³ Новейшая история арабских стран. - М, 1968, с. 396.

⁴ Хейкал М.Х. Осень гнева. Рассказ о начале и конце эпохи Анвара Садата. - Бейрут, 1983, с. 69.
Цит. по: Борисов А.Б. Указ, соч., с.65.

⁵ Борисов А.Б. Указ. соч., с. 64.

там. Такое балансирование весьма опасно, так как в определённый момент ситуация может выйти из-под контроля и тогда верх берут те партии, которые имеют в наличии некие "боевые", "секретные" подразделения для достижения своих целей, чем те, которые пытаются действовать в конституционных рамках.

Заинтересованные в антимонархической революции и полагая, что она расчистит им путь к власти, "братья" пошли на временный альянс с Насером. Однако организация "Свободные офицеры" осуществила переворот, опираясь на свои собственные силы. Неучастие исламистов в революции лишило их возможности прихода к власти.

На первых порах эти две основные в Египте политические силы весьма тесно сотрудничали. Своё вооружение партизанские отряды "братьев-мусульман", боровшиеся против англичан, получали именно от новых властей. Почему же "офицеры", пользовавшиеся безусловной поддержкой в широких массах, терпели присутствие рядом с собой, в общем-то, чуждой им по духу влиятельной силы, политического конкурента? Ведь у насеристов, как их назвали впоследствии, была собственная идеология - арабский национализм? Очевидно, они решили учесть неудачный опыт вафдистов, которые проводили секуляристскую политику. В результате Вафд оказался в изоляции: его не понимали в народе, против него был настроен Аль-Азхар и, конечно же, фундаменталисты. Светский национализм не был в состоянии заменить собой религию, убедить египтян, что можно существовать без неё.¹ В целом в 50-60-ые гг. В Египте политическая борьба велась между властями, выступавшими с националистических позиций, и фундаменталистами. Отметим, что она, в зависимости от конкретных ситуаций, принимала то формы идеологического противоборства, то открытых столкновений.

Уже через три недели после революции Ассоциация потребовала от Совета революционного руководства "объявить Коран основой нового режи-

¹ Оддрвдж Дж. Каир. - М., 1970, с. 244.

ма".¹ "После прихода к власти Гамаля Абдель Насера "Братья-мусульмане" активизировали свою деятельность. Возглавивший в то время "братство" аль-Худайби во время встречи с Насером выдвинул условие "немедленного претворения в жизнь учения Корана". В январе 1953г. "братья" потребовали у Насера создать специальный комитет, который бы рассматривал и утверждал все законы до их опубликования, а также провести в стране референдум о создании в Египте исламского государства".²

Предпринимались попытки установить контроль над армией. Организации удалось склонить на свою сторону первого лидера революции Мухаммеда Нагиба, который через два года пребывания у власти был смещён Насером. 2 августа 1954 г. Верховный наставник Ассоциации Хасан аль-Худейби направил Насеру письмо, в котором подверг критике его политику. Через несколько дней в Каире прошла массовая демонстрация. Организованная Ассоциацией, которая закончилась столкновениями с полицией. Ситуация обострилась до такой степени, что 26 (по другим данным 27³) октября 1954 г. один из членов организации предпринял неудачное покушение на Насера. В ответ шестеро "братьев" были казнены, около трёх тысяч арестованы. Фактически, к октябрю 1955 г. Ассоциация оказалась разгромленной, а уличённый в связях с ней Нагиб арестован.⁴

По мнению В.Е.Донцова, Ассоциация «Братья-мусульмане» «наглядно показывает взаимосвязь возникновения, трансформации исламистских движений и социально-экономических условий, политической обстановки..., политики местных властей, правящих кругов соседних и западных госу-

дарств, а также состояния международных отношений на региональном и глобальном уровняю).⁵ Последующее развитие внутриполитической ситуации в Египте, связанное, прежде всего, с радикализацией исламистского дви-

¹ Борисов А.Б. Указ. соч., с. 92.

² Махорин В. "Братья-мусульмане: выходящие из подполья.// Независимая газета. 1997г, 25 декабря.

³ Mitchel PR. The society of the Muslim Brothers - L., 1969., p. 151.

⁴ Новейшая история арабских стран. - М, 1968, с. 411.

⁵ Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе междуна
родных отношений. - М., 2001, с.71.

2.2. РАДИКАЛИЗАЦИЯ ИСЛАМИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Оставляя единое общемусульманское государство в качестве идеала, возрождение исламского общества с его немедленным созданием не увязывается. Они критически относятся и к властям, и к официальному духовенству. Именно политическая оппозиционная группа, созданная в 1928 году в Египте школьным учителем Хасаном аль-Банной и подпитывавшаяся исламистской идеологией стала предтечей экстремистского политического ислама.

В развитии современного исламского фундаментализма можно выделить три этапа, каждый из них имеет свои характерные черты. Первый этап -конец 20-х - начало 50-х годов (с момента создания Хасаном аль-Банной ассоциации "Братья-мусульмане" до антимонархической революции в Египте, в которой исламисты принимали непосредственное участие). Период отмечен сильным влиянием суфизма (аль-Банна сам в своё время принадлежал к суфийскому ордену хасафийя). Однако политика чужда духу суфизма, а лидер фундаменталистов решил бороться за духовное очищение всего общества. Именно в этот период произошло становление первой фундаменталистской организации, структуру которой копируют многие нынешние группы экстремистского толка. Процесс этот происходил согласно концепции аль-Банны о трёх стадиях развития, через которые должно пройти движение "братьев". Во-первых, это - "стадия ознакомления" ("мархалят ат-таариф"), когда организация, не привлекая к себе внимания, ведёт в основном благотворительную и просветительскую работу. Во-вторых, это - "стадия стуркту-рализации" ("мархалят ат-таквин"), когда происходит отбор наиболее подготовленных для ведения джихада сторонников. И, наконец, - "стадия осуществления" ("мархалат ат-танфиз"). когда призыв переходит в фазу "джихада без уступок и снисхождения".¹

¹ Трофимов Д. А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии. // Восток, 1992 г., № 1, с 117.

Второй этап в деятельности "Братьев-мусульман" характеризуется активным участием в политической жизни Египта, а также распространение его влияния на другие арабские страны. После революции 1953 года Ассоциация оказалась в оппозиции к националистическому режиму президента Гамаля Абдель Насера. Английский исламовед Р.Митчел считает, что основная вина на гонениях, развернутых против «Братьев-мусульман» лежит на Хасане Ху-дейби, организовавшем неудачное покушение на Насера 27 октября 1954г.¹ Начались первые гонения на исламистов. Именно в этот период разрабатывается концепция "хакимийи" (букв, "всевластие"), наполняется новым содержанием понятие "джахилийя" (ранее доисласмкое многобожие, а теперь - характеристика "греховного" по сути правящего режима.

Третий этап характеризуется расколом движения на сторонников насильственных методов достижения своих целей и тех, кто опирался на убеждение. Первые - многочисленные экстремистские и откровенно террористические группы, о которых пойдёт речь ниже, а вторая часть - нынешние "Братья-мусульмане", пытающиеся легализовать своё существование в современном Египте.

За указанными событиями последовал внутренний кризис организации и религиозного экстремистского движения в целом. Новейший период в истории исламского экстремизма в Египте связан с именем Сейида Кутба, которого многие исследователи справедливо называют одним из основателей современного исламского экстремизма вообще.

С.Кутб родился в 1906 г. (по некоторым данным в 1907 г.) неподалёку от города Асьют, Верхний Египет. Получив специальность учителя (как и Хасан аль-Банна), он занялся литературной деятельностью. (Известны его стихотворные сборники "Забытый берег", "Деревенское откровение"). Будучи критиком, в своё время поддержал тогда молодого и начинающего писателя Нагиба Махфуза, будущего лауреата Нобелевской премии. В 1946 г.

¹ Mitchel PR. The society of the Muslim Brothers - L., 1969., p. 157.

вышло в свет произведение Кутба "Книги и личности (люди)", составленное из его литературных рецензий, написанных в разное время.¹ Любопытно, что в начале своей общественно-политической деятельности С.Кутб придерживался модернизаторских, прозападных взглядов.

Поворот в его взглядах произошёл после признания Западом в 1947 г. Государства Израиль, которое он расценил как предательство. Будучи в США в 1949-51 гг. Он столкнулся с антиарабскими и антиисламскими настроениями западного общества, что окончательно повернуло его в сторону ислама. В 1951 г. он вступил в организацию "Братья-мусульмане", а к 1954 г., когда он был арестован в связи с запретом Ассоциации, уже возглавлял отдел пропаганды и считался одним из её ведущих идеологов. Десять лет тюремного заключения лишь способствовали радикализации его воззрений. Именно находясь в заключении, он написал две свои основные работы - "Под сенью Корана" ("Фи зыляли-ль-Кур'ан") и "Вехи на пути" ("Маалим фи-т-тарик"). Всего им написано более 25 произведений религиозного характера. Основными, кроме двух упоминавшихся, считают "Битва ислама и капитализма" ("Мааракат уль-ислам ва ра'смалийя"), которая содержит критику капиталистического общества, и "Социальная справедливость в исламе" ("аль-адаля аль-иджтимаийя фи-ль-ислам"), в которой он рассматривает социально-политические аспекты исламской идеологии.

Став главным идеологом «Братства», С. Кутб подверг резкой критике политику компромиссов с режимом короля Фарука (правил Египтом с 1936 по 1952 гг.), которую проводил родоначальник Ассоциации Хасан аль-Банна. Достижение политической власти «Братьями-мусульманами» было выдвинуто Сейидом Кутбом в качестве основной цели их движения. Прежняя половинчатая тактика «Братства» по отношению к властям была заменена призывом Сейида Кутба к борьбе с правителями, и подданными общества «невер-

¹ См.: Коцарев Н.К. Писатели Египта. - М., 1976.

ных», особенно усилившимся после антимонархической революции 1952 г. и прихода к власти организации «Свободных офицеров».¹

Спустя год пребывания на свободе С.Кутб вновь арестовали и повесили за участие в антиправительственном заговоре в 1965 г. (По другим данным - в 1966г.)

"В 1965 г. Национальная ассамблея Египта обвинила "братство" в том, что оно является террористической организацией, извращающей понятие джихада и замышляющей государственный переворот. Сайд Кутб открыто призвал к свержению Насера, что вызвало новую волну массовых арестов".²

Сейид Кутб по праву может считаться духовным отцом современного исламского экстремизма. Так, например, профессор Каирского университета Али Хиляль Дессуки считает, что почти вся их [исламских экстремистов] идеология содержится в "Вехах на пути".³ Мухаммед Хасанейн Хейкал пишет, что книги С. Кутба стали Библией исламских экстремистов.⁴

Что же представляла собой политика следующего президента АРЕ Анвара Садата по отношению к религиозным экстремистам? Отметим, что именно за время его правления появились террористические организации, использовавшие исламскую риторику в своей идеологии, г "Братья-мусульмане" по существу с этого времени перестали быть экстремистской организации, переключившись на легитимные формы политической борьбы. Каким образом произошёл этот генезис?

Любая политическая группа или организация, подвергающаяся преследованиям со стороны властей, претерпевает радикализацию своих взглядов. Именно это и произошло с "братьями". Насилие порождает насилие и по прошествии времени вовсе неважно "кто начал первый". К началу 70-х годов Ассоциация была фактически разгромлена и поэтому переживала глубокий внутренний идеологический и организационный кризис, что порождало поиски дальнейших путей развития. Начался процесс дифференциации различ-

¹ Поляков К.И. Исламский фундаментализм в Судане. - М., 2000. С. 25.

² Махорин В. "Братья-мусульмане: выходящие из подполья.// Независимая газета. 1997г, 25 декабря.

³ Цит. по: Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М, "Наука", 1990, с. 32.

⁴ Хейкал М.Х. Указ. соч., с. 135. Цит. по: Коровиков А.В. Там же.

ных групп внутри организации. Причём, процесс это носил скорее идеологический, чем территориальный характер. Спорили и размежёвывались по принципу различия во взглядах на формы и методы деятельности. Таким образом, и произошло разделение "Братьев-мусульман" на "умеренных" и экстремистов, которые создали свои собственные организации и группы.

В первой половине 70-х гг. исламисты получили мощную поддержку с неожиданной стороны: А. Садат решил опереться на них в своей борьбе с "левыми" силами. "Когда в 1971 г. Садат чуть не был отстранён от власти сторонниками курса покойного президента Насера, он понял, что, чтобы сохранить за собой президентское кресло, ему необходимо, с одной стороны, обзавестись сильными политическими союзниками, а с другой - ликвидировать влияние насеризма в широких массах населения. Для достижения этих целей он сделал ставку на ислам - ставку, которая, поначалу дав желаемые результаты, через десять лет привела к его гибели".¹ В принципе, это решение Садата вполне объяснимо: нация нуждалась в новой идеологии, национальной идее.

И такой идеей вместо "арабского национализма" Гамаля Абдель Насера могла стать идея исламская, тем более что она представляет собой законченную религиозную, философскую, политическую, социально-экономическую, общественную, культурную систему и не требует каких-либо дополнительных доработок идеологического порядка. Но вместе с тем использование ислама в качестве государственной идеологии, государственной религии требует коренной перестройки всей политической системы, подлаживания под неё общественных и экономических механизмов. Иначе говоря, надо "жить по исламу".

Использование ислама в качестве инструмента политической борьбы (даже временно) чревато последствиями. Это слишком самодостаточная религия, чтобы быть всего лишь средством в политической борьбе. Ислам обладает некой абсорбирующей, всепоглощающей силой. Религия, созданная,

¹ Коровиков А.В. Указ. соч., с. 27.

чтобы управлять, а не быть управляемой, не терпит того, чтобы её использовали в своих узких целях.

Тем не менее, Садат пошёл именно по этому пути. Его деятельность имела два основных направления: освобождение из тюрем экстремистов и поддержка, а то и создание, исламских общественных организаций в высших и специальных учебных заведениях - так зарождались "гамаат исламийя" ("исламские группы"). В 1971 году он встретился на территории Саудовской Аравии с находившимся там в эмиграции одним из лидеров "Братьев-мусульман" Саидом Рамаданом.¹

В принятую в 1971 г. новую конституцию было включено положение, согласно которому равноправие женщин с мужчинами должно осуществляться таким образом, чтобы при этом не нарушались мусульманские правовые нормы.² В Египте издавались сотни книг ведущих исламских теоретиков (Сейида Кутба, Мухаммеда Кутба, Мухаммеда аль-Бахи, Абд аль-Карима аль-Хатыба и других), в которых содержались призывы отвернуться от "безбожного материализма", выдвигались в противовес социализму ... идеи построения "мусульманского общества".³ Более того, ислам объявляется государственной религией (статья 2 Конституции 11 сентября 1971 г.), а "конституционная реформа 22 мая 1980 г. превращает шариат в источник законодательства". "Заигрывая с исламскими экстремистами, А. Садат пытался подчёркивать своё родство с "Братьями-мусульманами", заявлял, что "восхищается" Хасаном аль-Банна, основателем "братства". Пятничные моления Сада-та в мечети становились достоянием египетской... прессы".⁴

При Анваре Садате начал действовать закон (1978 г.), согласно которому лицам, чьи воззрения противоречат мусульманскому вероучению, за-

¹ Тегин Ю.Л., Филоник А.О. Исламский экстремизм в Египте (70-ые годы). - Ислам: проблемы идеологии,
права, полигики и экономики. - М., 1985, с. 191.

² См.: Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. - М., 1986, с. 139.

³ Зарубежный Восток: особенности идеологии и политики. • Ташкент, 198S, с. 49.

⁴ Жданов Н.В., Игнатенко А.А. ислам на пороге XXI века. - М., 1989, с. 78.

прещено было занимать ключевые посты в административном аппарате, в профсоюзах, выступать в печати, по радио, телевидению.¹

"Садат освободил из-под ареста и амнистировал большую группы членов Ассоциации, в том числе её "верховного наставника" Омара Тлемса-ни". Они получили разрешение на издание своих печатных органов "ад-Да'ва" ("Призыв") и "аль-И'тисам" ("Руководство"). Садат помиловал также осужденного при Насере на пожизненное заключение лидера экстремистской группировки "ат-Такфир ва-ль-хиджра" Ш.А. Мустафу, распорядившись выпустить его на свободу.³ "Символом примирения между "Братьями-мусульманами" и правящим режимом стала встреча А. Садата с "верховным наставником" "братства" Омаром Тлемсани в сентябре 1979 г. в Исмаи-лийе".⁴ (Хотя непосредственно перед своей гибелью Садат вновь посадил его в тюрьму).

Обострение социально-экономических противоречий, углубление политического кризиса, распространение атмосферы безысходности привели к тому, что связанные с народными низами, мелкими торговцами, интеллигенцией "фундаменталистские организации (которых во второй половине 70-х гг. насчитывалось уже около ста) стали оказывать всё большее сопротивление политике режима.⁵ В сознании приверженцев фундаменталистских идей, «исламский порядок» ассоциируется, главным образом, с прекращением правового нигилизма. В условиях бездействия существующих законов, шариат, являющийся сводом «вечных, непреходящих законов, установленных Аллахом, становится универсальной правовой основой жизни общества. Кроме того, «исламский порядок» предусматривает социальную справедливость. Кемп-Девидский договор перечеркнул все усилия президента, направленные на укрепление отношений с исламистами, а также привели к бойкоту Египта

¹ Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. - М, 1984, с. 558.

² Медведко Л.И., Германович А.В., Именем Аллаха... Политизация ислама и исламизация политики. -
М., 1988, с. 102.

³ См.: Степанов P.M., Некоторые наблюдения относительно современных процессов в исламе (на примере
Египта). - Ислам в истории народов Востока. Сборник статей. - М.,1981, с. 187.

⁴ Жданов Н.В., Игнатенко А.А., Указ. соч., с. 80.

⁵ IV Всесоюзная конференция африканистов. Африка в 80-ые годы: итоги и перспективы развития. (Москва,
3-5 октября 1984 г.) тезисы докладов и научных сообщений. Вып. IV, ч. I. - М., 1984, с. 38.

остальным арабским миром. Как писал бывший премьер-министр Ливана Ш. Ваззан: "Садата убил Кемп-Девид". А по оценке газеты "Нью-Йорк тайме", Египет рассматривали как "самую уязвимую страну с точки зрения исламского восстания наподобие того, что привело к изгнанию шаха".¹

Какие факторы способствуют радикализации исламистского движения? Ряд исследователей полагает, что переход к вооруженной борьбе обусловлен непосредственно идейными установками радикальной исламистской идеологии. Нередко радикализация является ответом исламистов на репрессии, чинимые властями. Радикализация также может объясняться негативным опытом и влиянием аналогичных движений извне. Безусловно, данные факторы не противоречат, а, напротив, скорее дополняют друг друга. Необходимо учитывать их именно в коррелятивной связи друг с другом для более объективной оценки указанных процессов. Кроме того, следует признать, что идеологическая экспансия экстремистского ислама с открытыми политическими амбициями куда опасней практики исламистов - терактов и вооружённых действий.

Чтобы понять, что именно привело к такому повороту событий, следует подробно остановиться на том, что конкретно представляло собой экстремистское исламское движение в стране. Теперь это не единое, хорошо организованное некое подобие "братства". Как уже указывалось выше. Религиозных экстремистских групп в Египте насчитывалось более ста. Рассмотрим основные из них, а также их идеологию и методы борьбы за власть.

Одной из наиболее крупных и активных экстремистских исламистских группировок в Египте является "Гамаат муслимин" ("Общество мусульман"), начало деятельности, которой следует отнести к 1972 г. Эта группа "прославилась" в 1977г. после похищения и убийства её членами бывшего министра по делам вакфов шейха аз-Захаби, который боролся с идеологическим принципом экстремистов "ат-Такфир ва-ль-хиджра" ("искупление и ис-

¹ Цит. по: Азия и Африка сегодня. 1985, № 5, с. 38.

ход, слово "такфир" можно перевести также и как "обвинение в ереси и неверии"). (Подробно этот принцип был рассмотрен в первой главе.)

После признания в 1978 г. Верховным военным трибуналом АРЕ деятельности этой организации незаконной, она поменяла своё название на "ат-Такфир ва ль-хиджра". К этому времени в её рядах насчитывалось около 4 тысяч членов. Лидер - Шукри Ахмад Мустафа, неоднократно арестовывавшийся ещё с 60-х гг. Благодаря попустительству властей "ат-Такфир ва ль-хиджра" удалось установить контроль над студенческими ассоциациями университетов Каира, Александрии, Асьюта, Миньи, Аль-Мансура и др. Внутри самой группы можно выделить два течения: сторонники наиболее жёсткой линии, которые обвиняли в ереси всё население Египта, кроме самих себя и так называемая "Динамичная группа" ("аль-гамаа аль-харакийя"), которая распространяет "такфир" лишь на правителей. Любопытно, что членами группы являлись также женщины и дети, таким образом, создавался некий прообраз "нового исламского общества".¹

В 1977 году после убийства боевиками «Такфир ва-ль-хиджра» бывшего министра по делам вакуфов Хусейна аз-Захаби, организация была разгромлена, а ее лидер Мустафа Шукри казнен. Тем не менее, в конце ноября 2000г. появились сведения о том, что в Каире, в Имбабе - бедном районе традиционного влияния исламистов - были арестованы 15 сторонников радикального исламизма. В качестве главного обвинения им инкриминировалась попытка воссоздания организации «Такфир ва-ль-хиджра», идеи которой они проповедовали.

В середине 90-х годов «Такфир ва-ль-хиджра» предпринимала попытки возобновить деятельность, полностью приостановленную с конца 80-х годов в результате успешных операций египетских сил безопасности. Так лидер «Такфира» Мухаммад аль-Амин Абдель Фаттах, используя накопленный капитал, пытался восстановить структуру организации, ее зарубежные филиалы (Судан, Йемен, а также в некоторых европейских странах). Крайний

¹ "Newsweek", 1981, № 16, с. 19. Циг. по: Тегин Ю.Л., Филоник А.О., Указ. соч., с. 196.

радикализм лидера «Такфира» стал причиной усиления разногласий в руководстве группировки. Часть ее во главе с Вахидом Усманом вышла из состава руководства организации, сформировав свое собственное крыло. В настоящее время руководит группировкой Раджаб Макдур, по некоторым данным он находится в Йемене.

Другая крупная экстремистская по своей идеологии й террористическая по методам деятельности организация - "аль-Джихад" /"Гихад" на египетском диалекте/ ("Священная борьба"). Другие названия - "аль-Джихад аль-исламий", "аль-Джихад аль-Мукаддас". Д.А. Трофимов считает, что все эти названия были введены в научный оборот египетской прессой, а сасоназ-вания болыпиства подобных организаций звучат как "Гамаа Исламийя би Мыср" ("Исламская ассоциация Египта").¹ В 1980 (по некоторым данным в 1981 г.) она была переименована в целях конспирации в "Джихад исламий" или просто "Джихад". Ныне организация называется "Талиат аль-фатх" ("Предвестие победы"). Её неофициальная штаб-квартира находится в настоящее время вне территории Египта, в Лондоне. Главное внимание уделяется проповеди идеи священной войны. Упор при этом делается на свержение существующего строя. У организации были три лидера: религиозно-духовный Абд ас-Салям Фарадж, военно-организационный Абуд аз-Зумра, подполковник египетской контрразведки (по другим данным - военной разведки), казнённый в 1981 г. (ныне военное крыло возглавляет Абдель Махмуд ас-Сыям, арестованный в 1994 г.). Почётным же лидером "джихада" является Омар Абд ар-Рахман, слепой шейх, полулегендарная личность, который в настоящее время отбывает пожизненное заключение в США за причастность к взрыву во Всемирном торговом центре в Нью-Йорке в 1993 г. В 1980 г. духовный наставник издал фетву (богословско-правовое заключение на основе шариата)², в которой провозгласил войну против неверных правителей в рамках известной формулы "джихад". В 1981 г. во время военного

¹См. Трофимов Д..А. Оппозиционные религиозно-политические группировки в Египте (на примере органи
зации "Джихад"). В сбор.: Современный ислам: политико-идеологические и социально-экономические про
блемы. - М., 1990.

² Ислам. Энциклопедический словарь. - М., "Наука", 1991, с. 352.

парада президент Анвар Садат был убит боевиком этой организации Халедом аль-Исламбули. На счету группы организация массовых беспорядков, столкновения с полицией, поджоги увеселительных заведений, нападения на иностранных туристов и пр.

Руководство организацией осуществлялось Консультативным советом (Маджлис аш-шура). Необходимо заметить, что, в отличие от других подобного рода групп, в "Джихаде" все решения принимались только на коллективной основе. Совет имел функциональную и региональную структуру. В его рамках действовали три комитета, занимавшихся соответственно распространением пропагандистских изданий (комитет пропаганды), сбором финансовых средств (экономический комитет), и подготовкой оружия, боеприпасов и транспортных средств (комитет снаряжения).¹ Также в его рамках действовали 6 географических подразделений, которые состояли из подгрупп и возглавлялись амирами.

По сравнению другими экстремистскими группировками, приём членов в "Джихад" был упрощён. Хотя это не означало доступа к секретной информации и тайным акциям ассоциации. Также как и "Гамаат муслимин" ("Такфир валь-хиджра") "Джихад" предоставлял своим членам жилище, но не в целях "ух°Д^а от общества" (хиджры), а для решения элементарных соци-альнх запросов. Фарадж и другие лидеры группы всячески призывали активную деятельность "в миру" с целью привлечения новых членов среди самых разных слоев общества.

В 1986-87гг. «Джихад» активизировала свою террористическую деятельность. Считается, что боевиками именно этой группировки были убиты министр внутренних дел Египта Исмаил Набави, главный редактор журнала «аль-Мусаввар» М.Ахмед. После серии новых арестов от организации откололась группа в 50-70 человек во главе с Сафти Абдель Гани. Группа получила название «Возрожденные из огня» («Спасшиеся от огня»). Убийство председателя египетского парламента Рифаата Махгуба в ноябре 1990г. при-

¹ См. Трофимов Д..А. Указ. соч., сс.87-88.

писывают именно этой группировке. В ответ власти развернули широкомасштабную антитеррористическую кампанию, в ходе которой было арестовано около 4 тысяч членов «Джихада», в том числе лидер военного крыла этой организации Д.Х.Ибрагима и Абдель Гани (арестован в Каире в июле 1991г.)

Руководителем «Джихада» является ставший всемирно известным как «правая рука» «террориста №1» Усамы бен Ладена Айман аз-Завахири. Ка-миль Айман Мухаммад аз-Завахири родился в 1951г. в состоятельной египетской семье, окончил медицинский факультет каирского университета. В конце 70-х примкнул к известной экстремистской организации «Джихад». В 1985г. среди тысяч египтян перебрался в Афганистан, где работал полевым медиком. К концу 80-х вошел в руководство «Джихада», а в начале 90-х возглавил организацию «аль-Джихад аль-джедид» («Новый джихад»), костяк которой составили его бывшие соратники, осевшие на территории Афганистана и по тем или иным причинам не вернувшиеся в Египет. В отличие от «старого» «Джихада» эта группировка акцент в своей деятельности сделала не на массовых акциях, а на единичных акциях, в основном, направленных против представительств Египта за рубежом (взрывы посольств АРЕ в Болгарии, Пакистане, Швейцарии), а также против египетских политиков. В середине 90-х аз-Завахири находился на территории нескольких стран - Швейцарии, Болгарии, Турции, Азербайджана, Албании. После ареста и высылки в Египет из Албании многих его сторонников перебрался в Афганистан, где примкнул к Усаме бен Ладену и стал фактически «вторым» человеком в «аль-Каиде». В 1999г. Айман аз-Завахири официально сложил с себя полномочия руководителя «Джихада», возглавив т.н. «Армию освобождения святынь ислама».

Отметим, что доктрина организации «ат-Такфир ва-ль-хиджра» состоит в том, что только ее члены принадлежат к так называемой «спасшейся группе». Таким образом, все остальные - «неверные». Борьба же с обществом неверных вменяется истинным мусульманам в обязанность. При этом подразумевается, что вести она буде поэтапно через исход (хиджру) к воз-

99 врату для исламизации общества.

«Джихад» видит в вооруженной борьбе против общества неверных единственный вид политической борьбы, в которой должны принимать участие все мусульмане. При этом всякие другие формы политического участия (участие в законодательном процессе, выборы, работа в органах местной власти) ими отрицаются полностью.

Обе эти организации активно внедрялись в армейские круги, причём весьма успешно. Достаточно вспомнить лишь группу майора египетской армии Исама ад-Дина Мухаммеда Камаля аль-Камри из командно-штабного подразделения бронетанковых войск, который сумел завербовать 1 бронетанковый батальон египетской армии (750 человек и 31 танк).¹

В общем "Гамаат исламийя" представляют собой более 40 террори-стических группировок. Это "Гихад аль-Гедид" ("Новый джихад"), которая организовала в Асьюте после убийства Садата настоящее восстание, "Муназ-замат тахрир исламий" ("Организация исламского освобождения"), под руководством Салиха Сарийи, "Спасающиеся от адского пламени", члены этой группировки совершили в 1987 г. нападения на двух бывший министров внутренних дел страны Хасана аль-Башу и Набави Исмаила, "Молодёжь Мухаммеда", действующая, в основном, в сельской местности, "Кутбисты", последователи С. Кутба, "аль-Акса", названная в честь мечети Аль-Акса в Иерусалиме, а также различные "Ниспосланные с небес", "Совершенные", "Праведники", "Фармавиты", "Самавиты" (последние две названы по имени своих руководителей), "Воинство милосердного Аллаха", "Клятва верности", "Эмират", "Партия Аллаха" и многие другие. Подобного рода группы, несмотря на громкие названия, зачастую весьма малочисленны и непостоянны по своему составу.

¹См. Рифаат Сейид Ахмад. "Почему они убили Садата?" - Каир, 1986. Цит. по: Трофимов Д.А. Указ. соч.,
с.97.

² "The Middle East" - London, 1988, Febraaiy. Цит. по: БПИ №47, ТАСС, 6 апреля 1988, с. 35.

³ Данные об экстремистских и террористических организациях получены из указанных выше источников,
отечественных и зарубежных средств массовой информации.

100

Говоря о "экстремистско-террористическом сообществе" Египта, необходимо заметить, что объединение его в одну группу (т.н. "Гамаат исла-мийя" - "Исламские группы") носит весьма условный характер. Собственно говоря "исламские объединения" или "ассоциации"представляют собой первоначальные структурные ячейки большинства неправительственных религиозно-политических организаций (НРПО). Это многочисленные, относительно небольшие организации. Состоят они, в основном, из настроенной воинственно и агрессивно молодёжи, которая по признанию самих религиозных деятелей, имеет весьма туманное представление об исламе. Эта молодёжь, попавшая под влияние пропаганды того или иного экстремиста или террориста, становится послушным орудием в руках руководителей тайных обществ. "При этом обстановка секретности и жёсткой дисциплины, которая поначалу привлекает молодёжь в исламские общества становится впоследствии непреодолимым препятствием на пути тех. Кто хотел бы выйти из них".¹

"Отношения между исламским движением и правящим режимом в Египте развиваются циклами, каждый из которых длится четыре-шесть лет. В течение этого периода исламское движение набирает силу до тех пор, пока не происходит столкновение с правительством. Открытая борьба заканчивается разгромом воинствующих исламских сил, которые отступают в тень. Затем они вновь начинают набирать силу, и совершается новый цикл",- так говорил в 1982 г. профессор политической социологии Американского университета в Каире, руководитель научного «Центра Ибн Халдуна», член Центра стратегических исследований «аль-Ахрам», доктор Саад ад-Дин Ибрагим, анализируя развитие ситуации в стране через год после убийства Садата".² События последующих лет, происшедшие в АРЕ дают нам основания считать, что этот прогноз сбылся.

Активная социальная политика исламистов (помощь беднякам, создание сети бесплатных больниц, организация патрулирования в борьбе с пре-

¹ Ефремов В. Исламский экстремизм в Египте. - БПИ № 154, ТАСС 8 августа 1986, с. 30.

² Там же., с. 28.

102

2.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА ЭКСТРЕМИСТСКИХ ГРУПП. ОБОСТРЕНИЕ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ

В 1985-1986 гг. произошёл следующий всплеск исламского экстремизма. Способствовало этому то, что к 1985 г. после нескольких лет относительно процветания и стабильности, явившихся результат от благоприятных внешних факторов, в Египте вновь явственно проступили черты социально-экономического кризиса. Всё громче раздавались призывы к прямому введению шариата в качестве основы законодательства. Лидером этого движения были не "Братья-мусульмане", а шейх Хафез Саляма, имам (настоятель) мечети ан-Нур в каирском районе Аббасийя. (Этот район, в котором проживают, в основном, деклассированные элементы, является одним из оплотов фундаментализма в стране).

Весна 1985 года отмечена разрастанием противостояния между исламистами и правительством. Власти закрыли мечеть "ан-Нур" (место проповедей экстремистов). Затем, когда мусульмане начали использовать для молитв близлежащий парк, одна из правительственных организаций начала бурить землю, затопив территорию водой и практически превратив её в болото. В ответ последовали акции протеста. Этот небольшой эпизод весьма характерен как пример непродуманной политики властей, имеющий далеко идущие последствия. В июле правительство арестовало десятки ортодоксов, включая их радикально настроенного лидера 70-ти летнего шейха Хафеза Саламу.¹

В столице и других крупных городах исламисты устраивали беспорядки, организовывали шествия, распространяли листовки. 13 июля 1985 г сам Саляма и 46 его сторонников были арестованы. Волна арестов прокатилась в эти дни по Александрии, Файюму, районам Южного Египта.²

¹Грин Дж. Египет: напряжённость, вызванная активизацией мусульманских фундаменталистов.// Ньюсуик,
1985, 5 июля. Цит. по: ТАСС, 1985, 20 июля, БПИ № 161, с.37.

² Маляров А. Правительство и исламские группировки в Египте. - БПИ № 205, ТАСС 22 октября 1985, с. 38.

103

"Разгром группировки Салямы, однако, никоим образом не свидетельствует об окончании войны между правительством и фундаменталистами. Скорее это ещё одна иллюстрация того, насколько гибкой стала тактика "приверженцев ортодоксального ислама". Если несколько лет назад антиправительственные выступления одной группы немедленно были бы поддержаны всеми остальными, то сегодня налицо обратная картина. Как только Са-ляма пошёл на прямую конфронтацию с Мубараком и его кабинетом, остальные организации отошли от него... Лидер умеренных "братьев-мусульман" Омар Тлемсани заявил...: "Подобная открытая конфронтация не может привести к достижению наших целей".¹

Необходимо отметить, что политическая платформа террористических исламских группировок в Египте свидетельствует об их тесной связи с организацией "Братья-мусульмане", с которыми они расходятся лишь в средствах достижения цели - установления нового социального порядка, основанного на принципах ортодоксального ислама. Для второго поколения "братьев-мусульман" в целом характерно представление об обществе как о неверующих, находящихся в состоянии "джахилийи", что исходило из особенно строгой интерпретации ислама, согласно которой настоящий мусульманин - только тот, кто выполняет все религиозные предписания, а тот, кто исполняет их частично, - "неверный". Поэтому современное общество - общество "неверных", и истинный мусульманин должен покинуть его, переселиться из него (идея "хиджры") и основать истинно исламское общество.

В 80-ые года в Египте весьма популярны стали "завии" ("кружки"), пропагандирующие идеи исламизма. Члены экстремистских групп проникли в госаппарат, силовые структуры. На выборах 1987 г. "братьям" удалось провести в парламент 36 депутатов, бурная деятельность которых привела к конфликту с председателем Народного Собрания Рифаатом Магхубом. 12 октября 1990 г. он был убит. Правительство начало принимать активные

'Там же.

² Ibrahim S. E. Anatomy of Egypt's Militant Islamic Groops.- International Journal of Middle East Studies. L. - N. Y., 1980, vol. 12,' 4, pp.433-434. Цит. по : Малышева Д.Б. Религия и общественно-политическое развитие арабских и африканских стран.70-80-е годы - М., 1986, с.46-47.

104

контрмеры. Накануне парламентских выборов 1995 г. около 150 кандидатов-исламистов были арестованы.¹

Тем временем потерпела неудачу и очередная попытка "братьев-мусульман" зарегистрировать свою партию "Аль-Васат" ("Центр"). (Конституция Египта запрещает создавать партии на религиозной или классовой основе). В ноябре 1995 г. суд вынес приговоры 82 членам этой полулегальной ассоциации. Даже, несмотря на заявление верховного наставника "братьев" Мустафы Машхура об отказе от террористических методов деятельности, легализации экстремистов в Египте - дело далёкой перспективы. Правительство не забыло волну насилия, захлестнувшую страну в начале 90-х гг. Так, только в 1993 г. было совершено около 250 терактов. (187 убитых, 400 раненых). В 1994 г. жертвами террора стали 283 человека.² Всего же с 1992 года, когда террористическими группировками был развязан новый виток вооружённой борьбы за власть, от их рук погибли около 1200 человек - мирных граждан, представителей правопорядка и иностранных туристов.³ С другой стороны, за период между 1992 и 1996гг. было приговорено к смертной казни 74 исламиста.⁴ По оценкам "Уолл-стрит джорнэл", в египетских тюрьмах находятс около 20 тысяч исламистов.⁵

В апреле 1994 г. в Асьюте (египтяне называют его "мадинат-уль-ирхаб" - "город террора") был убит один из самых опасных террористов Хамди Махмуд Рашуан. А неделю спустя в Каире застрелили генерала полиции Рауфа Хейрата, тайно координировавшего общеегипетскую программу по борьбе с религиозным терроризмом. Отсюда можно сделать вывод не только об осведомлённости, но и о серьёзности намерений, силе и готовности

¹ Беляков В. Новая попытка создания фундаменталистской партии. // "Азия и Африка сегодня", 1996, № 9, с.
27.

² Антонов А. Фнудаментализм в Египте - "Компас", № 16. ИТАР-ТАСС, 18 апреля 1996, с. 26.

³ Антонов А. Египет: борьба с исламским экстремизмом.// Компас № 38-39, ИТАР-ТАСС, 28 сентября 1999
г., с. 88.

⁴ Kienle E. More than a Response to Islamism: The Political de-liberalization of Egypt in the 1990s. //Middle East
Journal. - Washington. 1998- Vol.52, #2.- p.222. Цит. По: Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная ли
тература. Сер.9. Востоковедение и африканистика: РЖ/РАН. ИНИОН. - М, 2000, №1, с.75.

⁵ Мусульманские милитаристы переходят к законным операциям. //См. Уолл-стрит джорнелл, Реферат ста
тей "Радикальное изменение стратегии воинствующих мусульман.", 1997. Цит. по: ИТАР-ТАСС, 09 октября
1997, Компас №41, с. 76.

105

экстремистов идти на любые меры. Ещё через неделю была разгромлена группировка, которую возглавлял руководитель военного крыла "Джихада" Абдель Махмуд ас-Сыям. Наиболее кровавым оказался 1995 год, когда в вооружённой борьбе между исламистами и правоохранительными органами было убито в общей сложности 400 человек. Почти 200 из них являлись экстремистами.

В июне 1995 г. в Аддис-Абебе было совершено покушение на президента АРЕ М.Х. Мубарака. По свидетельству арабских политологов, это было связано с похищением одного из лидеров гамаат исламийя Талаат Касема. Затем последовала серия терактов в Хорватии, Швейцарии, акции против египетских посольств в Исламабаде (17 служащих были убиты, 59 ранены) и в Софии. Были совершены покушения на жизнь бывшего премьер-министра Атефа Сидки, министра информации Сафвата Шерифа, лауреата Нобелевской премии писателя Нагиба Махфуза. Следует отметить, что в ходе проводившихся расследований выяснилось, что сами лидеры указанных экстремистских организаций находятся за рубежом (в Великобритании, Франции, Пакистане, Судане), откуда и планируют свои операции.

Поэтому руководство Египта рассматривает проблему исламского терроризма как требующую привлечения для своего решения усилий всего мирового сообщества. На это направлены многочисленные призывы президента Мубарака о необходимости бороться с этим злом сообща и созыв по его инициативе международного совещания по борьбе с терроризмом в марте 1996 г. в Шарм аш-Шейхе, на которое съехались главы многоих государств и правительств, в том числе России, США, Франции, Великобритании, Саудовской Аравии и др. Итогом встречи стало подписание документа, предусматривающего ряд мер по борьбе с терроризмом.

17 ноября 1997 года в Луксоре шестеро террористов расстреляли 62 человека, из них 59 иностранных туристов. Это событие вызвало широкий резонанс как в самом Египте, так и за пределами страны. Ущерб, нанесённый

¹ Антонов А. Фундаментализм в Египте - "Компас", № 16. ИТАР-ТАСС, 18 апреля 1996, с. 26.

106

экономике страны оценивался в несколько миллиардов долларов. Теракт был решительно осуждён всеми слоями египетского общества. Впервые после убийства А.Садата ведущие религиозные авторитеты Египта (среди них -доктор Махмуд Хамди Закзук, министр по делам вакфов, доктор Наср Фарид Василь, верховный муфтий республики, доктор Таха Мустафа Абу Каришах, ректор Университета аль-Азхар, доктор Мухаммад Сейид Тантави) совместно выступили с заявлением, ставящим террористов вне закона.¹

Необходимо заметить, что нынешний шейх аль-Азхар - Тантави, в отличие от своего предшественника Гад аль-Хакка, умершего весной 1996 г., солидарен с руководством страны в решении большинства спорных вопросов религиозного характера. В своём послании к участникам международного семинара «Современный мир и терроризм», который проводился в Каире в мае 1996г., он писал: «Тот, кто занимается террором от имени ислама, будет проклят исламом».

Трагедия, происшедшая в Луксоре поколебала уверенность властей, что они полностью контролируют ситуацию в стране. Режим борется с терроризмом на улицах, так как эта борьба была навязана ему. В остальном продолжается политика умиротворения исламского движения. Например, по местному телевидению постоянно выступают многочисленные религиозные проповедники фундаменталистского толка. Безусловно, это не может заменить тот национальный диалог и те конкретные меры, которые должны привести к установлению гражданского мира в стране.

В июле 1992г. Народное собрание Египта приняло закон о борьбе с терроризмом, который предусматривает резкое ужесточение наказаний за экстремистскую деятельность. Тогдашний министр юстиции АРЕ Фарук Насер дела упор на борьбу с этим явлением силами всего населения страны, а

¹ Al-Azhar, vol. 70/8 (December 1997), pp. 1228-1230.

² The World and Terrorism. Documents of the preparatory committee of the International Seminar on Terrorism.
Cairo. 1996.30 May.

107

не только властей. «На каждом гражданине лежит ответственность за искоренение терроризма любыми возможными средствами».¹

Оставался нерешенным вопрос использования исламистами мечетей в своих целях. Для изменения ситуации египетскими властями в 1996 г. был принят рассчитанный до 2000г. план перевода под контроль Министерства вакуфов около 30 тыс. небольших мечетей. «Тем самым устанавливался контроль над сбором пожертвований, которые служили одним из источников финансирования исламских группировок. Кроме того, были проведены аудиторские проверки финансовой деятельности Ассоциации "братья-мусульмане", профсоюзов врачей, адвокатов, инженеров, фармацевтов, которые, по данным властей, поддерживали экстремистов. К августу 1996 г. благодаря соглашениям о сотрудничестве в области безопасности, подписанным Египтом с рядом стран, МВД АРЕ во многом удалось решить проблему перехвата поступлений из-за границы средств, предназначенных исламистам».²

В Имбабе (Макфа гарбийя), бедном пригороде Каира с населением в один миллион жителей, активисты одной из радикальных исламских групп фактически установили полный контроль над районом, вынуждая женщин носить хиджаб (чадру), закрывая видео-магазины и пр. К 1997 г. правительству удалось потеснить исламистов. Кроме того, что за решёткой оказались более 500 экстремистов, была разорена сеть созданных ими больниц и школ, а частные мечети либо закрыты, либо взяты под контроль государства, правительство вложило миллионные средства в улучшение социального обслуживания местного населения. В результате влияние исламистов сократилось.³

В 1997г. при правительстве страны была образована Межведомственная рабочая группа по координации деятельности правоохранительных органов, учреждений пропаганды и просвещения, министерств и ведомств соци-

¹ ИТАР-ТАСС. 1992, 16 июля. Серия «СВ»„ л.З.

² Бабкин С.Э. Движения политического ислама в Северной Африке. Институт изучения Израиля и Ближнего
Востока. -М., 2000, с.51.)

³ Мусульманские милитаристы переходят к законным операциям. //См. Уолл-стрит джорнелл, Реферат ста
тей "Радикальное изменение стратегии воинствующих мусульман.", 1997. Цит. по: ИТАР-ТАСС, 09 октября
1997, Компас № 41, ее. 76-77.

108

ального и экономического блока правительства. «Значительная роль в этой системе отводилась Высшему суду безопасности, членами которого назначались армейские офицеры. По характеру действий и полномочий он соответствовал чрезвычайному трибуналу». Кроме того, была разработана специальная программа по борьбе с терроризмом. В рамках её реализации в 1997г. были приняты дополнительные меры по усилению противодействия исламскому экстремизму, расширены полномочия Главного управления государственной безопасности МВД, увеличена численность и усовершенствована программа подготовки кадров. «Новый глава этого ведомства X. Албери, который занял этот пост в 1998г. сумел заметно активизировать антитеррористическую деятельность в Египте».¹

В 1997 году отбывающие пожизненное тюремное заключение по делу Анвара Садата лидеры "аль-Гамаа аль-исламийя" выступили с воззванием к своим членам прекратить насилие и антиправительственные акции. В 1999 году их призыв был услышан нынешним руководством группировки: было принято решение отказаться от проведения вооружённых операций, как в самом Египте, так и за его пределами. В ответ в мае 1999г. было амнистировано около 1200 членов «Гамаа аль-исламийя», которые раскаялись в содеянном и отказались от идей терроризма. В то же время правительство заявило, что не пойдёт на заключение сделок с исламистами.² Ранее в 1996г. более 1500 исламских экстремистов, осужденных по Закону «О чрезвычайном положении», были освобождены из тюрем по случаю мусульманского праздника Ид аль-Фитр. Всем амнистированным были выданы денежные вознаграждения.³ А в 1998г. было освобождено около 5 тыс. заключённых, осуждённых по Закону «О чрезвычайном положении».⁴

В течение 1999г. некоторые лидеры египетских экстремистских организаций (Салах Хашем, «аль-Гамаа аль-исламийя», лидеры «Джихада» Сайед

¹ Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России. - М, 2001г., с. 96.

² Антонов А. Египет: борьба с исламским экстремизмом.// Компас № 38-39, ИТАР-ТАСС, 28 сентября 1999
г., с. 89.

³ ИТАР-ТАСС. Пульс планеты. 1996, 20 февраля.

⁴ Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России. - М, 2001, с.98.

109

ас-Салмуни, Али Фараг, имам Рифаи Сорур) неоднократно публично заявляли об отказе от использования насилия для достижения своих политических целей. В поддержку этой идеи выступали адвоката Абдель Халим Мансур, Абдель Максуд, специализирующиеся на защите боевиков «аль-Гамаа аль-исламийя», «Джихад», генеральный секретарь «Ассоциации исламских адвокатов» Мунтассар аз-Зайят, журналисты журнала «аш-Шааб» Гамаль Султан, Камаль Хабиб (последний отбыл 11-летнее тюремное заключение за участие в убийстве в 1981г. президента А.Садата. В июне 2001г. были осовбождены также Хамди Абдель Рахман и Исмаил аль-Бакль).

Весной 2000г. правительство приняло решение досрочно освободить из тюрем около тысячи членов радикальных исламистских организаций. Очевидно, что власти стремились таким образом снизить вал критики местных и иностранных СМИ по поводу утвержденного в феврале парламентом Египта продления на три года срока действия в стране закона «О чрезвычайном положении». Вместе с тем, что касается лидеров экстремистов (например, одного из руководителей «аль-Гамаа аль-исламийя» Ашрафа Заки, который выполнял функции по финансовому обеспечению организации, лидеры «Братьев-мусульман» Абдель Монейм Абу Фатух, Махмуд Иззат, Мухаммед Хабиб), то сроки их заключений продлеваются.

15 марта 2000г. министр внутренних дел Египта Хабиб Адли отдал приказ об аресте 48 сторонников «Организации вероотступников» по обвинению в подрыве государственной безопасности. Идеологи организации, исходя их постулата, что нынешний Египет - государство безбожников, призывали своих сторонников отказываться от службы в армии, от обучения своих детей в государственных школах.

Несмотря на то, что, как отмечалось выше, главным объектом, против которого направлена деятельности экстремистов от ислама, являются «другие» мусульмане, тем не менее, столкновений с живущими на территории Египта христианами избегать не удается. Так, в результате вооруженных

¹ См.: аль-Ахбар, 16.03.00г

по

столкновений между мусульманами и коптами-христианами в г.Кошех (Верхний Египет, провинция Сохаг) погибло 18 коптов и 2 мусульманина. В июне 2001г. по Египту (в основном в Каире и Асьюте) прокатилась волна манифестаций коптов, протестующих против публикаций в местной «желтой» прессе материалов, дискредитирующих отдельных представителей коптской церкви. Выступления сопровождались требованиями ко всеобщей забастовке.

В 2000г. властями несколько раз переносилось избрание нового руководства профсоюза адвокатов, в котором сильно влияние «Братьев-мусульман». Профсоюз обвинялся в том, что «братья-мусульмане», контролировавшие его, использовали эту структуру для легализации финансирования совей деятельности. Под нажимом властей в ноябре 2000г. генеральный секретарь «Ассоциации исламских адвокатов» Мунтассар аз-Зайят подал в отставку. Поводом для подобных запретительных мер властей стала также и активизация деятельности «братьев-мусульман» в преддверии парламентских выборов осени 2000г., использовавших профсоюз в качестве политической трибуны, а также акции адвокатов по снятию «внешнего попечительства» над профсоюзом со стороны властей, установленного в 1996г. Аналогичная ситуация сложилась и профсоюзом инженеров. Следует отметить, что исламисты пошли на встречу властям, заявив о своей поддержке кандидатуры правительства на пост генерального секретаря профсоюза ас-Сейида Рагаи Атыя. Тем не менее на состоявшихся 24 февраля 2001г. выборах победу одержал представитель насеристской партии Самих Ашур, «братьям-мусульманам» удалось сохранить контроль над профсоюзом в целом.

В преддверии проводившихся осенью 2000г. парламентских выборов властями были арестованы более 700 активистов Ассоциации «Братья-мусульмане». Большинство из них после формирования Национального собрания были отпущены на волю. В указанный период под особым контролем находились мечети, исламские организации, благотворительные фонды.

Ill

Большинство кандидатов-исламистов вызывались в правоохранительные органы, где им настойчиво предлагалось прекратить предвыборную кампанию. Очевидно, что подобного рода превентивными мерами власти стремились избежать ситуации, сложившейся на парламентских выборах 1995г., когда им пришлось арестовать большинство кандидатов от «Братьев-мусульман» буквально накануне дня голосования. Тем не менее, на выборах 2000 года Ассоциация получила 17 мест в парламенте, став, таким образом, второй по численности (после правящей Национально-демократической партии) фракцией в Национальном собрании Египта. При подведении итогов парламентских выборов министр внутренних дел АРЕ Хабиб аль-Адли подчеркнул, что «любые попытки выхода за рамки действующей конституции, от кого бы они не исходили, будут жестко пресекаться».¹

Власти пытаются внести коррективы в тактику своих действий по отношению к исламистам. "Правительственные банки... ведут трудную конкурентную борьбу с процветающими новыми исламскими финансовыми учреждениями, открывая у себя "отделения исламских операций". Туристические бюро рекламируют "маршруты отдыха мусульман", которые предусматривают посещения святынь или путешествия целыми мусульманскими группами. Продовольственные магазины в угоду фундаменталистам не продают алкогольных напитков и кондитерских изделий, изготовленных с их применением. Ислам сейчас в буквальном смысле стал альтернативным образом жизни в Египте".²

16 декабря 1999г. министр по делам вакуфов, председатель высшего совета по исламским делам доктор Махмуд Закзук выступил в поддержку проводимой правительством АРЕ политики, направленной на поддержку различных форм общественно-религиозной деятельности, проведение различного рода собраний и молений. На эти цели министерство вакуфов истра-

¹См.: аль-Ахбар, 16.11.00г.

² Райт Р. "Тихая" революция: исламское движение вступает в новую фазу.// Крисчен Сайенс Монитор, 6 но
ября, 1987г. Цит. по: ТАСС, 30 декабря 1987г. БПИ № 257, с.43.

112

тило в 199г. 760 млн. ег.фунтов, не считая 140 млн. ег.ф. из собственных доходов министерства. Таким образом, государство стремится поддержать проповедников и улемов, содействует обустройству мечетей, медресе.¹

Однако в этой политике властей по взятию инициативы в свои руки наблюдаются и явные перекосы. Так в 1996г. египетские власти дали согласие на законодательное применение так называемой «хизбы», которая была упразднена в 1955г. при Г.А. Насере вместе с роспуском шариатских судов. Дело в том, что «хизба» требует строго наказывать тех мусульман, которые не принимают участи в пятничных молитвах, нарушают другие предписания Корана. Исламисты стали активно использовать «хизбу» для компрометации представителей египетской интеллигенции, прогрессивных деятелей АРЕ.²

1 июля 2000г. по обвинению «в получении денежных средств из-за рубежа с целью дискредитации Египта перед международным сообществом» был арестован руководитель научного «Центра Ибн Халдуна», члена Центра стратегических исследований «аль-Ахрам», профессор политологии Американского университета в Каире, доктор Саад ад-Дин Ибрагим. С. Ибрагим неоднократно подвергался угрозам со стороны радикалов из-за своей позиции к исламскому фундаментализму, отстаивания интересов коптского меньшинства, а также правозащитных организаций в Египте.³ В июле 2001г. он был приговорен к 7 годам тюремного заключения. Комментируя приговор, египетский президент Х.Мубарак осудил предпринимаемые отдельными общественно-политическими деятелями и правозащитными организациями попытки представить судебные решения как расправу египетских властей над своими политическими противниками.⁴

Вследствие терактов 11 сентября 2001г. произошел всплеск выступлений исламистов и экстремистских элементов в Египте. Так, уже 28 сентября

¹См.: аль-Ахбар, 17.12.99г.

² Коммерсант-Daily. 1996, 24 февраля.

³ См.: аль-Ахбар, 02.07.00г.

⁴ См.: аль-Ахбар, 10.07.01г.

114

ГЛАВА 3. ИСЛАМСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ 3.1. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС В АРАБСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ ЕГИПЕТ

К концу XX века в арабо-мусульманских странах так или иначе все «светские системы правления - от западной парламентской демократии до насеровско-баасистского «социализма», включая военные диктатуры, были испробованы и закончились провалом, если говорить о преодолении нищеты, экономическом подъеме, искоренении или хотя бы уменьшении коррупции, о социальной справедливости, политической эффективности и утверждения арабского мира на достойном месте в современном мироустройстве. Немудрено, что в течение последних десятилетий все громче стали раздаваться голоса, утверждавшие, что первопричиной всех бед арабов были отход от истинного, праведного ислама, от заветов Пророка, стремление рабски копировать системы, созданные чуждой, немусульманской цивилизацией... Вестер-низация, имитация западных образцов жизни была объявлена главным злом».¹ В условиях политического банкротства левой идеологии исламизм представляет собой наиболее организованную политическую оппозицию современный правящим арабским режимам, при этом предлагается всеобщая модель альтернативного развития. «Ввиду отсутствия направляющей идеи и силы, которые были бы способны объединить и сблизить многочисленные группы возмущающихся и протестующих, исламизм играет роль катализатора, создавая из религиозных ценностей основу для сплочения деструктуриро-ванного общества».² Именно эта миссия способствует превращению исламизма в ведущую оппозиционную силу.

Таким образом, налицо появление новой мощной оппозиционной силы существующим правящим режимам в арабских странах. Причем оппози-

¹ Мирский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме).// Мировая экономика и международные отношения, 2002, март, с.42.

Донцов В.Б. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе международных отношений. - М., 2001, с.97.

115

ция эта носит скорее духовный характер и имеет своих апологетов -Ю.Карадави, М.Шахрур и многие другие. Как считает известный арабский современный мыслитель и политолог Мухаммад Шахрур, государство не имеет право определять, что нравственно, а что нет, поскольку сама власть нуждается в критике, в некоей контролирующем органе. «Государство, - пишет он - ,это учреждение, наиболее склонное к разложению,., ибо государство имеет и власть и деньги. Именно поэтому государство больше всех нуждается в законах, направленных на обеспечение и охрану морального поведения». При этом М.Шахрур дает определение истинно исламского общества, которое, по его мнению, является обществом «развивающимся по установленным Богом законам, руководствуется границами Бога при развитии и учреждении гражданского законодательства, базирующегося на основах божьего законодательства и охраняющего права людей, их свободу мнений и демократию, данных человеку Богом, а также преследующее моральное разложение и коррупцию».²

Любопытно, но подобного рода взгляды на политическое устройство современного государства имеют место не только в мусульманских странах в свете процессов фундаментализации религиозного и общественного сознания. Так, например, по мнению председателя Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, основной причиной межрелигиозных является не радикализм тех или иных религиозных движений, а глубокое противоречие между нарастающей секуляризацией современного светского общества и традиционными духовными ценностями. «В своих взаимоотношениях с государством и светским обществом традиционные религиозные общины неизбежно сталкиваются с известным противоречием между исповедуемым ими идеалом и процессами секуляризации, которые сопровождают нынешнюю жизнь... Многие сегодняшние противоречия, которые подчас описываются

¹ Шахрур М. Проект манифеста мусульманской деятельности. - Дамаск, 2000, с. 34.

² Там же, с. 36.

116

журналистами как межрелигиозные, на самом деле отражают конфликт между секуляризмом и целостным, традиционным религиозным миропониманием». По мнению митрополита, такая ситуация становится причиной глобального столкновения между двумя моделями цивилизации - секулярной и религиозной.¹

В современном Египте, как, впрочем, и в значительной группе стран современного Востока, встречается необонапартистская разновидность авторитарной государственности, которую условно можно было бы обозначить термином "контролируемая демократия". Это страны, где первоначальные попытки пришедших к власти кругов обеспечить в рамках заимствованной ими на Западе формы парламентской демократии устойчивую капиталистическую эволюцию оказались обречёнными на провал и привели к острому социально-экономическому и политическому кризису.

Как известно, избирательный режим прямо влияет на партии, их направления деятельности, форму политического участия и даже на структуру. М.Дюверже считал, что он «выступает как элемент системы партий, поскольку способ голосования ориентирует в одном и том же направлении структуры всех партий страны».² Таким образом, воздействие политического режима на количество, численность, союзы, представительство партий является решающим. С другой стороны, развитие партий коренным образом видоизменяет структуру политических режимов.

Однако, политическому режиму угрожает не режим партий, а современная ориентация их внутренних структур. «Опасность кроется не в самом существовании партий, а в том военном, религиозном и тоталитарном типе организации, который они порой обретают».³ Однако, защита демократии от побочных продуктов ее существования не в том, чтобы «отнять у масс современные средства их организации и отбора кадров - такая хирургическая операция свела бы демократию к пустой форме, к иллюзорной видимости, а в

¹ НГ-Религии.- 2000, №22, 29 ноября, сс.1, 5.

² Дюверже М. Политические партии. - М, 2001, с.264.

³ Там же, с.514.

117

том, чтобы вернуть этим средствам их действительное предназначение». Речь идет о том, чтобы ввести существующие в государстве политические силы в единый политический процесс. И в этом, пожалуй, залог успеха современной демократической системы, залог ее выживаемости перед такими опасными для нее и для общества явлениями, как, например, рассмотренный экстремизм под исламскими лозунгами. Современные политические партии, как группы интересов в политике, неотъемлемая черта демократии. Неприятие каким-либо государственным строем партийной системы говорит о его недемократическом характере.

Форма "контролируемой демократии" также представляет собой компромиссную модель общественного развития. В политическом отношении она устраняет от рычагов власти как западников (всю гамму секуляристских политических сил, выступающих за парламентскую демократию), так и традиционалистов (от крайне ортодоксальных до умеренно религиозных кругов). Сам процесс утверждения подобного режима сопровождается обычной игрой на противоречиях между западниками и традиционалистами. *

Правящие круги, как правило, демонстрируют своё приверженность традиционной идеологии (исламу), хотя крайние её проявления в большинстве случаев решительно отвергаются. Эта демонстрация благосклонного отношения к религии связана с необходимостью привлечения на свою сторону традиционалистских и полутрадиционалистских масс и нейтрализации активности ортодоксальных политических течений и организаций. Главная идеологическая черта этих режимов - умеренный национализм, способный мобилизовать в поддержку режима те слои населения (особенно в городе), которые готовы в принципе принять участие в модернизации.¹

В этих условиях гарантом обеспечения политической системы страны служит разветвленная сеть правоохранительных органов и спецслужб. Бесспорно, правящий режим, опираясь на разветвленный аппарат правоохранительных органов и спецслужб, сохраняет контроль над развитием внутрипо-

¹ Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. - М., 1984, ее. -382-384.

118

литической ситуации в стране, располагая при этом необходимыми силами и средствами для поддержания стабильности в египетском обществе.

Следует отметить слабость египетской политической оппозиции, которая представлена пятнадцатью мелкими партиями, не обладающими реальными очагами воздействия на внутриполитическую ситуацию. Наиболее крупная и относительная влиятельная партия «Вафд» ограничивается в своей политической практике критикой хозяйственной деятельности правительства, призывами по активизации борьбы с коррупцией, декларациями о необходимости отмены действия закона «О чрезвычайном положении» 1981 года.

За годы пребывания у власти Мубарак неоднократно заявлял о своей приверженности политике экономической и политической либерализации. «Однако тот факт, что по прошествии... двух десятилетий он продолжает выдвигать заботу о стабильности в качестве оправдания крайне медленного продвижения к провозглашаемым целям, свидетельствует о стратегии президента, направленной на обеспечение системы персонального авторитарного правления».¹ Очевидно, что на нынешнем этапе для Египта приоритетом является власть государственного аппарата, а точнее государственной бюрократии, осуществляющей контроль практически над всеми процессами политического и экономического характера в современном египетском обществе. «Характерной чертой такой модели... является безудержное администрирование и чрезмерное злоупотребление государственными плановыми категориями и т.п. Это отвечает хозяйственной традиции, но повсеместно приводит к потере эффективности многих арабских воспроизводимых организмов, к снижению темпов роста, к подавлению предпринимательской инициативы и к социальному недовольству».² Говорить о каких-либо благоприятных для египетского общества перспективах в данном случае не приходится. Очевидно, что для преодоления указанных негативных процессов необходимо структурное реформирование всей экономики, системы управления. В сего-

¹ Умеров М.Ш. Четверть века «демократизации сверху». Осенние парламентские выборы 2000г. в Египте.//
Ближний Восток и современность. Вып. 11. - М., 2001г., с.259.

² Филоник А.О. Глобализация и арабский мир. // Ближний Восток и современность. Вып. 11. - М., 2001г.,
с.288.

119

дняшнем Египте остальные, кроме президента, институты и органы власти играют подчиненную, второстепенную роль.

Государство, а также большинство египетского общества придерживаются светского устройства, а духовенство, происламские партии и, разумеется, фундаменталисты выступают за создание в исламского государства.

При делении фундаменталистских группировок на умеренных, радикальных и экстремистских, главным критерием служит, как правило, степень их вовлечённости в оппозиционную или антиправительственную деятельность, а также применение насильственных методов в политической борьбе. Известный современный мусульманский мыслитель Юсеф Карадави, например, полагает, что цель не оправдывает средства. «Цели и средства должны быть одинаково чисты и законны».¹

Одна часть египетского общества считает, что радикалов следует допустить к власти, чтобы все поняли их несостоятельность («Мы профинансируем новую программу жилищного строительства за счёт тех средств, которые мы сэкономим на полиции, в которой не будет больше надобности в подлинном мусульманском обществе, свободном от преступности».²) «Политический ислам всегда терпит поражение, когда оказывается у власти», - заметил как-то американо-мусульманский востоковед Эдвард Сайд.³

Противники такого отношения к радикалам утверждают, что как только исламисты придут к власти они её больше не упустят. «Их партия -партия Бога, все остальные - партии Сатаны», - говорят они.

Несколько отстранённую позицию в споре радикалов и властей занимает официальное духовенство. По мнению А.А.Игнатенко, религиозные деятели, близкие к государственному аппарату, не спешат объяснить, что программы экстремистских неправительственных организаций расходится с установлениями ислама, и в массе своей вообще занимают выжидательную позицию. В случае если эти партии и группировки сойдут с политической

¹Юсеф Карадави. Современные фетвы.// Новое дело, №43,2001,26 октября.

² Херст Девид. Египет нервно ждёт фундаменталистского взрыва. // "Гардиан", 25 июля 1992. Цит. по: "Ком
пас", № 169,2 сентября 1992, с. 40.

³ Цит. по: Малашенко А.В. "Ренессанс религии Мухаммеда". // Независимая газета. 22.09.1999.

120

арены, "духовенство" будет функционировать в рамках "огосударствленного" религиозного комплекса. В случае же победы перед ним откроются новые перспективы. Поэтому оно ратует за умеренность.¹

Аналитики считают, что власти так или иначе должны рассмотреть некоторые варианты признания умеренных исламистов. Прежде всего, имеется в виду полулегальная партия "Братья-мусульмане", заявляющая об отказе от насильственных действий. Не следует видеть в исламистском движении только криминал. "Умеренным" необходимо предоставить возможность самовыражения.

Итоги последней парламентской кампании осени 2000г. наглядно показали политическую зрелость «Братьев-мусульман». Не обладая четкой структурой, как в былые времена, эта организация, прежде всего благодаря поддержке самых широких кругов населения, показала себя как реального конкурента правящей Национально-демократической партии. Взяв на вооружение тактику не поддаваться на всевозможные провокации, исламисты отказались от каких-либо форм насилия.

Меняют свою тактику и экстремистские группировки, которые ранее в своей деятельности придерживались террористических методов. Весной 1999г. руководство «Гамаа исламийя» объявило об отказе от вооруженной борьбы за власть. Власти ответили на это освобождением из тюрем около тысячи рядовых членов этой организации и сочувствующих ей. Однако решение об изменении в тактике группировке не поддержало достаточно большое число ее членов.

«Исламский джихад», находясь под постоянным мощным прессингом со стороны властей, испытывает трудности организационного, а также идеологического плана. В организации (как и в «Гамаа исламийя») отсутствует единое мнение в выборе форм и методов противостояния с властями. «Часть руководства «Исламского джихада» выступает за прекращение вооруженных

¹ Игнатенко АА Исламские концепции социально-экономического и политического развития: Ближний и Средний Восток. В сб.: Филисофия и религия на зарубежном Востоке: XX век. - М., 1985, с. 217.

121

акций, тем более что попытки организовать покушения на видных представителей исполнительной власти в последнее время неизменно проваливались».¹ Тем не менее, заявлений подобных тому, что предприняло руководство «Гамаа исламийя» данная группировка на сделала.

В последних своих выступлениях и книгах радикальные исламисты ставят вопрос о возвращении к понятию исламизации общества, а не исламизации государства одним махом насильственными средствами. Этому переходу способствует то обстоятельство, что со временем многие правительства этого региона старались, так сказать, "переисламить" исламистов, что привело к росту религиозного консерватизма среди населения.²

Совершенно очевидно, что если бы выборы были действительно свободными, то в нынешнем парламенте большинство мест принадлежало бы оппозиции, главную роль в которой играют исламисты. Конечно же, президент Мубарак осознаёт всё это. Возможно, поэтому он сдерживает процессы демократизации общества, а заодно и экономическую либерализацию. Тем более он отказывается вести диалог с террористическими группами, так как это приведёт, по его мнению, лишь к их усилению. При этом он ссылается на пример А. Садата.

Политическая оппозиция в Египте недовольна жестокостью мер, принимаемых правительством против террористов, заявляя, что власти нарушают конституцию, свободу слова, собраний, печати и что частое применение смертной казни в отношении террористов приводит, как правило, к снижению уровня политического участия населения, а с другой стороны к активизации экстремизма.

Силовые акции против экстремистов не всегда давали положительный эффект. Зачастую они вызывали рост популярности среди народа. «Идеи религиозно-политического экстремизма в Египте обнаруживают живучесть и вряд ли могут быть искоренены с помощью одних только репрессивных ак-

¹ Сергеев А.К. Египет: внутренняя политика и социально-экономическое положение на современном этапе.//
Востоковедный сборник. Вып. 2. - М, 2001, с. 307-308.

² Антонов А. Египет: борьба с исламским экстремизмом.// Компас№38-39, ИТАР-ТАСС, 28 сентября, 1999,

с. 77.

122

ций, пока остаются породивший их социальные причины и религиозный настрой населения, питающий это крайнее течение в исламе».¹

Исламские фундаменталисты получали возможность не только критиковать режим за проводимую им прозападную политику, но и приобретали образ борцов за истинную независимость страны. Показательно в этой связи высказывание верховного наставника «Братьев-мусульман» Мухаммеда Ха-мида Абу Насера, который заявил, что его сторонники не только «требуют введения шариата как гарантии свобод и защиты имущества граждан», но также «прилагают все свои душевные и физические силы в интересах независимости страны, освобождения ее от любых форм иностранного проникновения или вмешательства во внутренние дела».²

Что касается экстремистских организаций, то для них, в случае неблагоприятной оценки реальности захвата власти, на передний план выдвигается задача максимальной дестабилизации режима. При этом одни экстремисты считают, что к насилию следует прибегать лишь после могущего длится годами ухода из общества (ат-такфир) ради создания первоначальных ячеек будущего истинно исламского строя, ибо существующее погрязло в неверии и всякий контакт с ним пагубен. Другие ведут работу сразу по нескольким направлениям: активная пропаганда своих взглядов (вербовка новых членов, сбор финансовых средств, подготовка оружия), проведение террористических актов. Однако экстремистские организации второго типа также различаются между собой в зависимости от отношения к масштабам и формам применения насилия. В тех случаях, когда существует установка на верхушечный переворот, количество терактов сведено к минимуму. Если же делается ставка на народную исламскую революцию, количество террористических актов резко возрастает, ибо они рассматриваются как средство активизации масс. Особенно сложно контролировать деятельность различных мел-

¹Тегин Ю.Л., Филоник А.О. Указ. соч., с. 206.

² Асакир, Абд аль-Фатгах. Аль-хакаик би-ль-васаик ан джамаат аль-Ихван аль-муслимин. (Документальные
свидетельства о группировке "Братьев-мусульман"). - Каир, 1996, с. 72. (на араб.яз). Цит.по: Поляков К.И.
Арабские страны и ислам в России. - М., 2001, с.97.

123

ких экстремистских групп: для них террор и насилие весьма часто из средства становится целью.¹

В активизации политической деятельности умеренных фундаменталистов у правительства есть возможность сотрудничества с ними в перспективе, использования в своих интересах. В целом арабские страны идут по пути создания новой партийно-политической структуры, которая в конечном счёте может вобрать в себя и умеренных фундаменталистов, и националистов. Однако сегодня, когда переход от жёстко контролируемой стабильности к её более демократическому варианту только начинается, некоторая политическая либерализация содержит в себе возможность нарушения возникающего, но пока ещё шаткого политического баланса в пользу одного из элементов этой будущей структуры - исламистов. Наряду с факторами, определяющими экономическую и социально-политическую стабильность режимов, сильное, а подчас и решающее воздействие на достижение выгодного для умеренных баланса сил с правительством может оказать степень взаимодействия умеренных и экстремистских организаций, степень подчинённости последних первым. Так наиболее активные попытки объединить под своим началом основные элементы умеренной и экстремистской исламской оппозиции в Египте предпринимал бывший Верховный наставник ассоциации "Братья-мусульмане" Мухаммед Хамид Абу Наср.

Несмотря на отмеченное оказываемое противодействие даже умеренным фундаменталистам, не говоря уже об экстремистах, власти также идут на сближение с «Братьями-мусульманами». Например, по вопросу выборов генерального секретаря профсоюза инженеров. Вторым «полем» для сближения может стать борьба с сионизмом в свете недавнего серьезного обострения палестино-израильского конфликта.

С другой стороны, особенно после событий 11 сентября, исламисты (прежде всего, относительно «легализовавшиеся» «братья-мусульмане») на-

¹ Трофимов Д. А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии. // Восток, 1992, № 1, ее. 119-120.

124

правляют свою деятельность в антиамериканское и антиизраильское русло. Примером тому многочисленные демонстрации, организованные активистами Ассоциации в университетах страны. Это конечно же играет на руку властям, снижая остроту имеющихся противоречий, но, безусловно, не снимает с повестки дня основную проблему - наличие в Египте сильной фундаменталистской оппозиции, пользующейся поддержкой широких слоев населения.

В свете событий 11 сентября 2001г. трудно переоценить значимость взвешенной внешней политики. В конце XX века США открыто рассматривали исламский радикализм как угрозу национальной безопасности. Несмотря на то, что Вашингтон подключил к борьбе с исламским экстремизмом практически весь государственный аппарат и силовые структуры, американская политика по сдерживанию «исламской угрозы» оказалась малоэффективной. Пытаясь установить «новый мировой порядок», исходя, прежде всего, из собственных интересов, США проводили политику «двойных стандартов», что не могло не вызвать негативной реакции со стороны влиятельных сил в государствах Ближнего Востока. А тактика, направленная на уничтожение «очагов международного терроризма» и отдельных террористов не принесла успеха. Взяв на себя роль «мирового жандарма» Вашингтон не смог защитить себя от той негативной реакции на проводимую им политику. Следствием этого и стали известные события 11-го сентября 2001 года.

Необходимо обратить внимание на тот факт, что некоторые страны Запада - прежде всего, Великобритания - проводили политику «двойных стандартов» по отношению к террористам и экстремистам. Территория этой страны достаточно вольно использовалась зарубежными филиалами практически всех современных исламских террористических и экстремистских организаций для подготовки терактов практически по всему миру. Подобного рода «либерализм» мотивировался демократическими нормами и традициями: ставя в зависимость устойчивость ряда арабских режимов от предпринимаемых британским правительством шагов по нейтрализации экстремистских групп, Лондон таким образом использовал этот рычаг в своих отноше-

125 ниях с арабскими государствами.

Египетское руководство предпринимает активные внешнеполитические шаги, направленные на снижение влияния исламистов извне, в частности с территории стран Западной Европы, а также по выдаче Египту террористов. «К августу 1996 г. благодаря соглашениям о сотрудничестве в области безопасности, подписанным Египтом с рядом стран, МВД АРЕ во многом удалось решить проблему перехвата поступлений из-за границы средств, предназначенных исламистам».¹

Ширится и межарабское сотрудничество в борьбе с терроризмом. В апреле 1998г. Египет, Бахрейн, Алжир и Тунис подписали соглашение, направленное на совместное противодействие исламскому экстремизму. Сессии Совета министров внутренних дел стран-участниц ЛАГ в Аммане (Иордания) в январе 1999г. и в Бейруте (Ливан) в феврале 2002г. явились вехами на пути борьбы с международным терроризмом арабских государств.

¹ Бабкин С.Э. Движения политического ислама в Северной Африке. Институт изучения Израиля и Ближнего Востока. - М., 2000, с.51.

126

3.2. ЭКСТРЕМИСТСКИЕ ГРУППИРОВКИ КАК ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ

Известный отечественный востоковед A.M. Васильев отмечал, что «в средние времена религия была господствующей формой идеологии. Политические и социальные течения принимали религиозную форму или прикрывались религиозной оболочкой. Поиски новых идеологических форм... для выражения нового общественного содержания - дело сложное, долгое и неблагодарное. Этим, как правило, сопровождались лишь крупнейшие из исторических переворотов. Мелкие социально-политические движения вынуждены были довольствоваться старыми идеологическими одеждами. Чаще всего они использовали ту религию, которая была в наличии».¹

В известных признанных достоверными хадисах Пророка о расколе его уммы на 73 секты говорится о том, что всем им суждено гореть в адском пламени, кроме одной-единственной. «При рассмотрении этого хадиса важен один момент. Вопрос о том, какая секта спасется от Геенны, а какая нет, откладывается до времени Страшного Суда, и определение этого вопроса, разумеется, принадлежит только Богу. Тем самым никто, кроме самого Бога, не может утверждать вплоть до Судного Дня, что некая группа мусульман не имеет права называться и быть мусульманами». Чувство превосходства над другими членами общества рождает агрессивное отношение к ним со стороны радикалов. Экстремист ощущает себя более «сведущим», знающим и разбирающимся, а потому имеющим право решать за других. Так рождается экстремизм, который по сути своей является неспособностью взаимодействовать с окружающим миром.

Экстремистские, салафитские группировки отличаются тем, что в их учении, которое они расценивают как единственно правильную трактовку ислама, краеугольным камнем является положение о такфире, обвинении в

¹ Васильев A.M. История Саудовской Аравии. - М., 1999г., с/71.

² Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе.// "Профи", М., 2000, № 2.

127

неверии (по-арабски куфр) всех тех, кто не согласен с салафитами. «При этом важно подчеркнуть, что объектом такфира не являются немусульмане, ведь они и так кяфиры-неверные. Целью такфира являются мусульмане. Другими словами, салафиты провозглашают кяфирами-неверными всех мусульман.., которые не следуют той, специфической интерпретации ислама, которую салафиты провозглашают единственно правильной. А в этом случае мусульмане, которых салафиты обвиняют в неверии-куфре, приобретают, по оценке самих салафитов, статус вероотступников (по-арабски муртадд), т.е. людей, которые были мусульманами, а потом отошли от ислама».

Экстремисты, во-первых, трактуют джихад как, в первую очередь, вооруженную борьбу, во-вторых, вменяют в обязанность каждому мусульманину (естественно, физически и умственно способному к этому) ведение джихада, в-третьих, объектом джихада определяются кяфиры-неверные. Но поскольку кяфирами-неверными объявляются все, кто не согласен с салафитами, то этот джихад ведется в первую очередь против мусульман, в частности - против тех, кто не согласен с салафитской трактовкой джихада.

Есть такие социальные события или объекты, которые окружены особым уважением и поклонением; они рассматриваются как нечто высшее и трансцендентное. В данном случае сакральное - это то, что не подлежит критике, не может быть предметом шуток или насмешек, о чем не спорят - это и есть сакральное. Разумеется в мусульманском мире это - ислам. Морис Дю-верже считает, что всякие тоталитарные партии так или иначе носят вышеуказанный сакральный характер. В силу своей донельзя возвышенной идеи -построение истинно праведного общества — «партия всемогуща, безупречна, благодетельна, трансцендентна; партию возвышают до некой самоценности, вместо того чтобы, как оно и есть в действительности, видеть н ней просто средство и инструмент. Таким образом причастность к ней приобретает подлинно религиозную окраску... Причем религиозный характер обусловлен не только структурой этих партий - весьма близкой к церковной иерархии - или

¹ Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе.// "Профи", М., 2000, № 2.

128

их духовной тоталитарностью (религия по природе своей тоталитарна, ибо представляет собой глобальную систему объяснения мира). Он еще более ясно выражен в подлинно сакральном характере тех отношений солидарности, которые связывают партию и ее членов».¹

Роль религиозной проповеди в экстремистской группировке заключается в некой компенсации её рядовому члену части утраченной им, вследствие жёсткой иерархии внутри группы, воли. «Она компенсирует ему то, что по терминологии таких группировок называется "возвышение верой" для того, чтобы он не чувствовал себя лишенным воли, с ограниченным кругозором и парализованным интеллектом, не способным и даже отвергающим всякую возможность проверки или исследования мыслей, поведения и практических решений лидера группировки или ее членов».² Причем, мотивом, подталкивающим руководителей исламистских групп на путь внутрипартийного авторитаризма, выступает не что иное, как его эффективность. В условиях преследования со стороны властей сплоченность групп, которую обеспечивает жесткая внутренняя дисциплина объединяющих все свои голоса вокруг решения, указанного лидером, имеет значительное преимущество перед более демократическими формами внутренней организации.

Подобный моральный дух рядовых членов экстремистских групп позволяет, с одной стороны, ему чувствовать себя более значительным по сравнению с остальными собратьями по вере, не говоря уже о неверных, а, с другой, позволяет лидерам подобного рода группировок держать всех сторонников и их действия под полным контролем.

Салафиты демонстрируют жесткость позиций и суждений, что, в принципе, всегда было характерно сектам. Присяга на верность предводителю группировки рассматривается как непреложная необходимость. A.M. Васильев считает, что салафииты - это «сектанты именно потому, что они выступали против суннизма в той форме, которая тогда господствовала, хотя бы

¹ Дюверже М. Политические партии. - М, 2001, с. 173.

² Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. - Махачкала, 1999, с. 108.

129

с позиций «очищения» этого суннизма».¹ Как писал Е.А. Беляев, «согласно твердо установившемуся представлению самих мусульман, последователи всех направлений, течений и сект в исламе считаются мусульманами».² Са-лафиты же считают всех тех, кто не согласен с ними безбожниками, даже своих единоверцев.

Сторонников экстремистской позиции отличает обязательное и безоговорочное следование ей. И если она вступает в противоречие с окружающей действительностью, то ошибочна действительность. При этом никакие попытки примирить собственную позицию с окружающим миром не допускаются. Пытаясь освободиться от каких-либо связей с внешним миром, экстремист выстраивает систему иллюзий, которые в сущности своей являются неким рецидивом прошлого. Это особенно остро проявляется при полной неспособности адекватно воспринимать действительность и тем более контролировать её.

Экстремиста отличает его абсолютная уверенность в собственной правоте. Более того, он искренне верит в мессианский характер своей деятельности. При этом отметаются всякие моральные преграды и сомнения в правильности выбранного курса. Абсолютизация цели оправдывает любые средства ее достижения. Экстремист или участник террористической группы, вступая в нее, ощущает свою значимость, причастность чему-то важному, сакральному. С другой стороны, организация приобретает огромное влияние на личность, подавляет ее.

В тоталитарных партиях, коими, безусловно, являются экстремистские группировки всякого рода внутренние разногласия, секции, фракции невозможны. Тот, кто не принимает партийную доктрину целиком и полностью, должен покинуть группу. В тоталитарных группах за практику берется слежка членов друг за другом, что обеспечивает преданность руководству.

«В условиях однопартийных, авторитарных режимов, в которых оппо-

¹ Васильев А.М. История Саудовской Аравии. - М., 1999г., с.81.

² Беляев Е.А. Мусульманское сектантство. - М., 1957, с.99.

130

зиция либо вообще не допускается, либо подвергается строгим и многочисленным ограничениям, религиозное движение становится единственно возможной формой выражения оппозиционности».¹ Примером тому тот факт, что практически все крупные выступления под исламскими лозунгами происходят в пятницу - после завершения коллективного намаза. Произносимые во время еженедельных коллективных молений проповеди превращают их в некое подобие «Гайд-парка» для мусульманской «улицы».

Согласно теории известного французского политолога Мориса Дю-верже существующие египетские группировки можно квалифицировать как «лиги» с соответствующими выводами: «в демократическом обществе, если вы хотите разрушить существующий режим, гораздо более эффективно использовать для этого электоральные и парламентские возможности, нежели действовать извне? Поэтому естественная эволюция лиг - это превращение их в экстремистские партии». Это организации, созданные в политических целях и действующие вне электорального и парламентского поля. Одни из них потому что не хотят, а вторые - потому что не могут, находясь все время под угрозой запрета извне. «Когда угроза запрета исчезает, подпольные группировки имеют тенденцию преобразовываться в партии».²

Современное исламистское движение отличает крайнее разнообразие относительно конечной цели, и тем более способов его воплощения. Наблюдается большой разрыв между лидерами группировок и их рядовыми членами. При имеющемся идейном единстве, организационно исламистское движение разрознено, отсутствуют горизонтальные связи. На все это накладывается кадровый голод, порожденный массовыми репрессиями властей.

При рассмотрении деятельности политических партий и групп весьма важно уделять внимание и их организационному строению, внутренней структурной перестройке сообразно требованиям политической конъюнктуры, поскольку развитие партий коренным образом видоизменяет структуру

¹ Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе международных отношений. - М., 2001, с. 126. * Дюверже М. Указ.соч., с.ЗЗ.

131

политических режимов. Причем необходимо отметить, что опасность существующему политическому режиму кроется не в самом существовании экстремистских группировок и исламистских партий, а в том военном, религиозном и тоталитарном типе организации, который они обрели.

Египетские исламистские группировки состоят из ячеек и военизированных подразделений - милиций, которые, как писал М.Дюверже, «идеально подходят для подпольной деятельности».¹ Ячейка - малое количество членов, формируется не по месту жительства, а по иной общности (идеология, единый род занятий). В целом для них характерны развитая централизация, система вертикальных связей, устанавливающая строгую изоляцию базовых элементов друг от друга, которая противостоит любой попытке фракционирования или раскола и обеспечивает беспрекословную дисциплину, тоталитарный принцип руководства, которое от членов группировок требует не только политической приверженности, но и полного подчинения всего существа.

«Выбор ячейки в качестве организационной основы партии влечет за собой глубокую эволюцию самого понятия политической партии». В условиях жесткой тоталитарной системы, когда нормальная парламентская жизнедеятельность политической партии не возможна, ячейка, будучи изначально предназначена «для завоевания голосов, связи с избранными, поддержания контакта между ними и избирателями превращается в инструмент агитации, пропаганды, организации масс и возможно — подпольного действия, для которого выборы и парламентские дебаты всего лишь одно из многих средств борьбы, и притом средство второстепенное».² Понятно, что подобного рода трансформация ведет к тому, что данные организации естественным, логичным образом переходят к нелегальной практике, поскольку происходит разрыв с существующим политическим режимом, а также соответственно с органами, которые он создал для обеспечения своего функционирования.

¹ Дюверже М. Указ.соч., с.75.

² Там же., с.79.

132

Когда политическая партия в качестве одного из базовых структурных элементов использует военизированные подразделения, это неизбежно ведет ее к разрыву с электоральным и парламентским действием, поскольку, как мы уже отмечали, структура партии влияет не только на ее политическую практику, но и на всю ее дальнейшую историю. (Как писал М.Дюверже, «вся жизнь партии несет на себе родовую печать ее происхождения».¹) Милиция, будучи еще более далекой от избирательной и парламентской деятельности, чем ячейка, в качестве структурной единицы политической партии представляет собой не орудие организации, а средство разрушения демократического режима.

При таком внутрипартийном режиме используется механизм вертикальных связей, который, будучи средством для поддержания единства и сплоченности партии, позволяет ей очень легко переходить к подпольной деятельности. В случае проведения репрессий насильственное воздействие извне ограничивается лишь очень узким сектором организации. При этом политические группы дробятся на еще более мелкие, чем первоначальные ячейки, попутно освобождаясь от своих менее надежных членов, которые покидают ее в связи с запрещением или из страха перед преследованиями.

Современные фундаменталисты сталкиваются с довольно серьезной проблемой в своей практике и жизнедеятельности, а именно - использование достижений цивилизации. С.Кутб писал, что «ислам ... вовсе не собирается уничтожать заводы или ликвидировать удобства, данные промышленностью. Он даст ей [исламской цивилизации] истинную оценку, с тем, чтобы дух веры господствовал над цивилизацией, а не над цивилизацией, а не она над человеком, чувствами, образом жизни и общественным порядком».²

При этом многочисленные экстремистские лидеры не учитывают всемирные процессы глобализации, которые носит не только экономический, но и культурный характер. Кроме того, исламский мир сегодня испытывает

¹ Дюверже М. Указ.соч., с.35.

² Кутб С. Будущее принадлежит исламу. - М, 1993, с.94.

133

крайнюю потребность в технологических достижениях Запада, который имеет практически неограниченные рычаги воздействия на все стороны жизнедеятельности современного человека.

Становится очевидным, что экстремистские группировки сознательно идут на эскалацию отношений с правительством. Возможно, это происходит потому, что они не находят желаемой широкой поддержки со стороны населения. "Партия всегда прибегает к... террору, если она не пользуется поддержкой масс".¹ Цель подрывной деятельности состоит в том, чтобы вызвать со стороны государства реакцию авторитарного или диктаторского типа, чтобы можно было в ответ на неё мобилизовать народ на гражданскую войну.

Похоже, что, соревнуясь с государством в применении политического насилия, экстремисты полагают, что становятся вровень с ним, превращаются в некоего политического "партнёра", получая, таким образом, право вести с ним диалог, а чаще борьбу, на равных. Экстремисты стремятся политически обосновать преступления гуманитарного и криминального характера. Всё чаще в своей практике они прибегают к так называемым "безадресным", то есть не направленным прямо против кого-либо преступлениям. И это логично, поскольку политический экстремизм нацелен не на достижение определённых политических целей, несмотря на чёткую программу действий (как на ближнюю, так и на дальнюю перспективу), а на общественный резонанс. Свершая конкретные террористические акты экстремисты не ставят задачей, скажем, устранение какого-либо политического деятеля. Настоящая цель -провоцирование очередного витка напряжённости в обществе, в рамках некоего освободительного движения.

Как мы уже отмечали, одна из причин популярности салафитской идеологии заключается в том, что исламисты предложили иную модель общественного устройства, в основе которого - социальная справедливость. В условиях всеобщего кризиса модель общества, основанного на идеях равен-

¹ Ленин В.И. Поли. собр. соч., Т. 36, с. 482.

134

ства и справедливости, находит широкий отзыв в обществе. Салафитская доктрина отличается рационализмом и, в силу совей простоты, доступностью для самых широких, в том числе и малограмотных в религиозном отношении, масс. Она обладает четкой, почти неопровержимой внутренней логикой.

Кроме того, процессы исламизации общества тяжело переносятся вестернезированной элитой, а также интеллигенцией, которым приходится отказываться от некоторых не соответствующих исламской этике житейских привычек. Указанным группам чужд религиозный радикализм. Воплощение же шариатской модели со сценами публичных казней вызывает аналогии с средневековой жестокостью. Собственно это касается и аналогичных слоев, скажем, дагестанского общества, а также части молодого поколения мусульман, имеющего право выбирать образ мысли и поведения, то ему грозит уже не коммунистический атеизм, но скорее религиозный индифферентизм западного типа. «Искушение же масс-культурой может оказаться для современного мусульманина не менее опасным, чем для его отца и деда насильственное приобщение к историческому материализму».¹

Стремление исламистов морально оздоровить ситуацию в обществе, очистить его от коррупции, беззакония вполне понятно. Также очевидно, что в правовом обществе это - прерогатива властей. Экстремисты, таким образом, претендуют на отправление властных полномочий.

¹ Малашенко А.В. "Ренессанс религии Мухаммеда". // Независимая газета. 22.09.1999.

135

3.3. ЭКСТРЕМИЗМ ПОД ИСЛАМСКИМИ ЛОЗУНГАМИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

В данной работе были подробно рассмотрены причины фундаментализации религиозного сознания в современном мусульманском мире, причины его радикализации. Обращает на себя внимание, что практически все они, будучи социально-экономическими, внутри- и внешнеполитическими, носят некий внешний по отношению к исламу характер. Тот факт, что рассмотренные экстремистские тенденции, получившие на сегодняшний день широкое распространение именно в исламе, наталкивает на мысль о существовании определенных внутренних причинах радикализации религиозного сознания мусульман.

Разумеется, что среди распространившихся по всему ареалу мусульманской религии многочисленных исламистских организаций, большинство представляет собой группировки, преследующие сугубо политические цели, стремящиеся к обладанию власти и использующие насильственные методы в своей политической практике. Более того, сами причины их возникновения носят нерелигиозный характер. (Как писал Морис Дюверже: «вся жизнь партии несет на себе родовую печать ее происхождения».¹) Яркий пример тому ваххабитские организации на территории Чечни (сепаратистский фактор) и Дагестана (комплекс факторов, состоящий из этнических, социальных, культурных компонентов).

В диссертации отмечался принцип «всеохватности»,
«всеобъемлемости» в исламе. Тот факт, что ислам определяет практически все
нормы жизнедеятельности мусульманина, бесспорен. Хотя сама трактовка
участия в политической жизни во времена Пророка и праведных халифов (то
есть к тому, к чему постоянно апеллируют фундаменталисты) и в современных
условиях конечно же абсолютно разнится. Тем не менее, все остальные
нормы жизнедеятельности, которые в жизни, скажем, европейца

регулируются иными нормами (морали, гражданского права, ритуалом,

¹ Дюверже М. Политические партии. - М., 2001, с.35.

136

нормами (морали, гражданского права, ритуалом, обычаями, привычками, различного рода кодексами), четко прописаны в трудах мусульманских теологов.

Однако, ни Коран, ни Сунна не являются неким кодексом норм, правил и предписаний на все случаи жизни. Как пишет известный отечественный исследователь исламского права Л.Р.Сюкияйнен, разъясняя сущность исламского правопонимания, шариат трактуется как совокупность предписаний Корана и Сунны. Но эти источники не предусматривают всех без исключения проблем, возникающих перед человеком и обществом. «Готовые правила поведения можно обнаружить не более чем в 300 стихах (аятах) Корана и 500 хадисах. И уж совсем немного в Коране и Сунне положений чисто правового характера (в основном - по вопросам брачно-семейных отношений и наследования)».¹ По мнению Л.Р.Сюкияйнена, «позиции современных политических лидеров, выступающих от имени Ислама и мусульман, надо весьма внимательно оценивать мерилом шариата. Например, под тем предлогом, что мусульмане обязаны подчиняться только воле Всевышнего, а не созданным людьми нормам, раздаются призывы к немедленному введению шариата взамен нынешнего законодательства. Между тем мусульманская правовая доктрина исходит из того, что сформулированные путем иджтихада правовые нормы поведения, которые по мирским вопросам количественно заметно преобладают над положениями Корана и Сунны, являются результатом человеческого творчества, хотя и определяемыми основными целями и принципами шариата. Поэтому с точки зрения последнего, следует не звать к отказу от установленных людьми правил, а обращаться к соответствующим государственным органам с требованием разрабатывать законы, включающие принципы и нормы шариата».²

Поскольку многие важные аспекты жизни исламской общины не регулируются ни Кораном, ни Сунной, возникла необходимость разработать

¹См.: Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе.// "Профи", М., 2000, № 2.

² Сюкияйнен Л.Р. Знание шариата - лучшее средство противостояния экстремизму.// Мусульмане, 2000, №1,
с.41.

137

процедуру выведения общих норм и правил по отдельным вопросам, которая получила название иджтихада. Понятно, что эта деятельность, осуществляемая мусульманскими учеными - улемами, носила сугубо человеческий характер и потому по самой своей природе не могла быть безошибочной.

Сложившаяся в виде иджтихада система нормотворчества, которая соединила в себе Божественную основу и человеческую интерпретацию, сделала ислам религией динамичной, постоянно эволюционирующей, позволила ему адаптироваться к постоянно меняющейся действительности. Соответственно все попытки закрепить установления средневекового иджтихада в качестве нормообразующей базы для современного общества извращают саму суть, нормы и принципы мусульманского нормотворчества, придавая ему некий устоявшийся, законченный, и даже сакрализованный характер. Не только простые мусульмане, но и теологи лишены права свое на толкование божественного откровения, что позволило бы им интерпретировать ислам в духе требований современности, достойно принимать вызовы своего времени.

Некоторые современные исламские деятели оставляют верующему мусульманину один путь — «отказавшись от всех сомнительных (ибо человеческих) интерпретаций, обратиться к абсолютно достоверному первоисточнику - результату Божественного Откровения, т.е. к Корану и к практике мусульманской общины того периода, когда ее жизнь направлялась Божьим Посланником».¹ Ими утверждается, что только в этом случае можно установить (точнее, восстановить) те нормы и правила жизни общины, которые гарантированно истинны, ибо имеют Божественный источник (Откровение). Таково идеологическое происхождение исламского фундаментализма.

Когда фундаментализм (салафизм) называют чистым исламом, подразумевается возврат к нормам и установлениям, теории и практике ислама времен праведных предков. Салафиты провозглашают отказ от накопившихся интерпретаций священных текстов как результата человеческой интеллектуальной, рациональной деятельности. Однако, полностью выдержать линию

¹ Игнатенко А. А. Указ.соч.

138

на то, чтобы ограничиться только текстами Корана и Сунны в качестве единственных источников всех практических норм и рекомендаций в современных условиях салафиты не могут. Поэтому они вынуждены в полной мере использовать человеческий фактор для понимания результатов Божественного откровения. Более того, они не только интерпретируют Писание и Сунну, но и обращаются к салафитскому наследию прошлого (Ибн Таймийя, аль-Джазвийя и др.)

Несмотря на то, что большинство современных исламских теоретиков придерживаются умеренной трактовки джихада, определяя его в целом именно как моральный процесс борьбы мусульманина с самим собой, экстремисты отвергают разделение на Великий (борьба человека с самим собой, т.е. нравственное самосовершенствование) и Малый джихад (т.е. вооруженная борьба, которая не является для мусульманина первой и главной). «Оба утверждения - и то, что джихад в исламе есть мирный труд, и то, что джихад есть военные действия против неверных, правильны в той степени, в какой они соответствуют Корану и Сунне Божьего Посланника. Или, в иной формулировке: в той степени, в какой правильно или неправильно был осуществлен иджтихад, т.е. была реализована интерпретация избранных мест из Корана и Сунны. Однако установление степени их соответствия Божественному Откровению может быть осуществлено только одним способом - опять-таки через иджтихад. И эта оценка тоже будет оценкой человеческой и, следовательно, неокончательной и неабсолютной. Она может приниматься, а может и отвергаться - так же, как мусульманином может быть выражено согласие как с одним тезисом, так и с другим. Мусульманин имеет право и обязан осуществлять иджтихад. Но окончательное суждение об истинности результатов иджтихада может дать только Бог».¹

Но вернемся к внутренним, «эндогенным» (А.А.Игнатенко) факторам радикализации ислама. «Апелляция к насилию характерна для всех авраами-стических (и не только) религий. Еще блаженный Августин рассуждал о воз-

Игнатенко А.А. Там же.

139

можности применения силы, если оно имеет благие цели и санкционировано свыше. Все это хорошо видно на примере ислама, поскольку он является наиболее социальной, обмирщенной религией. Шариат регулирует все стороны жизни индивида и общества».¹

Хотя если говорить о цели салафитов на территории, скажем, России - введение шариата, то в этом случае возникает масса вопросов. Как говорил бывший министр национальной политики Рамазан Абдулатипов: «Нельзя объявлять шариат в обществе, государстве, где нет ни одного человека с высшим образованием по шариатскому праву».² Речь идет скорее не о сиюминутном установлении истинно исламского государства, основанного на принципах шариата. В сознании приверженцев фундаменталистских идей, «исламский порядок» ассоциируется, главным образом, с прекращением правового нигилизма. В условиях бездействия существующих законов, шариат, являющийся сводом «вечных, непреходящих законов, установленных Аллахом, становится универсальной правовой основой жизни общества. Кроме того, «исламский порядок» предусматривает социальную справедливость, единство мусульман, несмотря на этническую принадлежность.

Соотношение ислама и политики, пожалуй, есть самая крупная проблема современной действительности в мусульманском мире. Как мы уже не раз подчеркивали, что ислам, в отличие от других монотеистических религий, в том числе и христианства, является наиболее цельной религией. Цельность эта состоит в том, что, как уже говорилось, в исламе нет деления на духовное и светское, нет формулировки, присущей христианству: Богу - Божье, а кесарю - кесарево, не существует разделения этих сфер.

А.В.Малашенко считает, что «если рассматривать терроризм как продолжение политики, то окажется, что доля экстремизма в исламе выше, чем в других религиях. В то же время не следует отождествлять исламский экстре-

¹ А.В.Малашенко. Мусульманская альтернатива.// НГ-Религии, 2002,19 июня.

² См.: НГ-Религии. 1999г., 24 февраля.

140

мизм с исламом как таковым. В принципе само понятие «исламский экстремизм» или «исламский терроризм» можно использовать как рабочий термин. Скорее речь идет об использовании ислама радикальными террористическими группировками из мусульманской среды».¹

Экстремистская направленность современного политического ислама являет собой по существу реакцию на абсолютное отсутствие в арабо-мусульманских странах гражданского общества, призванного обеспечить основные права и свободы современного общества. Широкие массы «отключены» от политического участия, находясь при этом в тяжелом экономическом положении и подвергаясь всяческим гонениям и унижениям, причем, как со стороны властей, так и извне.

Полное неприятие всего западного, в том числе и западного варианта демократии, принципов классической рыночной экономики, на которых построено все современное мировое хозяйство и торговля, неприятие иной немусульманское культуры, жесткое неприятие вообще всего неисламского имеет вполне объяснимые причины. Дело в абсолютизации исламской традиции, которая провозглашается единственно верной.

Арабский мир вступает в эпоху всеобщей глобализации разобщенным, с рядом нерешенных насущных проблем политического, экономического, социального, культурного плана. Таким образом, арабо-мусульманский мир выпадает из охватившего весь мир, неизбежного процесса глобализации. «Арабские страны в своем большинстве остаются за пределами современного научно-технического сдвига, усвоив только отдельные его составляющие и лишь в той мере, в какой это позволяют их научно-технические возможности и уровень компетенции национальных научных кадров со всеми вытекающими последствиями для качества процессов развития». «Мусульмане пока что проигрывают экономическое, политическое и военное «состязание» Западу. В исламском мире очень сильно проявляется чувство неудовлетворен-

¹ АВ.Малашенко. Мусульманская альтернатива.//НГ-Религии, 2002, 19 июня.

² Филоник А.О. Глобализация и арабский мир. // Ближний Восток и современность. Вып. 11. - М., 2001г.,
С.286.

141

ности. Мусульмане пытаются выдвинуть свою исламскую альтернативу, доказать, что у них особый путь, который приведет их к созданию процветающего, энергичного общества, равноценного западному и даже превосходящего его».¹ Речь, прежде всего, идет о таких важных сферах, как передовые технологии. Утрачивая, таким образом, конкурентоспособность практически по всем направлениям, арабские страны отстают в общем глобальном развитии.

Экстремизм в арабо-мусульманском мире является порождением безысходности. Так, терроризм является единственным средством для палестинцев против оккупации Израилем их земель. С другой стороны, в условиях тоталитарной политической системы терроризм является практически единственным средством разрешения имеющихся противоречий. Говорится это, разумеется, не для оправдания террористов, но власть имущие должны ясно представлять себе природу явления, с которым они борются.

«Реакция на длительную эпоху унижения, гнев по отношению к тем, кто своим поведением до сих пор не позволяет им избавиться от незаслуженного комплекса неполноценности, стремление возродить достоинство - вот первая причина того возбуждения.., постоянного психологического дискомфорта, которые порождают экстремистские тенденции в мусульманском мире».² Для стран третьего мира терроризм стал, пожалуй, самым мощным и эффективным орудием, способным если не разрешить имеющиеся перед ними проблемы, то хотя бы привлечь к ним внимание мирового сообщества.

Существует расхожее мнение, что с такими явлениями как терроризм и экстремизм можно покончить лишь избавившись от их экономической подоплеки. Бесспорно, что бедность и экономическая отсталость - питательная среда для этих явлений. Однако мир уже сегодня столкнулся с терактами, а решение социально-экономических проблем - дело далекой перспективы. Кроме того, отвлекаясь от собственно терроризма под исламскими лозунга-

¹ А.В.Малашенко. Мусульманская альтернатива.// НГ-Религии, 2002, 19 июня.

² Мирский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме).// Мировая экономика и междуна
родные отношения, 2002, март, сс.42-43.

142

ми, заметим, что терроризм пустил корни и во вполне благополучных европейских странах.

Было бы ошибочным рассматривать современный исламизм, в силу его оппозиционного характера, с точки зрения движения маргинализирован-ных слоев арабо-мусульманских стран, как «перефирийное... явление в мусульманском мире, ограниченное узкой прослойкой консервативных улемов, небольшими радикальными группами».¹ Движение политического ислама превратилось в массовое движение, опирающееся на все слои современного общества в регионах распространения ислама.

Несмотря на то, что современная система международных отношений имеет, в основном светский характер, тем не менее, влияние религии нельзя недооценивать. Особенно это касается мусульманских стран, где происходит активизация деятельности всякого рода религиозных структур и организаций, происходят процессы их радикализации, с учетом того факта, что ислам - мировая религия, не признающая расового или национального разделения. «Религия - это идеологический механизм, обеспечивающий консолидацию людей через объявление базовых общественных связей, имеющих божественную природу. Религия, имея источником особое религиозное чувство, связана с исполнением древнейших, жизненно необходимых стремлений человека, и в первую очередь к непосредственной связи с Абсолютом. Религия указывает человеку путь к спасению».²

Соглашаясь на присутствие в России исламского фундаментализма, как идеологии, А.В.Малашенко пишет, что «представляя конфессиональное меньшинство, исламские организации не могут объявлять своей целью создание исламского государства. Иначе - сепаратизм. Восстановление основ религии усуль ад-дин ограничено решением собственно религиозных проблем и сосредоточено в сфере морали и нравственности. Лишённый стратегической цели политический ислам в России как бы обречён на вторич-

¹ Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации иа Ближнем Востоке в системе международных отношений. - М, 2001, с.96. * Шаракшанэ С. Ислам и политический экстремизм. В сб.: Религия..., с.26.

143

ность».¹ Однако необходимо заметить, что в этих условиях исламский фундаментализм практически неизбежно трансформируется в экстремизм под религиозными лозунгами или сепаратизм.

С другой стороны, попытки получить некий "одомашненный", искусственный ислам, то есть ислам без политики, без религиозных партий и движений обречены на провал. Опыт показывает, что подобное "приручение" ислама ни к чему путному никогда не приводило: чем больше его пытались приспособить под свою систему мировоззрения, под какую-то политическую систему, тем больше возникало шансов появления в его среде радикальных элементов.

С другой стороны, в условиях существующего в России после крушения коммунистической системы идеологического вакуума, в условиях бездуховности общества, на первый план вышли процессы, связанные с секуляризацией государства и общественного сознания. Так, по мнению председателя Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, основной причиной межрелигиозных конфликтов является не радикализм тех или иных религиозных движений, а глубокое противоречие между нарастающей секуляризацией современного светского общества и традиционными духовными ценностями. «В своих взаимоотношениях с государством и светским обществом традиционные религиозные общины неизбежно сталкиваются с известным противоречием между исповедуемым ими идеалом и процессами секуляризации, которые сопровождают нынешнюю жизнь... Что же нам делать? Открывать всё новые фронты? Игнорировать остроту проблемы, ссылаясь на непонятный дикий фанатизм, и уповать на всесилие оружия, а также экономических кнутов и пряников»? В качестве примера благополучного разрешения такого противоречия владыка приводит религиозное положение в дореволюционной России, когда народы, исповедующие ислам, могли подчинять-

¹ Малашенко А.В. Радикализм без террора.// Независимая газета. 1997г, 25 декабря.

² Малашенко А.В. Ислам в России. //"Свободная мысль - XXI - М, 1999. № Ю, с. 47.

144

ся нормам шариата, а не общероссийским законам. Стремление верующих жить в обществе, построенном на духовных ценностях исповедуемой ими религии, председатель ОВЦС считает вполне справедливым: «Видится ничем не оправданной монополия секулярного гуманизма и либерализма на философское обоснование наиболее значимых общественных решений, особенно там, где верующие люди составляют большинство. Если человек, семья, община желают практиковать целостный образ жизни, включая образование, культуру, местное самоуправление, судопроизводство, - им необходимо предоставить такую возможность».¹

Необходимо отметить, что на сегодняшний день в различных мусульманских обществах и государствах мы сталкиваемся с совершенно разными по своей природе проявлениями политизированного ислама. Не в последнюю очередь это обусловлено отличиями в политической и общественной системах, ведь исходный пункт политизации ислама - сама настоящая политическая система, а она везде различна.

Обратим внимание на успех «ваххабитской» идеологии на Северном Кавказе, который обусловлен не только слабостью местного традиционного ислама, но также и стремлением определенных слоев, исключенных от управления общественными процессами, дистанцироваться от России и получить помощь от богатых мусульманских стран и организаций в реализации своих властных амбиций. В традиционных общинах Северного Кавказа местные религиозные лидеры имеют возможность контролировать общество, формировать коллективное мнение. Естественно, это обстоятельство учитывается при распределении постов во властных структурах. «В свою очередь, некоторые религиозные лидеры пользуются своим положением для получения дополнительных материальных выгод. В таких условиях проповедь "истинного ислама" означает уравнивание всех мусульман в правах, в результате чего прежние религиозные лидеры теряют возможность оказывать влияние

¹ НГ-Релипш.- 2000, №22, 29 ноября, сс.1, 5.

145

на рядовых мусульман, как это было прежде».¹ Таким образом, новая религиозная идеология несет с собой не только претензии на отправление властных полномочий от имени возглавляемых ее представителями общин, сколько ломку традиционных устоев северокавказского общества.

Представители Духовного управления мусульман Европейской части России утверждали, что для ваххабизма на Северном Кавказе «характерно стремление реформировать традиционный суннизм, адаптированный к российским историческим реалиям, и привести его в соответствие с тем нормативным пониманием ислама, который привился во времена Пророка Мухаммеда и его сподвижников».² На наш взгляд, вернее было бы говорить не о «реформировании», а о выживании и уничтожении традиционного ислама. Ваххабиты не терпят оппозиции к себе со стороны именно собратьев по вере, как впрочем, и любые радикалы от религии.

Данная форма проявления экстремизма под исламскими лозунгами весьма интересна с той точки зрения, что она носит совершенно иной характер по сравнению с исламским экстремизмом в Египте.

Иными словами, отмечая сложность и многообразие различных форм проявления исламского фундаментализма, необходимо отметить и то, что само это явления, имея совершенно разные корни, причины возникновения и пр. в разных регионах носит абсолютно разный характер. Речь идет о различных проявлениях политического и религиозного экстремизма, использующего ислам в качестве идеологии. В этом смысле, на наш взгляд, суждения о существовании некоего единого общемирового международного исламского терроризма не имеют под собой должного основания.

' Бибикова О. Ваххабизм или то, что под ним подразумевается. Россия и Мусульманский мир. 2000, №3.,с

.107.

² Мусульманские духовные организации и объединения Российской Федерации. - М., 1999г., с. 17. Цит. По

Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России. - М., 2001г., с. 39.

146 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате глобальных изменений последнего десятилетия серьезную угрозу для национальной безопасности России, с учетом изменившейся в идеологическом и практическом плане геополитической ситуации, представляет религиозный экстремизм, который в современных условиях опирается на мощную поддержку из-за рубежа и усиливается за счет использования исламского прикрытия национал-сепаратистами. Особенно опасной становится практика слияния национального самосознания народов с религиозным фанатизмом.

Негативное влияние исламского экстремизма на состояние политической обстановки на южных границах России сегодня проявляется как непосредственно - через развитие обстановки на Северном Кавказе, так и опосредованно - через региональные вооруженные конфликты и очаги напряженности, деятельность ряда мусульманских государств дальнего зарубежья и международных исламских институтов в Закавказье и Центральной Азии. Причем все происходящие на этих направлениях процессы в значительной своей части взаимосвязаны и взаимообусловлены.

События августа-сентября 1999г. в Дагестане (вооруженный мятеж ваххабитов в кадарской зоне и вторжение боевиков с территории Чечни) ясно показали, что единственно действенным препятствием для распространения религиозного экстремизма является неприятие его самим обществом. Очевидно, что этап, когда изголодавшиеся по религии люди с легкостью подвергались идеологической обработке, прошел, а стремление определенных внешних сил подчинить своему влиянию мусульманские районы бывшего Советского Союза потерпели неудачу. В этой связи, сегодня - весьма благоприятный момент для закрепления мер противодействия ■ экстремизму -строительству новой системы мусульманской иерархии, системы религиозного образования. Пример Египта наглядно демонстрирует, что подобного рода процессы должны проходить под полным контролем государства.

147

Для России был бы полезен анализ противодействия арабских стран исламскому экстремизму. Для этого следует изучить предпосылки, способствующие распространению данного влияния, методы по его предотвращению, недопущению его радикализации и сползания религиозного фундаментализма к террору. Международный опыт, в том числе и Египта, в противодействии религиозному экстремизму и борьбе с терроризмом показывает недопустимость каких-либо уступок экстремистам. Как мы указывали, экстремисты рассматривают их как слабость властей и в ответ все больше активизируют свои действия. В то же время абсолютно очевидно, что одними только силовыми методами добиться надёжных результатов в борьбе с ним нельзя. Употребляя термин «борьба» мы имеем в виду ряд спланированных акций, имеющих соответствующую законодательную базу и правовое обеспечение, которые безусловно должны основываться на соблюдении прав человека и уважении чувств верующих. России необходимо сотрудничать с арабскими странами в поиске решения проблемы религиозного экстремизма. При этом необходимо учитывать тот факт, что чужой даже весьма положительный пример для нашей страны может не подойти и потому должен быть всегда критически переосмыслен и адаптирован под местные условия.

В данной работе на примере Египта была предпринята попытка разграничения таких явлений в современном исламе как фундаментализм, экстремизм и терроризм. Очевидно, что исламский фундаментализм и исламский экстремизм - это не одно и то же, также как и нельзя ставить знак равенства между экстремизмом и терроризмом, прикрывающимся исламской риторикой. Кроме того, необходимо оговорить, что формы политического радикализма в мусульманском мире не ограничиваются религиозным экстремизмом.

Тот факт, что рассмотренные экстремистские тенденции, получившие на сегодняшний день широкое распространение именно в исламе, наводит на мысль о существовании определенных внутренних причинах радикализации

148

религиозного сознания мусульман. Действительно, на сегодняшний день доля экстремизма в исламе выше, чем в других религиях. В то же время не следует отождествлять исламский экстремизм с исламом как таковым. В данной работе понятие «исламский экстремизм» или «исламский терроризм» используется как рабочий термин.

Что касается фундаментализма, который многие представители средств массовой информации и даже некоторые исследователи и эксперты путают с экстремизмом, то следует заметить, что в его основе лежит идея возврата к истокам ислама вовсе не означающая "механического" переноса в прошлое. Скорее, это понимание невозможности копирования пути, пройденного Западом, различий ценностных ориентации, носящих цивилизаци-онный характер. В целом фундаментализм есть общественно-политическое явление, суть которого заключена в стремлении воссоздать фундаментальные основы "своей" цивилизации, очистив её от чуждых ей новаций и заимствований, вернуть ей "истинный облик".

Нельзя не учитывать, что фундаментализм неоднороден. Как мы установили, фундаментализм - это мысль, а исламизм - действие, то есть попытка реализовать идеи фундаментализма, который радикализируется под воздействием внешних факторов, превращается в неприятие иного, в экстремизм, а в ряде случаев в откровенный терроризм.

Отмечая сложность и многообразие различных форм проявления исламского фундаментализма, необходимо отметить и то, что само это явление, имея совершенно разные корни, причины возникновения и пр. в разных регионах носит разный характер. Речь идет о различных проявлениях политического и религиозного экстремизма, использующего ислам в качестве идеологии. В этом смысле, на наш взгляд, суждения о существовании некоего единого общемирового международного исламского экстремизма не имеют под собой должного основания. С научной точки зрения корректнее было бы говорить о различных видах экстремизма под исламскими лозунгами с учетом местной специфики.

149

Говоря о соотношении терминов "экстремизм", а также "терроризм" к идеологии и практической деятельности различных экстремистских групп, следует отметить, что труды идеологов исламского экстремизма было бы правильней рассматривать употребляя термин "экстремизм", чем "терроризм" (так как акцент именно на террористических методах не ставится). Однако для анализа деятельности исламских экстремистских групп, предпочитающих методы политического насилия, более всего подходит категория терроризма. Взаимосвязь теории и практики обуславливается коррелятивным отношением между экстремизмом и терроризмом. Экстремистские теории нередко оправдывают любые средства, включая терроризм, для достижения выдвинутых ими целей; в свою очередь, терроризм зачастую обосновывается именно экстремистской идеологией.

В целом, следует сказать, что экстремизм представляет собой реакцию довольно многочисленных представителей "средних" и "промежуточных" слоев на резкое ухудшение их материального и общественного положения. При этом необходимо заметить, что в свою очередь неприемлемость теории для конкретного общества или значительной его части даёт основания объявить её экстремистской. Природа экстремистской теории заключается в логическом развитии каких-либо идей или взглядов, вырванных из контекста. Зачастую они абсолютизируются и обрастают рядом следствий и выводов. Большинство экстремистских теорий примитивны и основываются на небольшом количестве посылок. Экстремистская позиция, основанная на полном отрицании "реакционной действительности", отражает социальное отчаяние общественных слоев и групп, не видящих для себя места в рамках существующего общественного уклада. Религиозный экстремизм проявляется в нетерпимости к представителям других конфессий или в противоборстве внутри одной конфессии.

Под терроризмом, на наш взгляд, следует понимать тактику или стратегию групп, заключающуюся в систематическом, организованном и идеологически обоснованном применении насилия для достижения политических

150

целей. Цель терроризма - продемонстрировать неспособность властей контролировать ситуацию, спровоцировать правящий режим на жесткие ответные меры, создать в обществе атмосферу страха и нервозности. Добавим, что в отличие от терроризма вообще, исламскому терроризму свойственно единение личности самого террориста и его непосредственных действий, которые рассматриваются им как джихад (священная война), как форма служения Аллаху. Терроризм может быть также и проявлением политического экстремизма - при условии широкого истолкования понятия экстремизма, которое тем самым включает в себя и насилие.

Таким образом, исламский экстремизм - это направление в рамках современного ислама, понимаемое как политическое движение, стремящееся повлиять на процесс общественного развития исходя из собственных норм и догм. Его общая теоретическая основа: мусульманское общество утратило свой первоначальный, истинно исламский характер. Объект нападок, таким образом, - власти. Они - "неверные" так как не являются гарантами исламского порядка. Практика исламских радикалов - активные и агрессивные действия по установлению исламского государства, то есть прихода к власти.

Несмотря на то, что экстремисты в мусульманском мире фактически упустили (по тем или иным причинам) имевшийся у них шанс воплотить свою модель государства (Алжир, Турция, Египет), тем не менее, говорить о спаде салафитского движения не приходится. Политический ислам радикального толка укрепляет свои позиции в различных сферах общественной жизни и репрессии властей только способствуют укреплению авторитета исламистов в глазах общественности. Речь здесь идёт об экстремизме вообще, но особенно об экстремизме религиозном. Как уже было сказано, ислам -наиболее универсальная религия мира, в том смысле, что она предлагает всеобщую концепцию мироздания. Несмотря на то, что современная система международных отношений носит, в основном, светский характер, тем не менее, влияние религии нельзя недооценивать. Особенно это касается мусульманских стран, где происходит активизация деятельности всякого рода

151

религиозных структур и организаций, происходят процессы их радикализации, с учетом того факта, что ислам - мировая религия, не признающая расового или национального разделения. Ислам, будучи завершённой системой взглядов на государственное, социально-экономическое устройство, вопросы культуры, образования, науки, семьи и брака, является готовой идеологией. Поэтому процессы политизации ислама должны сопровождаться самым пристальным вниманием со стороны властей. Пример Египта показывает, что попытки «заигрывания» с исламистами путем проведения исламизации государством недопустимы. Как показывает практика некое «управление» исламом посредством искусственно создаваемых институтов невозможно. Особенно, это чревато в условиях, когда правительство непопулярно в народе, который видит в экстремистах политическую силу, оппозицию. С другой стороны, жесткое преследование людей, придерживающихся религиозных подходов в вопросах государственного устройства, как показывает практика, ведёт лишь к радикализации их взглядов.

Опыт борьбы правительств в арабских странах показывает, что сформировались три вида противодействия экстремизму под исламскими лозунгами. Во-первых, это тотальное физическое уничтожение исламистов-террористов (граничащее с практикой государственного терроризма - Алжир), во-вторых, изоляция, постепенное «отключение» из различных сфер жизнедеятельности с последующим выталкиванием из страны. И в-третьих, заключение различного рода союзов с целью поглощения указанных движения, или для противоборства с третьими силами (борьба А.Садата с египетскими «левыми»).

Проблема состоит в том, что при сохранении нынешних тенденций развития и политики властей по отношению к этому явлению, экстремизм будет лишь усиливаться, до тех пор, пока группы политического ислама будут оставаться неспособными принять окружающую их действительность, до тех пор, пока действительность будет оставаться неспособной эффективно противостоять им, оказывать противодействие на идейно-политическом, ин-

152

формационном, социальном уровне. Тем временем, анализ структур экстремистских организаций даёт нам возможность сделать вывод об их социальной мобильности, готовности предпринимать активные меры ради достижения своих целей.

Экстремисты от ислама прекрасно понимают, что главное препятствие для воплощения их замысла - прихода к власти - это те мусульмане, которые их не поддерживают. Поэтому идеальным для них признается не ислам в общем, а единственный вариант ислама, очищенный от поздних «наслоений», который ими признается истинным. Получив, таким образом, цель, руководство к действию, экстремистские движения обосновывают, свои насильственные действия, которые являются по сути антиисламскими.

Становится очевидным, что экстремистские группировки сознательно идут на эскалацию отношений с правительством. Возможно, это происходит потому, что они не находят желаемой широкой поддержки со стороны населения. Цель подрывной деятельности состоит в том, чтобы вызвать со стороны государства реакцию авторитарного или диктаторского типа, чтобы можно было в ответ на неё мобилизовать народ на гражданскую войну. Соревнуясь с государством в применении политического насилия, экстремисты полагают, что таким образом они становятся вровень с ним, превращаются в некоего политического "партнёра", получая, таким образом, право вести с ним диалог, а чаще борьбу, на равных. Экстремисты стремятся политически обосновать преступления гуманитарного и криминального характера. Всё чаще в своей практике они прибегают к так называемым "безадресным", то есть не направленным конкретно против кого-либо преступлениям. И это логично, поскольку политический терроризм нацелен не на достижение определённых политических целей, несмотря на чёткую программу действий (как на ближнюю, так и на дальнюю перспективу), а на общественный резонанс.

Экстремистская направленность современного политического ислама являет собой по существу реакцию на абсолютное отсутствие гражданского общества, призванного обеспечить основные права и свободы современного

153

общества. Широкие массы «отключены» от политического участия, находясь при этом в тяжелом экономическом положении.

Экстремизм в арабо-мусульманском мире является порождением безысходности. Для стран третьего мира терроризм стал, пожалуй, самым мощным и эффективным орудием, способным если не разрешить имеющиеся перед ними проблемы, то хотя бы привлечь к ним внимание мирового сообщества. Так, терроризм является единственным средством для палестинцев против оккупации Израилем их земель. С другой стороны, в условиях тоталитарной политической системы терроризм для экстремистски настроенных групп общества является практически единственным средством разрешения имеющихся противоречий. Говорится это, разумеется, не для оправдания террористов, но власть имущие должны ясно представлять себе природу явления, с которым они борются.

,. Существует расхожее мнение, что с такими явлениями как терроризм и экстремизм можно покончить лишь избавившись от их экономической подоплеки. Бесспорно, что бедность и экономическая отсталость - питательная среда для этих явлений. Однако мир столкнулся с терактами уже сегодня, а решение социально-экономических проблем - дело далекой перспективы. Кроме того, отвлекаясь от собственно терроризма под исламскими лозунгами, заметим, что терроризм пустил корни и во вполне благополучных европейских странах.

Очевидно, что непосредственные истоки экстремистских тенденций в современном исламе следует искать в конце XIX века, когда перед мусульманами стала проблема систематического сопротивления Западу в условиях

154

его превосходства над мусульманским миром. В немалой степени фундаментализм представляет собой реакцию Востока на оказываемое со стороны Запада давление (в силу прагматического характера его развития), которая, в целом, носит негативный характер.

К концу XX века в арабо-мусульманских странах так или иначе все светские системы правления от парламентской демократии до военных диктатур потерпели неудачу с точки зрения преодоления отсталости и социально-экономического развития. В условиях политического банкротства различных идеологий исламизм представляет собой наиболее организованную политическую оппозицию современным правящим режимам. И Египет в этом смысле не является исключением.

Аналитики считают, что власти так или иначе должны рассмотреть некоторые варианты признания умеренных исламистов. Прежде всего, имеется в виду полулегальная партия "Братья-мусульмане", заявляющая об отказе от насильственных действий. Итоги последней парламентской кампании осени 2000г. наглядно показали политическую зрелость «Братьев-мусульман». Не обладая четкой структурой, как в былые времена, эта организация, прежде всего благодаря поддержке самых широких слоев населения, показала себя как реального конкурента правящей Национально-демократической партии. Взяв на вооружение тактику не поддаваться на всевозможные провокации, исламисты отказались от каких-либо форм насилия. Меняют свою тактику и экстремистские группировки, которые ранее в своей деятельности придерживались террористических методов. В последнее время в своих выступлениях и книгах радикальные исламисты ставят вопрос о возвращении к понятию исламизации общества, а не исламизации государства одним махом насильственными средствами. В активизации политической деятельности умеренных фундаменталистов у правительства есть возможность сотрудничества с ними в перспективе.

В целом арабские страны идут по пути создания новой партийно-политической структуры, которая в конечном счёте может вобрать в себя и

155

умеренных фундаменталистов, и националистов. Однако сегодня, когда переход от жёстко контролируемой стабильности к её более демократическому варианту только начинается, некоторая политическая либерализация содержит в себе возможность нарушения возникающего, но пока ещё шаткого политического баланса в пользу одного из элементов этой будущей структуры -исламистов. Наряду с факторами, определяющими экономическую и социально-политическую стабильность режимов, сильное, а подчас и решающее воздействие на достижение выгодного для умеренных баланса сил с правительством может оказать степень взаимодействия умеренных и экстремистских организаций, степень подчинённости последних первым.

Необходимо заметить, что арабский мир вступает в эпоху всеобщей глобализации разобщенным, с рядом нерешенных насущных проблем политического, экономического, социального, культурного плана. Усвоив только отдельные составляющие мирового научно-технического прогресса, арабо-мусульманский мир выпадает из охватившего весь мир, неизбежного по сути процесса глобализации. Утрачивая конкурентоспособность практически по всем направлениям, Египет, как и все арабские страны, отстает в общем глобальном развитии. Это означает, что спад активности в деятельности экстремистского движения под исламскими лозунгами в Египте, как и в остальном мире, носит временный характер, поскольку не разрешены основные социальные проблемы общественного развития, питающие это явление.

156 Библиографический список использованной литературы

Абдуллаев М.А. Общественно-политическая мысль в Дагестане в нач.ХХ века.-М., 1987г.

Алиев A.M. Война в Чечне: политико-правовые аспекты. //Путь ислама, №1 (23), 1996 г.

Актуальные проблемы Ближнего Востока. Материалы конференции, Москва, 30. 01. 98 г.- М., 1998.

Антология мировой политической мысли. В 5 т. - М., 1997.

Антонов А. Египет: борьба с исламским экстремизмом.// Компас № 38-39, ИТАР-ТАСС, 28 сентября 1999 г.

Антонов А. Фундаментализм в Египте - "Компас", № 16. ИТАР-ТАСС, 18 апреля 1996.

Арухов З.С. Концепция джихада в раннем исламе. Автореф. дисс. к.филос. наук. - Махачкала, 1995.

Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. - Махачкала, 1999г.

Ахмедов В.М. Россия, арабы и Кавказ.// Арабский сборник. - М., 2000.

Ахмедов А. Социальная доктрина ислама. - М.,1982.

Бабкин С.Э. Движения политического ислама в Северной Африке. Институт изучения Израиля и Ближнего Востока. - М., 2000.

Бартольд В.В, Культура мусульманства - М., 1995

Беляев Е.А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. — М., 1965.

Беляев Е.А. Мусульманское сектантство. - М., 1957.

Беляев И.П., Примаков Е.М. Египет: время президента Насере. - М., 1981.

Беляков В. Новая попытка создания фундаменталистской партии. // "Азия и Африка сегодня", 1996, № 9.

Бибикова О. Ваххабизм или то, что под ним подразумевается. Россия и Мусульманский мир. 2000, №3.

Блищенко И.П. Сотрудничество государств в борьбе с преступлениями меж-

157

дународного характера. - М., 1989.

Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-правовая борьба с терроризмом.//Правоведение. 1975, № 1.

Борисов А.Б. Роль ислама во внутренней и внешней политике Египта (XX век). -М., 1991.

Вагабов М.В. Оглашён манифест о джихаде.// НГ-Религии. 1999г, 23 июня.

Васильев A.M. Египет и египтяне. - М., 2001.

Васильев A.M. История Саудовской Аравии. - М., 1999.

Васильев A.M. Исламский фундаментализм в Египте.// "Азия и Африка сегодня", 1986, № 1.

Васильев A.M. Россия на Ближнем Востоке: от мессианства к прагматизму. — М., 1993.

Вебер М. Избранные произведения. - М., 1990.

Витюк В.В., Эфиров С.А. "Левый" терроризм на Западе: история и современность. - М, 1987.

Восток: рубеж 80-х (освободившиеся страны в современном мире) - М.,1985.

Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. - М., 2001.

Гаджикович Р. Терроризм и пропаганда. См. в сбор. ИНИОН: "Актуальные проблемы Европы. Проблемы терроризма", 1997, № 4.

Голотюк Ю. Ваххабизм докатился до Кремля. Борьба с экстремизмом может привести к ограничению гражданских свобод // "Время новостей". 2000г., 26 июля.

Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М.,1986.

Грачёв А.С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм, на службе международной реакции. - М., 1982.

Грин Дж. Египет: напряжённость, вызванная активизацией мусульманских фундаменталистов. //Ньюсуик, 1985, 5 июля.

Демидов А.И. Политический радикализм как источник правового нигилизма. // "Государство и право", 1992, № 4.

Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях.// "Диплома-

158 8 апреля 1996.

Арухов З.С. Концепция джихада в раннем исламе. Автореф. дисс. к.филос. наук. - Махачкала, 1995.

Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. - Махачкала, 1999г.

Ахмедов В.М. Россия, арабы и Кавказ.// Арабский сборник. - М., 2000.

Ахмедов А. Социальная доктрина ислама. - М.,1982.

Бартольд В.В, Культура мусульманства - М., 1995

Беляев Е.А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. — М., 1965.

Беляев Е.А. Мусульманское сектантство. - М., 1957.

Беляев И.П., Примаков Е.М. Египет: время президента Насере. - М., 1981.

Беляков В. Новая попытка создания фундаменталистской партии. // "Азия и Африка сегодня", 1996, № 9.

Бибикова О. Ваххабизм или то, что под ним подразумевается. Россия и Мусульманский мир. 2000, №3.

Блищенко И.П. Сотрудничество государств в борьбе с преступлениями меж-

157

дународного характера. - М., 1989.

Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-правовая борьба с терроризмом.//Правоведение. 1975, № 1.

Борисов А.Б. Роль ислама во внутренней и внешней политике Египта (XX век). -М., 1991.

Вагабов М.В. Оглашён манифест о джихаде.// НГ-Религии. 1999г, 23 июня.

Васильев A.M. Египет и египтяне. - М., 2001.

Васильев A.M. История Саудовской Аравии. - М., 1999.

Васильев A.M. Исламский фундаментализм в Египте.// "Азия и Африка сегодня", 1986, № 1.

Васильев A.M. Россия на Ближнем Востоке: от мессианства к прагматизму. — М., 1993.

Вебер М. Избранные произведения. - М., 1990.

Витюк В.В., Эфиров С.А. "Левый" терроризм на Западе: история и современность. - М, 1987.

Восток: рубеж 80-х (освободившиеся страны в современном мире) - М.,1985.

Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. - М., 2001.

Грачёв А.С. Политический экстремизм. - М.,1986.

Грачёв А.С. Тупики политического насилия. Экстремизм и терроризм, на службе международной реакции. - М., 1982.

Грин Дж. Египет: напряжённость, вызванная активизацией мусульманских фундаменталистов. //Ньюсуик, 1985, 5 июля.

Демидов А.И. Политический радикализм как источник правового нигилизма. // "Государство и право", 1992, № 4.

Донцов В.Е. Исламский фактор в международных отношениях.// "Диплома-

158 тический ежегодник-97". - М.,1997.

Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе международных отношений. - М., 2001.

Дьяков Н.Н. Тарикаты Арабского Магриба и Северного Кавказа в эпоху европейской колонизации. // Наш Дагестан. - 1994. - №172-173. - Июль-сентябрь.

Дюверже М. Политические партии. — М., 2001.

Ефремов В. Исламский экстремизм в Египте. - БПИ № 154, ТАСС, 8 августа 1986.

Ерасов Б.С. Взаимодействие культур и проблемы взаимопонимания. В сб.: « Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Востоке. (Материалы IV Всесоюзной конференции востоковедов. Т. 2.) - М., 1988.

Еремеев Д.Е. Ислам: образ жизни и стиль мышления. - М., 1990.

Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. Международно-правовые, экономические и гуманитарные аспекты. - М.,1991.

Жданов Н.В., Игнатенко А.А. Ислам на пороге XXI века. - М., Политиздат, 1989.

Замковой В.И., Ильчиков М.З. Терроризм - глобальная проблема современности. - М., 1996.

Замойский Л. Тайные пружины международного терроризма. - М, 1982.

Зарубежный Восток: особенности идеологии и политики. - Ташкент, 1985.

Игнатенко А.А. Исламские концепции социально-экономического и политического развития: Ближнего Востока. - В сбор.: Философия и религия на Зарубежном Востоке. XX век. - М., 1985.

Игнатенко А.А. Политика государственного терроризма и исламские неправительственные религиозно-политические организации на Ближнем Востоке. - В сбор.: исламский фактор в международных отношениях в

159 Азии.-М.,1987.

Игнатенко А.А. Философское наследие и современная идеологическая борьба в арабских странах. - В сбор.: Философское наследие народов Востока. -М., 1983.

Игнатенко А.А. Халифы без халифата. Исламские неправительственные религиозно-политические организации на Ближнем Востоке: история, идеология, деятельность. - М, 1988.

Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе.// "Профи", М., 2000, № 2.

Ионова А.И. Тенденции разработки социально-экономической тематики мусульманскими теоретиками. - В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М, 1985.

Ислам в современной политике стран Востока (конец 70-х - начало 80-х годов XX в.) - М., 1986.

Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М, 1985.

Ислам: религия, общество и государство. - М., 1984.

Ислам. Словарь атеиста. - М., 1988.

Ислам. Энциклопедический словарь. - М., "Наука", 1991.

Исламский фактор в международных отношениях в Азии. - М., 1987.

Йессе Э. Позиция по отношению к терроризму. Сб. ИНИОН "Актуальные проблемы Европы. Проблемы терроризма", 1997, № 4.

Капустин Б.Г. Основные направления исторической эволюции социальных исламских учений (теоретическая постановка вопроса). - В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М, 1985.

Карпец И.И. Преступления международного характера. - М., 1979.

Каяев И.А. Али Каяев - выдающийся дагестанский учёный.// Молодёжь Дагестана. 1998, 30 октября.

Ким Г.Ф. От национального освобождения к социальному. - М., 1982.

Кисриев Э. Движение ваххабитов в Дагестане. - «Межэтнические отношения и конфликты в постсоветских государствах. Ежегодный доклад, 1998». -М., 1999.

160

Коран. Пер. Крачковского И.Ю. -М.,1990.

Ковтунович О.В. Революция "Свободных офицеров" в Египте. - М, 1984.

Коровиков А.В. Исламский экстремизм в арабских странах. - М., 1990.

Коровиков А.В. Сейид Кутб - идеолог исламского экстремизма. В сб.: Религии мира. История и современность. 1986. - М., 1987 г.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. - М., 1976.

Кудрявцев А.В.. Концепция "исламского решения" Юсефа аль-Кардави. В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М ., 1985.

М.Р. Курбанов, Г.М. Курбанов. Религия в культуре народов Дагестана. Махачкала, 1996.

Ланда Р.Г. Ислам в истории России. - М., 1995.

Ланда Р.Г. Исламисты уходят в подполье. // "Азия и Африка сегодня", 1992, №9.

Левин З.И. Ислам в лабиринте понятий. В сб.: Россия и мусульманский мир. 2000г., №2.

Левин З.И. Развитие арабской общественной мысли. (О некоторых немарксистских течениях после второй мировой войны). - М., 1984.

Левин. З.И. Развитие основных течений общественно-политической мысли в Сирии и Египте. (Новое время) - М.,1972.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. - М., 1982.

Ляхов Е.Г. Терроризм и межгосударственные отношения. - М., 1991.

Магомадов М. Дагестан: национальный и конфессиональный факторы.// НГ-Религии. 2000,23 февраля.

Магомедов М. Почему молчит федеральный Центр? Открытое вмешательство во внутренние дела России. //Независимая газета. - 1998. - 11 июля.

Макаров Д.В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М., 2000г.

Максаков И. Исламские преобразования в Чечне.// НГ-Религии. 1999г., 24 февраля.

Малашенко А.В. Ислам в политике и политика в исламе.//Азия и Африка се-

161

годня, 1991, №8.

Малашенко А.В. Ислам в России.// "Свободная мысль - XXI - М, 1999. № 10.

Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России - М., 1998.

Малашенко А.В. Исламская традиция в российском обществе 90-х годов. В сб.: "Этничность и конфессиональность в Волго-Уральском регионе России" -М., 1998.

Малашенко А.В. Мусульманский мир СНГ. - М., 1996.

Малашенко А.В. Радикализм без террора. Неприятие фундаментализма как его зеркальное отражение. // "НГ-Религии", 25 декабря 1997.

Малашенко А.В. Религия - дело не частное. Заметки по конфессиональному вопросу. // Независимая газета. 2001.

Малашенко А.В. Ренессанс религии Мухаммеда.// Независимая газета, 1999г., 22 сентября.

Малышева Д.Б. Исламско-фундаменталистский проект в реалиях современного мира.// Мировая экономика и международные отношения, 1999, № 7.

Малышева Д.Б. Религия и общественно-политическое развитие арабских и африканских стран. 70-80-е годы. - М., Наука, 1986г.

Маляров А. Правительство и исламские группировки в Египте. - БПИ № 205, ТАСС 22 октября 1985.

Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. - М., 1974.

Массэ А. Ислам, - М., 1963г.

Матвеева А. Дагестан, Ингушетия, Осетия и Чечня: правило или исключение?. В сб.: «Чечня и Россия: общество и государство». - М., 1999г.

Махорин В. "Братья-мусульмане" выходящие из подполья.// "НГ-Религии", 25 декабря 1997.

Медведко Л.И., Германович А.В., Именем Аллаха... Политизация ислама и исламизация политики. - М., 1988.

Микульский Д.В. Актуальные проблемы современной мусульманской общественной мысли. (Арабские страны). - М., 1990.

162

Микульский Д.В. Социальное учение исламского возрождения - М.. 1992.

Милославская Т.П. Деятельность "Братьев-мусульман" в странах Востока. -В сбор.: Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока. - М., 1982

Милославская Т.П. Начальный этап деятельности ассоциации «Братьев-мусульман».// Религии мира. -М., 1982.

Мирский Г.И. Дракон встает на дыбы (О международном терроризме).// Мировая экономика и международные отношения, 2002, март, с. 36.

Мусульманские духовные организации и объединения Российской Федерации. - М., 1999г.

Мухаммед Б. Пятничная проповедь в исламском институте "Кавказ"// аль-Каф, 1998, №6.

Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм. - М., 1998.

Насардинов С. Наступление фундаментализма.//НГ-Религии. 31.01.01.

Николаев Д. Опасные стороны исламизма. Терроризм. // "Независимая газета", 22 ноября 1996.

Новейшая история арабских стран. - М., 1968.

Олдридж Дж. Каир. - М., 1970.

Османов Г.Г. Современный Дагестан: геополитическое положение и международные отношения. -Махачкала, 1999.

Павлов Ю.М. Социально-философские проблемы общественного развития. -М., 1982.

Пирумова Н.М. Михаил Бакунин. Жизнь и деятельность. - М., 1966.

Политическая наука: новые направления. — М., 1999г.

Политология. Энциклопедический словарь. - М.. 1993.

Полонская Л.Р. Ислам в государственной структуре и политической жизни освободившихся стран. - Вопросы научного атеизма. Вып. 31.- М., 1983.

Полонская Л.Р. Ислам и политика на современном Востоке.// "Наука и религия", 1983, № 8.

Полонская Л.Р. Ислам и проблема адаптации к условиям "чужой" цивилизации. - В сб.: "Ислам и проблемы межцивилизационного взаимодейст-

163 вия". - М„ 1992.

Полонская Л.Р. Современные мусульманские идейные течения. - В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М, 1985.

Полонская Л.Р. Современный исламский фундаментализм: политический тупик или альтернатива развития.// Азия и Африка сегодня, 1994, №11.

Полонская Л.Р., Вафа Л.Х. Восток: идеи и идеологи. - М., 1982.

Поляков К.И. Исламский фундаментализм в Судане. — М., 2000.

Поляков К.И. Жизнь и смерть отца "мусульманского братства"// "НГ-Религии", 21 октября 1998.

Поляков К.И. Арабские страны и ислам в России. - М., 2001.

Примаков Е.М. Восток после краха колониальной системы. - М., 1982.

Примаков Е.М. Ислам и общественное развитие в странах зарубежного Востока. - Вопросы философии. М., 1980, №8.

Примаков Е.М. Ислам и общественное развитие зарубежного Востока. - Религии мира: история и современность. Ежегодник. 1982. - М., 1982.

Примаков Е.М. Россия не противодействует исламу. //"Независимая газета", 18 сентября 1996.

Райт Р. Религия в политике - глобальное явление// Крисчен Сайенс Монитор 4 ноября, 1987г.

Райт Р. "Тихая" революция: исламское движение вступает в новую фазу.// Крисчен Сайенс Монитор, 6 ноября, 1987г.

Религии мира. 1982. История и современность. Ежегодник. - М., 1982.

Религии мира. 1984. История и современность. Ежегодник. - М., 1984.

Религия и общественная мысль Востока. - М., 1974.

Сагадеев А.В. "Исламский фундаментализм": жизненный факт или пропагандистская фикция? // Россия и мусульманский мир. Бюллетень рефе-ративно-аналитической информации. 1993, № 10.

Сажин В.И. К вопросу о цивилизациях, исламе и войнах.// Ближний Восток и современность. Институт изучения Израиля и Ближнего Востока. - М., 1996, №3.

164

Салимов К.Н. Современные проблемы терроризма. - М., 1999г.

Севостьянов И. Исламский фундаментализм и исламский экстремизм - это не совсем одно и тоже.// "Международная жизнь", 1996, № 5.

Симония Н.А. Вопросы формационного перехода в антагонистических обществах Востока в современную эпоху. // "Народы Азии и Африки", 1983, №2.

Социально-политические представления в исламе. История и современность. -М., 1987.

Степанов P.M., Некоторые наблюдения относительно современных процессов в исламе (на примере Египта). - Ислам в истории народов Востока. Сборник статей. - М.,1981.

Степанянц М.Т. Мусульманские концепции в философии и политике. XIX-XX вв. - М., 1982.

Степанянц М.Т. Религии Востока и современность. - Философия и религия на зарубежном Востоке - М., 1985.

Степанянц М.Т. Философские аспекты суфизма. - М. - 1987.

Султанов К. Дагестан: испытание на прочность.// НГ-Регионы. 1998, №20.

Сюкияйнен Л.Р. Знание шариата - лучшее средство противостояния экстремизму.// Мусульмане, 2000, №1.

Сюкияйнен Л.Р. Концепции халифата и современное государственно-правовое развитие зарубежного Востока. В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. - М, 1985.

Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право: вопросы теории и практики. - М., 1986.

Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. - М., 1997.

де Токвиль А. Демократия в Америке. - М., 2000.

Тагаев М. Повстанческая армия имама. — Киев, 1998г.

Тегин Ю.Л. Исламский экстремизм и безопасность России. - В сбор.: Постконфронтационная модель международных отношений в Азии. - М., 1992.

165

Тегин Ю.Л., Филоник А. О. Исламский экстремизм в Египте.(70-е годы). В сбор.: Ислам: проблемы идеологии, права политики и экономики. - М., 1985.

Титоренко В.Е. Исламизм и интересы России. // "Международная жизнь", 1995, №1.

Тишков В.А. Стратегия противодействия экстремизму.// Независимая газета. 1999г., 18 марта.

Трофимов Д.А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии.// Восток, 1992 г., № 1.

Трофимов Д.А. Оппозиционные религиозно-политические группировки в Египте (на примере организации "Джихад"). В сбор.: Современный ислам: политико-идеологические и социально-экономические проблемы. -М. 1993.

Тыссовский Ю. Терроризм - глобальная опасность.// "Российская Федерация", 1996, № 8.

Уголовный Кодекс Российской Федерации. Выпуск №11.- М., 1996.

Умнов А.Ю.//Время и деньги. 1996, 26 ноября.

Херст Девид. Египет нервно ждёт фундаменталистского взрыва.// "Гардиан", 25 июля 1992.

Хлюпин В. Ислам и экстремизм. Во всём виновата "Большая семья"// "Газета для босса", 2000г., 22-25 апреля.

Хрестоматия по исламу. - М.. 1994.

Чекалин В.И. Современный ближневосточный терроризм: идеология, практика и перспективы. - В сбор.: Некоторые аспекты современного социально-политического развития. - М., 1992.

IV Всесоюзная конференция африканистов. Африка в 80-ые годы: итоги и перспективы развития. (Москва, 3-5 октября 1984 г.) тезисы докладов и научных сообщений. Вып. IV, ч. I. - М., 1984.

Филоник А.О. Глобализация и арабский мир.// Ближний Восток и современность. Вып.Н. -М., 2001г.

166

Философия и религия на зарубежном Востоке. XX век. - М, 1985.

Шаракшанэ С. Ислам и политический экстремизм.// Россия и мусульманския мир. 2000, №3.

Шарипова P.M. Современные богословские концепции "исламского государства'^ В сбор.: Зарубежный Восток, религиозные традиции и современность. - М., 1983.

Шахрур М. Проект манифеста мусульманской деятельности. - Дамаск, 2000.

Шевченко М. Исламский меловой круг.//НГ-Религии. 1999г., 3 февраля.

Шевченко М. Кому объявлена война?// НГ-Религии. 31.01.01.

Шестопал А.В. Рецензия на книгу Грачёва А.С. "Политический экстремизм".// "Научный коммунизм", 1989, № 2.

Эргис Г. О псевдорелигиозном экстремизме. // "Полярная звезда", 1995, № 6.

Abu Zeid, Nasr Hamid. The modernization of Islam or the Islamisation of

Modernity. // Cosmopolitanism, identity and authenticity in the Middle East/ -

Richmond, 1999.

Almond G. Comparative Politics: a Development approach - L, 1963. Ansari H.N. The Islamic Militants in Egyptian Politics. - International Journal of

Middle East Studies. 1984, vol.16, №1. Arendt H. On Violence. N.Y, 1969. Ayatollah Khomeyni./ Recherche sur les grands civilisations. Memoire No 3.

Pensees politiques. (ed. Y.A. Henry). P., 1980. Burckhardt J.L. Notes on the Bedouins and Wahabys. L., 1930. Chalk P. West European terrorism and Counter-terrorism. London? 1996. Combs C. Terrorism in the twenty-first century. New Jersey. 1997. Esposito J.L. The Islamic Threat: Myth or Reality. - New York, 1992. Esposito J.L. The Straight Path Oxford University Press 1998 См.: http://

dannyreviews.com - 2 September 2000.

167 Fakhry M. A short introduction to Islamic Philosophy, Theology & Mysticism.-

Oxford 1997. Falk R. Revolutionaries and Functionaries. The Dual Face of Terrorism. N.Y.,

1988. P. XIV.

GuenenaN. The "Jihad": An "Islamic alternative" in Egypt. Cairo, 1986. Ibrahim S. E. Anatomy of Egypt's Militant Islamic Groops.- International Journal

of Middle East Studies. L. -N. Y., 1980, vol. 12. International Terrorism and World Security, L., 1975. KenistonK. Young Radicals. N.Y., 1968. Kienle E. More than a Response to Islamism: The Political de-liberalization of

Egypt in the 1990s. //Middle East Journal. - Washington. 1998. Mitchel P.R. The society of the Muslim Brothers - L., 1969. Mortimer E. Faith and Power. L., 1982. Mozaffari.M. Can a declined civilization be reconstructed? Islamic civilization or

civilized Ham? // International relations. - L., 1998.

Ragab I. A. Islam and Development. - "World development". Oxford, 1980, vol. 8 Recherche sur les grands civilisations. Memoire No 3. Pensees politiques de

l'Ayatollah Khomeyni. ( ed. Y.A. Henry). P., 1980. Salem P. A critique of Western conflict resolution from a non-western perspective

// Conflict resolution in the arab world. Selected essays. - Beirut. 1997. The World and Terrorism. Documents of the preparatory committee of the

International Seminar on Terrorism. Cairo. 1996.30 May. Toynbee A. and Daisaku Ikeda. Chose life. A dialogue. L., Oxford University

Press, 1976.

U.S. Department f State, Office of the Ambassador at Large for Counter-Terrorism, Patterns of Global Terrorism: 1986. Wash., 1988. Yonah A. Middle Terrorism: Current Threats and Future Prospects. Georgetown,

1994. Zelkina A. Islam and security in the new states of Central Asia: How is the Islamic

threat// Religion, state a. soc. - Keston, 1999.

168

Абдаллах ибн Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб. Ар-Рисаля (Послание). - Каир, 1342/х/.

Абу Дауд. Сунан, хадис №4607. Джами' ал-усул, хадис №67.

аль-Албани: Сахих сунан Ибн Маджа, №1895.

Аммар М. ал-Фарида ал-гаиба. Ард ва хивар ва такиййим. ал-Кахира, 1980.

Асакир, Абд аль-Фаттах. Аль-хакаик би-ль-васаик ан джамаат аль-Ихван аль-муслимин. (Документальные свидетельства о группировке "Братьев-мусульман"). -Каир, 1996.

аль-Ахзаб ва-ль-харакат ва-ль-джамаат аль-исламийя. - Исламские партии, движения и группы. Арабский центр стратегических исследований. В 2-х томах. - Дамаск, 2000г.

аль-Банна X. Послание пятому съезду, б.г.Дм.

аль-Банна X. Сборник посланий погибшего за веру имама Хасана аль-Банны. Каир, 1988.

Барут Мухаммад Джамаль. Современные исламские движения (аль-Харакат аль-исламийя ар-рахина) - Бейрут, 1994.

аль-Бути Мухаммад Сайд Рамадан. Хаказа фа-л-над'у ила-л-ислам /б.м/.

Зинну М.Дж. Исламские наставления по исправлению личности и общества. -Баку, 1996.

Зинну М.Дж. Путь спасшейся группы и победоносной общины. - Баку, 1996.

Зинну М.Дж. Столпы ислама и веры. - М.,1992.

Ибн Таймийя Таки ад-Дин. ас-Сияса аш-шар'ийя. Каир, 1971.

аль-Кардави Ю. Аль-Халль аль-ислами фарида ва дарура. Бейрут, 1974.

аль-Карадави Ю. Современные фетвы.// Новое дело, 2001г.

Кутб С. Аль-адаля аль-иджтимаийя фи-ль-ислам (Социальная справедливость в исламе), [б.м.], 1967.

Кутб С. Будущее принадлежит исламу. - М., "Сантлада", 1993.

Кутб С. Вехи на пути. (Мааллим фи-т-тарик) Б.м., б.г.

Кутб С. Сражение между исламом и капитализмом. - Каир, 1951.

169

Маудуди А.А. Исламское право и конституция. - Карачи, 1955. Маудуди А.А. Ваджиб аш-шабаб ал-ислами ал-йаум. Маккат ал- макаррама,

1381/х./.

Маудуди А.А. Ислам сегодня. - М., 1992. Маудуди А.А. Образ жизни в исламе. - М, 1993. Маудуди А.А. Основы ислама. - М, 1993. Рафаат Сайд. Терроризм (аль-Ирхаб) - Каир, 1995.

Рафаат Сайд. Хасан аль-Банна. Основатель Ассоциации "Братья-мусульмане". Когда...как...и почему?...- Каир, б.г.

Лари С.М.Р.М. Западная цивилизация глазами мусульманина. - Баку, 1992. аль-Халаби Мухаммад. Роль шейха Ибн Таймийи в борьбе (джихаде) против

Татар.// Нида уль-Ислам, 1997, февраль-март, №17. См.:

http://www.islam.org.au. Хейкал М.Х. Осень гнева. Рассказ о начале и конце эпохи Анвара Садата. -

Бейрут, 1983. Хейкал М.Х. Ал-Джихад ва-л-китал фи сийасат ал-шар'ийа. Бейрут,

1414/1993. Юсеф ас-Сейид. Братья-Мусульмане (Аль-Ихван уль-муслимун). - Бейрут,

1999. Якан Ф. Ислам: идеи, движения, перемены. - М., 1992.

ПЕРИОДИКА

"Азия и Африка сегодня" "БПИ.ТАСС" "Вопросы философии" "Восток. Orient" "Время-МН" "Дагестанская правда" "Дипломатический вестник'

170

"Зеркало"

"Известия"

"Исламские новости"

"аль-Каф"
* "Компас. ИТАР-ТАСС"

"Молодежь Дагестана"

"Московские новости"

"Международная жизнь"

"Мировая экономика и международные отношения"

"Мусульмане"

"Мусульманский мир"

"Народы Азии и Африки"

"НГ-Религии"

"Независимая газета"

"Нур-уль-ислам"
<, "Новое дело"

"Полис"

"Путь ислама"

"ас-Салам"

"Социальные и гуманитарные науки. РЖ/РАН. ИНИОН"

"Халифат"

"The Daily star of Lebanon"

"The Economist"

"Journal of Palestine Studies"

"Middle East Economic Digest"

"Nation"

"Newsweek"

"New York times"

"New York times magazine"

I. Общая характеристика работы.

Актуальность темы. Появление в конце 1980-ых годов в СССР политизированных групп, являвшихся носителями анархистской идеологии, открыло новый этап в истории отечественного анархизма. Как возможная для исследований тема, этот феномен был замечен российскими политологами, но как отдельная тема он не исследовался.

Политизированные группы, разделяющие анархистскую идеологию, существуют и сейчас - как в России, так и в Европе, США, странах Латинской Америки и некоторых азиатских странах. Особенно сильно сегодня анархистское движение в Греции. Существуют, хотя в большинстве случаев и не поступающие в массовую розничную продажу, анархистские периодические издания(газеты, журналы), интернет-сайты, пропагандирующие анархистскую идеологию, а флаги с анархистской символикой(как правило -черные или черно-красные) можно увидеть иногда на уличных манифестациях так называемых «антиглобалистов». Все это позволяет заявить, что исследование может быть актуально не только с точки зрения историко-научной, но и с точки зрения анализа современного мира вообще. История анархического движения насчитывает примерно 150 лет, однако, анархистские группы по прежнему возникают, умирают, перерождаются, но так или иначе существуют до сих пор.

Отсутствие убедительных гарантий свободы личности, слаборазви-тость механизмов подлинного народного самоуправления, постепенное и необратимое «сбрасывание» социальных гарантий как «экономически невыгодных», рост бюрократического аппарата, отчуждение широких слоев населения от собственности позволяют вновь вводить в рассмотрение политической науки анархистскую модель общественно-политического устройства. Государство само себе всегда творит негативный «пиар»: никогда нет необходимости убеждать кого-либо в том, что социальное неравенство -это плохо, что все должны быть равны и привилегий ни у кого быть не должно, что чиновники берут взятки, что граждане фактически в современном обществе лишены возможности контролировать власть и влиять на принятие ей решений. В массовом сознании уже изначально заложен элемент недоверия ко всем действиям государства, в какие бы благожелательные формы оно их не облекало.

Сам по себе анархизм как политическая идеология, по мнению диссертанта будет оставаться актуальным столь долго, сколько существует государство со всеми его недостатками. Сегодня либертарно-анархистская концепция является одной из альтернатив идеологии так называемого «неолиберализма» или «нового мирового порядка», одной из идеологических альтернатив капитализму, который стал с начала 1990-ых господствующей экономической моделью и в нашей стране.

Объект исследования. Объектом исследования является отечественный анархизм как политическое явление во всем его многообразии.

Предмет исследования. Предметом данного исследования являются анархистские политизированные группы и их межгрупповые объединения, возникшие и действовавшие в СССР-России в 1980-1990-ые годы, их идеология, способы действия. В ходе исследования пришлось также осветить некоторые процессы и события (прежде всего процессы некоторой демократизации политической системы, приватизации государственной и муниципальной собственности, а также события августа 1991 и октября 1993), имевшие место в СССР-России в 1988-1993 годах, в условиях которых эти группы возникали.

Хронологические рамки. Время, которое в истории отечественного анархизма охватывает настоящая работа - конец 1988 года - январь 2002 года. 1988 год взят начальной точкой отсчета исключительно потому, что именно в 1988 году возникло первое в истории России конца 20 века открытое либертарное социально-политическое объединение. Оно появилось в Санкт-Петербурге(тогда - Ленинграде) и называлось - Анархо-Синдикалистская Свободная Ассоциация(АССА). 2002 годы выбран верхней хронологической рамкой потому, что настоящее исследование написано в это время и ,соответственно, автор доводит до 2002 года, с началом ко-

торого, по нашему мнению, связан новый этап развития анархизма в России.

Цель исследования. Целью, которую поставил перед собой автор данной диссертации, явилось исследование российского анархизма конца 20 века. Для достижения поставленной цели также решались следующие задачи:

1) выявление предпосылок возрождения анархизма в 1980-ые годы в
СССР,

2) установление основных объединений

3) выяснение их организационных и идеологических особенностей

4) исследование и анализ их способов действий

5) установления динамики развития анархизма в СССР-России в кон
це 20 века.

Методология и методы исследования. Методологической основой исследования стал марксистский подход к пониманию политических и исторических явлений, согласно которому государство и вся политическая система капиталистического общества служат прежде всего интересам класса эксплуататоров, то есть, небольшой группе людей, которые являются собственниками средств производства в данном обществе, согласно которому государственная власть и институт — государство используются привилегированным классом (классом эксплуататоров) прежде всего как инструмент поддержания порядка и сохранения своего положения, перед лицом возможной опасности — восстания эксплуатируемого класса (групп людей, которые или не являются собственниками средств производства, или являются лишь в той небольшой степени, которая не позволяет им влиять на принятие решений в обществе). Кроме того, в работе использовались методологические принципы, сформулированные западногерманским философом-анархистом Полом Фейерабендом, в его работе «Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания», в которой он обозначает следующие гносеологические основы анархистской теории познания, согласно которой: во-первых, нет никакого объективного мерила истины, а есть лишь разные традиции, во-вторых, скептицизм (в данном случаи -потребность критиковать всегда) есть ни просто глупая позиция всеот-ритцания, а позиция которая способна давать реальные положительные результаты, в-третьих, наука и научное мировоззрение не должна быть некой «отвлеченной объективностью», а должна ясно стоять на гуманистических позициях.

Методами исследования стали политический, исторический и общенаучные методы.

Из политологических методов использовался метод исследования политических объектов, который отличаются непосредственной направленностью на изучаемый объект и дают либо его специфическую интерпретацию, либо ориентируют на особый подход к нему. Использовался социологический метод, который предполагает выяснение зависимости политики от общества, социальной обусловленности политических явлений и ценностный (аксиологический) метод, предполагающий выяснение значимости тех или иных политических явлений для личности, группы, общества, всего человечества и психологический метод, представленный, в частности, в политическом психоанализе и ориентирующий на изучение субъективных мотивов политического поведения.

Из исторических методов полезным для исследования оказался проблемно-хронологический и метод, который позволил выделить в возродившемся в конце 20 века в СССР-России некоторые этапы - становления и развития отечественного анархизма. Результативным для решения поставленных исследовательских задач стал историко-генетический метод, заключающийся в анализе объекта исследования на различных его этапах.

Кроме того, из общенаучных методов были использованы метод анализа и синтеза, а также метод индукции, давший возможность на основе рассмотрения отдельных, наиболее крупных анархистских групп 1988-2002 годов в России, сделать обобщения об особенностях анархизма России конца 20 века.

Степень изученности темы. Возрождение анархического движения к концу 1980-ых годов в России как отдельное явление пока не исследовалось ни отечественными ни зарубежными исследователями как отдельная

тема . Этот факт лишь частично освещался в немногих книгах по истории отечественного анархизма, изданных к концу 20 века.

Среди них выделяются исследования отечественного ученого С.Ф. Ударцева. В книге «Политическая и правовая теория анархизма в России», С.Ударцев анализирует политический анархизм с точки зрения философии права и частично затрагивает анархизм современной России. Отмечая, что с конца 1980-ых годов можно говорить «о начале нового цикла развития анархического сознания» в России, он отмечает следующие особенности этого нового цикла. Во-первых, эта новая стадия характеризуется (особенно в начале 1990-ых) к отечественному анархизму конца 19 начала 20 века и «содержит все основные критические идеи анархизма 19 - начала 20 века». Во-вторых, «идеология современного анархизма неоднозначна. В ней тесно переплетены реалистические и утопические моменты»(это действительно так). В-третьих, С.Ф.Ударцев совершенно правильно отмечает, что идеология современного анархизма, после августа 1991 года осталась такой же оппозиционной по отношению к государственной власти «смыкаясь иногда с традиционными левыми» - с одной стороны (что верно) и даже, с другой стороны, с национал-патриотическими силами (что неверно). В-четвертых, современный отечественный анархизм «не выдвинул принципиально новые концепции понимания государства и права» и «далек от той стадии «зрелости» и уровня политического осмысления вопросов политики и права, на которых находился<…>анархизм в России в 1920-ых гг.» (скорее это так, чем наоборот). Наконец, в-пятых, С.Ф.Ударцев верно замечает, что в начале 1990-ых гг. «в условиях перехода к рыночной экономике, анархисты, поддерживая стратегию перехода, выступают против государственного регулирования этого процесса», хотя для него и остается «за кадром», что переход к рыночной экономике поддерживали далеко не все отечественные анархисты, а только правое их крыло. В целом современному отечественному анархизму С.Ф.Ударцев посвящает чуть более пяти страниц, давая на них фрагментарные, местами верные, характеристики. Существенным недостатком подхода С.Ф.Ударцева к анархизму является подход к нему с позиций права, «политфилософии», юридических наук, что делает анархизм в его подаче однобоким, а сам его текст об анархизме слишком приглаженным и «бескостным». Забывая, что отечественный анархизм в первой четверти 20 века (хотя и не полностью) перешел на классовые позиции, С.Ф.Ударцев сильно обедняет историю отечественного анархизма и его политическую философию.

В.Ермаков: в своей работе «Анархическое движение в России в 20 веке» также современного российского анархизма касается в рамках общего исследования. Хронологические рамки работы - 1900-1997 годы. Автор оптимистично оценивает положение анархического движения в 1990-ые годы. По его мнению «анархизм выступает сейчас не только как тип политического сознания, а как крупное самостоятельное течение общественно-политической мысли». При этом, однако, он отмечает, что "процесс становления анархического движения в стране несколько затянулся". Относительно первого замечания можно поспорить, со вторым - наполовину согласиться. Наполовину - потому, что хронологические рамки становления того или иного общественно-политического движения никем не определены. С другой стороны, несмотря на фразы явно насмешливого контекста, которые порой позволяет себе В.Ермаков(например, анархисты «не снискали лавров»), в целом к российскому анархизму он относиться с симпатией («феномен российского анархизма, его самобытность и благородство достойны не только памяти поколений, но и пристального изучения» и дает ему относительно оптимистичный прогноз («нестабильность обстановки в стране, усиливающиеся выступления против бездуховности общества, преступность, безработица и нищета могут тем не менее, резко усилить как ряды сторонников анархизма, так и ряды сочувствующих им»).

Англоязычный автор Филип Раф(Philip Raff) в книге «Анархия в СССР» также анархизму 1980-ых годов уделяет места не много. Он ограничивается сведениями фрагментарного характера. В его книге мы находим упоминание о Конгрессе КАС (Конфедерация Анархо-Синдикалистов) , о журнале «Община» и также интервью с одним из участников КАС Вадимом Да-мье. Источниками по современному отечественному анархизму для Рафа служат материалы, взятые из англоязычного журнала «Black Flag», немец-

коязычной анархо-синдикалистской газеты «Direkt Aktion», и КАСовского журнала «Община».

Выходящее раз в четыре года анархистское издание «The Raven Anarchist Quaterly», один из своих номеров полностью посвятило анархизму конца 80-ых годов 20 века в Восточной Европе. Относительно России даются сведения справочного характера. Основной акцент это издание делает на КАС и упоминает, что в этом объединении около тысячи членов, организации КАС находятся в 34 городах СССР и отмечается пацифизм в политике этого объединения.

Что касается иностранной периодики по анархизму, то автором были привлечены несколько текстов об анархизме в СССР и бывшем СССР из двух немецких анархических газет «Direct aktion» , «Graswurzel revolution» и газеты Федерации Анархистов Болгарии, выпускающейся в Софии - «Свободна мисъл», которые не несут (как представляется) никакой новой информации, но интересны как факт - как взгляд со стороны анархистов Европы на анархистов СССР(бывшего СССР).

Особого внимания требует к себе издание «Левые в России: от умеренных до экстремистов». На сегодня это единственное издание, представляющее результат научного исследования, которое уделяет современным российским анархистам столь много места. Первая часть книги, написанная Александром Тарасовым более чем наполовину посвящена современным российским анархистам.

В книге прослеживается тенденция выстроить, прежде всего, событийный ряд, упомянув как можно большее количество названий организаций, газет и событий, получивших в конце 80-х - начале 90-х годов наибольшую огласку в леворадикальной среде (например, дело Родионова-Кузнецова, дело НРА, раскол КАС и т.д.). Также наблюдается попытка проследить отношение анархистов (и их поведение) к августовским событиям 1991 и октябрьским событиям 1993 года в Москве, отношение к первой конституции РФ, приватизации, первой чеченской войне, мимоходом давая оценки то какой-либо организации, газете или событию.

За фактологическими перечислениями, в которых автор, надо отдать ему должное, пытается выделить некие «поворотные моменты» (например, спад радикализма в 1992, вновь усиление в 1993, раскол КАС (Конфедерации Анархо-Синдикалистов) и «массовый выплод» после этого анархистских организаций), однако, Тарасов не потрудился нигде дать ни одной четкой формулировки, ни сколь-нибудь серьезно аргументированной оценки. В аналитическом плане его исследование больше построено на эмоциях, чем на логически выведенных умозаключениях. Он с легкостью оперирует такими терминами как «неоанархизм», «неомарксизм», не утруждая себя давать какие-либо объяснения по этому поводу, просто приводя в качестве примеров высказывания отдельных деятелей, которых он причисляет к лидерам таковых «течений». Избранный стиль повествования - в жанре анекдота тоже не может настроить на серьезное отношение к этой работе, а сама ее риторика и вообще эмоциональная атмосфера текста звучит так, как будто анархисты однажды чем-то обидели А.Тарасова и теперь он вымещает обиду как может. Ее текст -перечисление сваленных в одну большую кучу фактов, с неприязненными замечаниями по ходу дела и большим выводом-приговором в заключении: российский анархизм снова мертв. Для А.Тарасова не существует таких вопросов: почему анархизм -как историческое явление- возник в конце 20 века в СССР-России ? Чем он отличается от анархо-движения начала 20 века. Зато А.Тарасов на протяжении трех страниц рассказывает анекдот о некоем члене Ассоциации Движений Анархистов(АДА) Гергенредере, которого сейчас уже мало кто вспомнит. Выводы Александра Тарасова относительно российских анархистов конца 20 века носят разгромный характер.

Несмотря на существенные вышеназванные недостатки, исследование А.Тарасова о современном отечественном анархизме на сегодня остается единственной работой, пытающейся проследить его динамику, дать оценку и выделить особенности. Однако, обладая большой эрудицией в вопросах леворадикальной политической среды в СССР-России в конце 20 века, А.Тарасов, к сожалению, демонстрирует не очень высокое умение работать с фактами. Несмотря на внушительное количество привлеченных источников, работа Тарасова чем-то похожа на такие работы как Ярославский

Е.Анархизм в России, или Яковлев Я.Русский анархизм в великой русской революции (работы советских публицистов -историков 1920-30-ых годов) -крайне тенденциозно рассматривовавших анархизм.

В книге «Политический экстремизм в России» речь идет о группировках так называемых экстремистов, как левых, так и правых. Вкратце описывается история каждой из них, и приводятся биографии лидеров. Только отдельное внимание к политическому экстремизму и отличает это издание справочника «Неформальная Россия», выдержавшего несколько изданий. По всей видимости «политический экстремизм» как научное понятие в российской науке только складывается. Ранее в СССР оно не могло быть осознанно как понятие, поскольку считалось, что самой правильной и радикальной социалистической политической силой в мире является КПСС, руководство которой определяло движение отечественной исторической науки, поэтому само слово экстремизм считалось не уместным: предпочитали говорить о правых или левых «уклонах», которые рассматривались всего лишь как не доведенная до логического конца социалистическая позиция.

Таким образом, отдельного научного исследования анархизма в России конца 20 века не существует. Имеются лишь отдельные фрагментарные попытки затронуть эту тему в рамках какой-то - более общей (например, когда тот или иной автор затрагивает анархизм в 20 веке в России в целом, отводя концу 20 века крайне мало внимания, или когда речь идет о социалистических радикальных группах конца 20 века в СССР-России без акцента именно на анархистских группах), которые не дают цельного представления об отечественном анархизме конца 20 века.

Научная новизна исследования. Работа является одной из первых попыток комплексного рассмотрения анархизма в СССР-России конца 20 века. Автор пытается выявить условия, предпосылки возникновения анархистских групп в конце 20 века, выявить их идеологические и организационные особенности. В отличии от упомянутых выше работ делается попытка проанализировать деятельность, особенности деятельности отдельных анархистских групп, а также вводится в оборот широкий круг источников , ранее неиспользовавшихся в отечественной науке. (Среди них малотиражные самиздатовские газеты и журналы, Интернет-документы, уставы, программы, заявления, агитационные печатные материалы, резолюции и т.д. анархистских групп).

Практическая значимость работы. Материалы диссертации могут быть использованы для дальнейшего исследования проблем, связанных с современной историей общественно-политической мысли и общественно-политических движений России. На основе работы могут быть составлены курсы и спецкурсы по истории российской общественно-политической мысли, истории политических течений нашей страны. Результаты исследования могут быть также использованы в планировании и осуществлении деятельности органов государственной власти на федеральном и региональном уровнях относительно политических партий и общественных движений, и в деятельности научно-исследовательских центров.

Апробация работы. Основные положения диссертации отражены в научных докладах 6-ой Нижегородской сессии молодых ученых («Голубая Ока», 2001), Международной конференции, посвященной 160-тилетию со дня рождения П.А.Кропоткина (Санкт-Петербург, 2002), Всероссийской научной конференции «Россия как открытое общество: историческое прошлое, настоящее и возможные перспективы» (Томск, 2002).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы, двух приложений.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту. 1) выявление закономерностей развития анархизма и причин появления анархистских объединений в России в конце 20 века. 2) Определение особенностей деятельности анархистских групп, анализ особенностей их идеологии и роль молодежной субкультуры в современном отечественном анархизме. 3) Роль анархистских групп в событиях августа 1991, октября 1993, отношение к приватизации государственной и муниципальной собственности в СССР-России в 1990-ые годы и переходу к капиталистической рыночной экономике, отношение к конституции 1993 года 4) актуальность анархизма в современной России.

II. СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ.

Во Введении обосновывается актуальность темы и хронологические рамки исследования, осуществляется постановка цели и задач, анализируется историография проблемы, характеризуется источниковая база исследования, определяется научная новизна диссертации, ее методология и структура.

В первой главе «Эволюция классического анархизма: от антиэтатизма Прудона до автономного движения и борьбы против неолиберализма» изучается генезис анархических воззрений второй половины 19 начала 20-го веков, начиная с Прудона, и заканчивая современными анархистами.

В первом параграфе «Французский социализм, немецкий нигилизм и идеи русских революционеров-бунтарей как основа развития анархистского мировоззрения: от общих идей о справедливом обществе к Нестору Махно и реальной революционной политике» рассматриваются воззрения французского анархиста Пьера Жозефа Прудона, немецкого философа Макса Штирнера, а также русских революционеров — Михаила Бакунина, Петра Кропоткина, Нестора Махно, Алексея Борового, братьев Гординых, а также такой важный для анархического движения документ как «Платформа» Петра Аршинова и Нестора Махно.

Во втором параграфе «Тактика «прямого действия» и концепция «отказа от политики»: современный этап развития анархической мысли и практики» диссертации анализируется анархическая мысль и анархическая политическая практика в Европе и США второй половины 20 века. Из воззрений анализируются прежде всего идеи: Ноама Чомского, Мюррея Букчи-на, Пола Фейерабенда и бельгийского физика Ильи Пригожина, который не является анархистом, но сам того не ведая развил анархическое мировоззрение и его взгляды на мир.

Пол Фейерабенд (1924-1994) в своей работе «Против методологического принуждения. Очерк анархистской теории познания», по сути дела выйдя за рамки постпозитивизма(из области которого он вышел как философ) , подверг жесткой критике сциентистский(научный) объективизм и оптимизм. 1.наука не есть мерило истины 2.наука - это лишь одна из форм знания, таких же как философия или искусство; наука - это форма знания существующая от силы последние 200-250 лет; наука - это культурный феномен; наука - это одна из форм идеологии, внутри которой может господствовать несколько еще своих собственных идеологий 3.наука сегодня есть государственная идеология, а потому должна быть, как и в своё время религия, отделена от образования 4. наука нуждается в коорди-нальном обновлении 5.Нет никакого объективного(то есть некоего абсолютно независимого - например, от человеческой практики) мерила научной истины, а есть лишь разные научные традиции 6.Скептицизм, потребность критиковать всегда, не есть просто глупая позиция всеотрицания, а позиция, которая способна давать реальные положительные результаты; антиметод - есть вполне полноценный метод для Фейерабенда 7.Антропоцентризм и гуманизм - единственное, из чего только и может исходить научное мировоззрение.

Сын русских эмигрантов в США Мюррей Букчин (г.р. 1921) считается теоретиком либертарного муниципализма и радикальной экологии. Критикуя государственный социализм с одной стороны, с другой - новых левых, Мюррей Букчин в книге «Реконструкция Общества» 1.отказался считать во второй половине 20 века промышленный пролетариат социальным слоем, который может стать базой для радикального социального изменения. 2. Далее по логике этого вывода Букчин пришел к тому, что задачей либертариев является не подталкивание к революции пролетариата промышленных предприятий, производящего непосредственные материальные стоимости, а пропагандирование и создание непривилигированным классом в данном конкретном населенном пункте структур низового политического самоуправления. Либертарный муниципализм - это идеи местного самоуправления, доведенные до логического радикального завершения, при котором необходимость в государстве полностью отпадает, поскольку все политические, законодательные, исполнительные и судебно-правовые функции должны полностью перейти к этим местным институтам самоуправления,

основанным на прямой демократии. В муниципализме, по мнению Букчина, лежит также залог решения экологических проблем, поскольку небольшим децентрализованным населенным пунктам не нужно будет крупных промышленных производств, которые и наносят основной вред окружающей среде.

Также сын русских эмигрантов - Ноам Чомский (г.р.1928) известен сегодня на Западе как один из яростных критиков внешней и внутренней политики США. Анализируя речь и язык, Чомский предположил, «что как рука вырастает в соответствии с некоторой первоначальной генетической информацией в руку, а не в крыло, к примеру, так и дар речи - а если взять шире, то и другие мыслительные органы - развиваются в зрелую форму, основанную на заранее определенной, врожденной генетической структуре. Он не отрицает роли окружения, но рассматривает ее скорее как питательную среду, а не детерминанту». С другой стороны как социолог, в книге «Производство согласия»(Manufacturing consent)анализируя роль СМИ, он пришел к выводу, что в современном капиталистическом обществе средства массовой информации выполняют «обслуживающую роль» у привилигированных классов. Чомский попытался проследить - как работают механизмы этого «обслуживания», которые включают в себя редакции ведущих газет, телекомпаний и образовательные учреждения - от школ до ВУЗов. Чомский считает себя либертарным социалистом (то есть антиэтатистом, анархистом) : «Я думаю, что до тех пор, пока главные общественные институты не будут находиться под народным контролем его участников и сообществ, беспредметно говорить о демократии. В этом смысле, я хотел бы считать себя либертарным социалистом, -я бы хотел видеть центральную власть ограниченной в плане государства и в плане экономики, и рассеяной, и всецело под прямым контролем участников. Более того, я считаю, что это полностью реалистично».

Бельгийский химик Илья Пригожин, лауреат Нобелевской премии по химии 1977 года не являющийся анархистом, возможно, сам того не желая, сделал важный вклад в анархистское мировоззрение. В соавторстве с И.Стенгерс в работе «Порядок из хаоса», он сформулировал концепцию самоорганизации, в которой физическая реальность представляется как соотношение связей, где вопреки царящему в них детерминизму непредсказуемо (с точки зрения этих связей) могут возникать структуры, захватывающие эти связи. Идея самоорганизации одна из важных идей анархистского мировоззрения - особенно его части, называемой анархо-синдикализмом .

Илья Пригожин 1.выступил против детерминизма как идеологии науки 2 . И тем самым, находясь внутри сциентистской традиции, Пригожин, получается, выбивает из под ног у последней влиятельной революционной идеологии - диалектического материализма, являющегося по сути детерминистским мировоззрением, почву. (Детерминизм как универсальный способ объяснения мира причинно-следственными связями всегда был чужд анархизму).3. Не являясь столь радикальным как Фейерабенд - чтобы заявить, что современная наука - это государственная идеология, в трактовке И.Пригожина, в связи с вовлечением в круг обсуждения естествознания понятие «время», «необратимость», наука возвращается в свое неавторитарное (недетерминистское) русло 4. Самоорганизация, по Пригожину, есть случай, когда единичная «флуктуация усиливается и образует среду». Сама риторика и пафос «Порядка из хаоса», звучащий в оптимистичном демократичном ключе, выводит к какому-то новому неавторитарному способу мышления. По мнению Пригожина, именно недетерминизм как способ мышления ставит уверенную преграду авторитаризму.

В третье параграфе «Зарубежный анархизм в условиях глобализации капитализма» рассматриваются как анархические тенденции в «антиглобалистском движении» и отношение анархистов к нему.

Во второй главе «Основные этапы институционализации отечественного анархизма», состоящей из трех параграфов, рассматриваются Перестройка как главная предпосылка появления открытых анархистских объединений в СССР-России в конце 1980-ых годов, сами эти объединения и их дальнейшее развитие, причины возникновения первых анархистских объединений в России в 1988-1991 годы.

В первом параграфе «Перестройка - главная предпосылка институ-ционализации открытых анархистских объединений в СССР-России в конце 1980-ых годов» на основе анализа законодательных актов 1988-1993 годов, делается вывод о том, что Перестройка способствовала появлению первых анархистских групп в СССР-России в конце 1980-ых годов. Процессы демократизации политической системы создали главную историко-политическую предпосылку для возрождения анархизма в России в конце 20 века и появления открытых анархистских политических объединений - высказывать оппозиционные идеологии КПСС воззрения и создавать на основе таких воззрений политические группы для граждан СССР к концу 1980-ых годов стало относительно безопасным. Первые анархические группы в конце 1980-ых годов стали появляться в период быстро развивающегося в обществе экономического кризиса, который во многом происходил по вине государственной власти (считавшей теперь, что капиталистические отношения являются самыми приемлемыми формами экономических отношений), недовольство которой гражданами возрастало ускоренными темпами ,и анархизм как одна из форм противостояния ей стал набирать силу.

Во втором параграфе «Генезис анархистских объединений в России к периоду начала распада СССР: феномен анархо-коммунизма и анархо-синдикализма и попытки построить организационные структуры» исследуется появление первых открытых анархистских объединений СССР - Конфедерации Анархо-Синдикалистов (КАС) и АССА (Анархо-Синдикалистской Свободной Ассоциации).

Анархо-Синдикалистская Свободная Ассоциация(АССА) возникла в ноябре-декабре 1988 года в Санкт-Петербурге(тогда - Ленинграде). Слово «синдикалистская» в названии Анархо-Синдикалистской Свободной Ассоциации трактовалось очень своеобразно: Ассоциация стояла на правых, нетрадиционных для анархистов позициях. Ее участники придерживались взглядов «либертарного эволюционизма», и их идеалом было общество мелких частных товаропроизводителей, в котором нет государства и которые регулируют отношения между собой на основе взаимных договоров. Такого рода воззрения можно объяснить общим настроем массового сознания в период 1989-1991 годов, а также и действиями правительства, подкреплявшими Перестройку соответствующими законодательными актами (например, закон «О собственности в СССР» № 1305-1 от 6 марта 1990 года, закон «Об общих началах предпринимательства граждан в СССР» № 2079-1 от 2 апреля 1991 года, закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ» № 1531-1, от 3 июля 1991 г. и пр.

Под «правым анархизмом», взглядов которого придерживались многие участники АССА и некоторых других анархистских групп России (Альянс Казанских Анархистов, например), автор понимает воззрения, делающие акцент в большей степени на антигосударственническую сторону анархистской теории (которая, конечно же, является важной составляющей политической философии анархизма) в такой мере, что антикапиталистическая составляющая анархизма(то есть требования полного обобществления средств производства и ресурсов, уничтожения эксплуатации человека человеком, резкое сокращение или полное уничтожение товарно-денежных отношений) сводится к нулю. Под «левым анархизмом», соответственно, автор понимает воззрения, в которых и антигосударственническая и антикапиталистическая составляющие социально-политической философии анархизма уравновешены относительно друг друга. То есть, требование уничтожения государства как социального института стоит рядом с коммунистическими требованиями.

Конфедерация Анархо-Синдикалистов появилась в январе 1989 года в Москве. По своему «организационному договору» КАС объявляла себя «независимой политической организацией непартийного типа», цель которой - «борьба за безгосударственное федеративное, социалистическое общество» с опорой на «независимые профессиональные, межпрофессиональные и общественные союзы». Летом 1989 года ленинградская АССА вошла в состав КАС и в 1990-м КАС оказалась первой общесоюзной анархистской организацией .

Подчеркнем, что в данной работе речь идет в первую очередь об анархистских группах появившихся в 1980-1990-ые годы на европейской части СССР-России. Вероятность того, что в Латвии, Эстонии, Литве,

Грузии - и других республиках, в которых существовали слои интеллигенции (которая всегда является инициатором любого идеологического, политического брожения в обществе, поскольку находится ближе к источникам информации, позволяющей формулировать ей новые идеологии, чем остальные слои общества) могли существовать небольшие анархистские группы -велика, но пока о них мы ничего не можем сказать. Более того, данная работа оставляет в стороне возрождение анархического движения в 1980-1990-ые годы в другом необъятном географическом пространстве России — в Сибири, отсчет которого можно начать с 31 марта 1990 года, когда в городе Томск прошло I совещание анархистов Сибири, на котором присутствовали делегаты из Томска, Кемерово, Новосибирска и Омска.

Что касается Белоруссии и Украины, то в этих странах, до 1991 года бывших в составе СССР анархические объединения возникли уже после 1990 года. Примерно в 1992-1993-ем годах в Белоруссии появилась Федерация Анархистов Белоруссии (ФАБ), а в Украине — Федерация Анархистов Донбасса, первоначальна называвшаяся украинской организацией КАС, чуть позже окончательно остановившаяся на названии Революционная Конфедерация Анархо-Синдикалистов им. Махно.

В третьем параграфе «Причины институционализации анархизма в СССР-России: анархизм — оппозиционная идеология проявляющая себя в периоды кризисов государства» главы два работы автор высказывает несколько предположений относительно причин возрождения анархизма в СССР-России. Анархизм — одна из разновидностей этих оппозиционных идеологий. Как только в обществе настает серьезный кризис - оппозиционная идеология выдвигает свою радикальную концепцию решения скопившихся проблем. Анархизм не был забыт советско-российским обществом, и как только такой кризис настал попытался предложить свою альтернативу.

В четвертом параграфе «Особенности организационного строительства анархистских объединений» речь идет об отношении анархистов к идее построения анархической партии, а пятом параграфе «четыре этапа институционализации современного отечественного анархизма» выделяются этапы оформления анархистских групп в России в рассматриваемый период.

В третьей главе «Идеология и практика анархизма в современной России» работы в пяти параграфах рассматриваются особенности пяти анархистских объединений: Ассоциации Движений Анархистов (АДА), движения «Хранители радуги», Инициативы Революционных Анархистов (ИРЕАН), Федерации Анархистов Кубани (ФАК) и Межпрофессионального Союза Трудящихся (МПСТ), а в трех следующих - источники финансирования анархистских групп, анализируются основные направления деятельности анархистских групп СССР-России в 1990-1998 годах, их внутренняя структура с точки зрения того, насколько она обуславливалась социальных составом того или иного объединения и идеологией анархизма.

Первый параграф «"Правый" анархизм: Ассоциация Движений Анархистов». Создание Ассоциации Движений Анархистов, то есть объединения структура которого была очень размыта, в которой вопросы членства и координации действий организации решались крайне плюралистично (то есть, участником объединения стать было очень легко, а период между съездами не предусматривался орган координации, полномочия которого распространялись бы дальше подготовки очередного съезда), было реакцией на бюрократизм Конфедерации Анархо-Синдикалистов и ее руководства. С другой стороны все анархистские объединения в рассматриваемый период в подавляющей части были молодежными объединениями, а молодое поколение не умело или не считало нужным всерьез заботиться об организационной работе создаваемых групп.

Тем не менее, АДА - это важный, второй этап (после КАС и АССА) консолидации анархистских групп. Судя по текстам «Соглашений» их авторы ставили себе задачу объединить на самых общих началах анархистов самых разных течений СССР-России и после распада КАС эта задача удалась, но само по себе объединение не было эффективным, уже в самих своих программных документах оно не предусматривало возможность действия всех индивидуальных и коллективных участников Ассоциации единым фронтом по всей территории России, к чему должна стремиться любая полноценная политическая организация.

После проведения IV съезда в 1992 году Ассоциация сама в себе выделила пять основных идеологических направлений. 1.Анархо-коммунисты — ИРЕАН(Инициатива Революционных Анархистов, Москва, Санкт-Петербург), АКРС(Анархо-коммунистический Революционный Союз, Санкт-Петербург) 2.Революционные социалистические анархисты — ДРСА(Демократический Революционный Союз Анархистов, Санкт-Петербург) 3. Анархо-демократы и анархо-универсалисты - АДС(Анархо-Демократический Союз, Санкт-Петербург), САУ(Союз Анархо-Универсалистов) 4. Анархо-маргиналы - МАКИ (Маргинальные Анархически Контр-Инициативы, Санкт-Петербург). 5. Анархо-индивидуалисты — зарегистрированы индивидуальные участники в Казани, Самаре, Саратове.

К 1998 году, когда перестали существовать и ИРЕАН и АКРС, главное ядро АДА стали составлять коллективные участники, придерживающиеся «право-анархистской» позиции, такие как - Питерская Лига Анархистов (ПЛА), Альянс Казанских Анархистов(АКА) и Железногорский Союз Анархистов(ЖСА).

Во втором параграфе «Влияние идей либертарного муниципализма Мюррея Букчина на современный отечественный анархизм: радикально-экологическое анархическое движение "Хранители радуги "» работы анализируется радикально-экологическое анархическое движение «Хранители радуги». Идеология «Хранителей» - «Экоанархизм»(то есть, либертарный муниципализм), сформулированный американским анархистом Мюрреем Бук-чиным. Одной из особенностей движения «Хранители радуги» является принципиальное отсутствие какой-либо структурированности; «хранителей» в меньшей степени, чем любое другое анархическое объединение можно назвать организацией. Отсутствие органов координации, общего фонда, фиксированного членства, членских взносов и некоторых других атрибутов, характеризующих организацию, является не следствием недопонимания, а в большей степени это сознательная позиция. «Хранители радуги» не осуществляли и не осуществляют постоянной социально-политической деятельности для привлечения на свою сторону симпатий местного населения в том или ином населенном пункте, но при этом благодаря хорошо отлаженным контактам с экологами(а многие «хранители» одновременно состоят в Социально Экологическом Союзе или в других экологических организациях), которые обеспечивают им получение информации о наиболее одиозных с точки зрения экологической безопасности, объектах, затрагивающих непосредственно интересы населения в данной местности, выходить на прямой контакт с этим населением и инициировать акции протеста. Основная форма деятельности «Хранителей» - это лагеря протеста, организуемые на месяц-два рядом с такими объектами. «Хранители» - фактически одни из немногих современных российских анархистов, кто активно используют тактику прямого действия, то есть тактику, которая сводиться к непосредственным физическим действиям по месту нахождения проблемы, где агитационные и прочие методы используются лишь как вспомогательные. «Хранители радуги» были и являются одной из тенденций анархического движения России в конце 20 века, которое безусловно неоднозначно и не укладывается сегодня в рамки констатаций начала 20 века.

В третьем параграфе «Ксенофобия, рост шовинистских настроений в южных регионах России и анархисты: Федерация Анархистов Кубани(ФАК). Анархисты в поисках новых идей» рассматривается объединение — Федерация Анархистов Кубани (ФАК).

Группа под названием Федерация Анархистов Кубани(ФАК), первоначально получившая название — Федерация Анархистов Краснодара, возникла примерно в 1994(или в 1995) году в городе Краснодар. ФАК была не сколько анархистской структурой, сколько молодежной субкультурной анархиствующей средой, интуитивно бурлящей в поисках своей альтернативы.

Идеология Федерации не являлась образцом классического анархизма, привнося в свои идеологические тезисы как экологическое требование отказа «от индустриальных технологий», так и социокультурные требования - феминизм и альтернативная культура, о чем не говорило в своих организационных документах ни одно из рассмотренных нами выше анархистских объединений России.

В четвертом параграфе «Влияние «новых левых» на современный российский анархизм: Инициатива Революционных Анархистов(ИРЕАН)» работы рассматривается ИРЕАН — Инициатива Революционных Анархистов, которая появилась в 1991 году. Основной формой деятельности ИРЕАН стала организация и участие в уличных мероприятиях(пикетах, митингах, демонстрациях) , во-первых, во-вторых, выпуск журнала «Черная звезда», по оформлению и форме подаче материалов сознательно рассчитанных на молодежную субкультурную среду.

В пятом параграфе «Проблема актуальности революционного анархо-синдикализма сегодня: Межпрофессиональный Союз Трудящихся(МПСТ)» рассматривается МПСТ - Межпрофессиональный Союз Трудящихся.

На европейской территории России вплоть до сегодняшнего времени (январь 2002) МПСТ - это единственная анархистская группа, которая является носителем традиционной индустриалистской анархо-синдикалистской идеологии начала 20 века. Кроме нее только в Сибири существует СКТ — Сибирская Конфедерация Труда. Относительно реальной социальной деятельности, на наш взгляд, Межпрофессиональный Союз Трудящихся следует охарактеризовать как не очень сильную, малоактивную, больше теоретизирующую, чем занимающуюся регулярной практической деятельностью, группу: во всяком случае Союз не вел и не ведет постоянной профсоюзной деятельности, постоянной работы с наемными работниками. Основной, наиболее заметной формой деятельности этой группы был и остается выпуск газеты «Прямое действие».

В шестом параграфе рассматриваются - «Источники финансирования анархистских объединений». У леворадикального политического объединения может обычно существовать шесть источников финансирования: 1. членские и прочие 2.Коммерческая деятельность 3.Пожертвования 4.Грантовые средства 5.Скрытное финансирование в рамках какой-либо политической игры, на отдельного вида услуги 6.Уголовно-наказуемая деятельность . Анархистские группы СССР-России в разной степени пытались использовать все эти способы поступления средств.

В седьмом параграфе «Основные направления деятельности анархистских групп СССР-России в 1990-1998 годах» анализируется деятельность анархистских групп в целом. Основной открытой (направленной на общество) формой деятельности была агитация. Основные направления агитационной деятельности этих групп оказались следующими: 1) антивыборное, ан-типарламентаристское направление(призывы граждан либо к бойкоту, либо к отказу от участия в голосованиях в пользу тех или иных кандидатов в любые органы государственной власти). 2) антифашистское(агитация, направленная против право-националистических организаций и группировок с призывами к акциям прямого действия против них). 3)антимилитаристское (это, с одной стороны, протесты против войны в Чечне, с другой, призывы к отказу от службы в Вооруженных Силах РФ) . 4) гражданское (агитация против коммунальной реформы и повышения платы за коммунальные услуги). 5)общепропагандистское(разъяснение целей и задач анархического движения). 6)экологическое; прямое действие (организация или участие в лагерях протеста против строительства вредных для окружающей среды производств).7)пролетаристское(это — попытки расположить к себе наемных работников из непривилегированного класса, занятых на индустриальных производствах).

В последнем, восьмом параграфе «Анархистские группы в СССР-России конца 20 века: структурно-функциональный анализ» анализируется внутренняя структура анархистских объединений конца 20 века в СССР-России и эффективность их деятельности.

В четвертой главе «Структурно-функциональные особенности в деятельности анархических объединений в рамках российской политической системы» рассматривается отношение анархистов к Перестройке и их участие в событиях в России августа 1991 и октября 1993.

В первом параграфе «Способы перехода к «рыночной экономике»: антиэтатистское видение политики «невмешательства» в экономику» исследуется отношение анархистов к Перестройке. Несмотря на то, что анархистское движение в России возродилось в конце 1980-ых годов в рамках перестроечного общедемократического движения, тем не менее

анархисты достаточно рано почувствовали антагонизм между целями и задачами своего движения и историческими целями и задачами Перестройки Характерным документом, свидетельствующим об этом, является заявление «Анархия против демократии» Анархо-Синдикалистской Свободной Ассоциации (АСС А) от 1990 года Это заявление - хотя и не содержащее в себе сколь либо негативных высказываний в адрес «перестроечных» процессов вообще, есть свидетельство того, что АССА уже отделяет себя от общедемократического движения. Интерпретируя Перестройку как, с одной стороны, государственную политику, направленную на ослабление государственного влияния в экономической и политической жизни общества, с другой, как действительно реально имевшее место общественное движение в виде политических партий, движений и так называемых «неформальных объединений» (групп граждан социальной, правозащитной, экологической, культурной и пр. направленности), необходимо отметить, что в этой ситуации анархистские группы реально могли иметь шансы, если не на осуществление своих идеалов, то на прочное закрепление своих позиций и возможность успешной реализации каких-то своих отдельных локальных проектов. На наш взгляд, самым важным процессом Перестройки, определившим развитие российского общества на несколько десятилетий вперед, стала приватизация, то есть, передача государственной и муниципальной собственности в частную собственность. С точки зрения анархистского мировоззрения общество сталкивалось с уникальным историческим моментом, который, исходя из анархического видения устройства общества, можно было бы использовать так, чтобы эта собственность превращалась не в частнокапиталистическую, а в общественную(то есть собственность трудовых коллективов) собственность. То, что анархисты заметили уникальность этого момента, мы можем констатировать однозначно: в одном из своих заявлений VI съезд АДА призвал трудовые коллективы захватывать предприятия в свою коллективную собственность, сама же «ваучерно-акционерная приватизация» в этом заявлении была названа «бюрократическим мифом». Безусловно, если бы такие меры стали осуществляться работниками предприятий хотя бы наполовину (а в ситуации экономического кризиса 1992 года они могли бы быть вполне реалистичны), то влияние государственной машины на общество было бы сильно подорвано, однако, без существования влиятельной организованной социально-политической силы,- пусть бы даже либертарно-анархистские воззрения оказались широко распространенными и довлеющими над умами, - они навряд ли привели к осуществлению анархистского идеала. Анархистские группы России в 1990 году столь влиятельной силы, однако, из себя не представляли.

Во втором («События в Москве августа 1991 года и анархистские группы России») и третьем («Политический кризис октября 1993 года и анархистские группы России») параграфах четвертой главы речь идет о роли анархистов в событиях августа 1991 и октября 1993 года в Москве и других городах России. Известно, что анархистские группы Москвы, Казани и Санкт-Петербурга участвовали в уличных событиях в августе 1991 — как в Москве около Белого дома, так и проводили в манифестациях в других городах. В целом же анархистские группы не поддержали ни сторонников Бориса Ельцина не сторонников ГКЧП. Что касается событий октября 1993 около Белого дома в Москве, то анархистские группы ни только ни участвовали в них, но и призывали граждан не принимать в них никакого участия.

В пятой главе «Спад анархического движения России 1993 года и кризисные тенденции: переход к терроризму и феномен «анархо-национализма»» рассматривается кризис анархического движения, который начался в 1993 году, выясняются его причины, а также рассматривается вопрос о единственной в конце двадцатого века террористической группе Новая Революционная Альтернатива (НРА), которая, вероятно, являлась анархистской; рассматривается молодежная субкультура как фактор возрождения анархизма в России в конце 20 века и явление, которое автор условно обозначает как «псевдоанархизм».

В первом параграфе «Самосознание кризиса и попытки анархистов определить его причины» изучаются причины кризиса анархизма в России, начиная с 1993 года. В резолюции Конфедерации Анархо-Синдикалистов,

датированной осенью 1993 года заявляется, что «бурный период в истории нашей страны, начатый демонстрацией под черным знаменем, завершается». Начиная с 1993 года высказывания о начале кризиса анархического движения можно встретить в анархических периодических изданиях все чаще и чаще.

Во втором параграфе «Террористическая группа "Новая Революционная Альтернатива"(НРА) как одно из проявлений кризиса анархических групп конца 20 века» идет речь о группе Новая Революционная Альтернатива, взявшей на себя ответственность за ряд террористических актов, осуществленных в период с 1996-1998 годов. Основания для обозначения этой группы как анархистской избраны диссертантом ни сколько на основании того, что сообщили в свое время об ее идеологической принадлежности ведущие государственно-капиталистические средства массовой информации, назвав НРА «глубоко законспирированной подпольной анархистской организацией», сколько на основании того, что задержанные по подозрению в осуществлении этих взрывов государственными органами в течении 1999-2001 годов люди, являлись участниками анархистских групп. Масштабы деятельности НРА ( во всяком случаи той, за которую она «официально» брала на себя ответственность) были ограниченными: четыре осуществленных теракта и один неудавшийся.

В третьем параграфе «Молодежная субкультура как фактор возрождения анархизма в России в конце 20 века: показатель кризиса или необходимый катализатор» анализируется вопрос о влиянии молодежной субкультуры на возрождение анархизма в России в конце 20 века. Такой вопрос возникает потому, что конец 1980-ых годов сопровождался интенсивным ростом молодежных субкультур в России, которые сыграли роль катализатора в возрождении анархизма в России.

С точки зрения диссертанта, молодежная субкультура как фактор возрождения анархического движения в России в конце 20 века сыграло роль сильного "катализатора", но не "очага" потому, что анархизму в 1980-1990-ые годы удалось оформиться в свои собственные самостоятельные группы, но при этом это оформление происходило на сильном «субкультурном» фоне. Нельзя так просто отказаться от того факта, что почти повсеместно на территории всего бывшего СССР участники анархистских политизированных групп, одновременно являлись представителями молодежных субкультур, а, возможно, кое-где и сами создавали эти субкультуры.

Наконец, в четвертом параграфе « "Анархо-националистические" группы как феномен кризиса анархизма» рассматривается такое явление как псевдоанархизм, под которым понимаются политизированные группы со всей совокупностью их деятельности (то есть, выпуск листовок, газет, заявлений прессе и пр.), заявлявшие о себе как об анархистских, но в действительности по своей идеологической позиции таковыми не являвшиеся. Характерным примером псевдоанархизма в 1990-1997 годы является «Тульский Союз Анархистов»(«ТСА»), который со страниц своего издания обозначал своих участников как «анархо-националистов». Взгляды «ТСА» наглядно демонстрируют, как оторванный от гуманистического контекста индивидуализм, который действительно является значительной частью анархистского мировоззрения перетекает в идеологию, близкую к идеологии третьего рейха. Любая правая (то есть, националистическая, шовинистская, государственно-патриотическая) идеология - это идеология неравенства, и потому мы имеем полное право ни только называть «фашиствующий» анархизм псевдоанархизмом, но и предполагать, что в критических ситуациях социальных катаклизмов, с его приверженцами анархисты имеют полное право поступать так, как однажды поступил Нестор Махно. Застав одного украинца за вывешиванием плаката «Бей жидов, спасай Россию», он достав наган, при полном скоплении народа выстрелил, не задумываясь.

Мотивом, который толкал граждан России создавать в конце 20 века «анархо-националистические» группы и называть себя «анархо-националистами», была с одной стороны политическая неграмотность этих молодых политических групп, которые, если бы они стали развиваться дальше, неизбежно должны были бы определиться - либо они «анархо», либо они «националисты». С другой стороны, инициаторов таких объединений скорее всего привлекал радикальный имидж анархизма, который они каким-

то образом надеялись использовать, но - невозможно совместить несовместимые вещи: как невозможно представить анархиста, стоящим под лозунгом «Россия — для русских», так и невозможно националиста представить стоящим под лозунгом «Против государства и капитала».

В заключении работы делаются следующие выводы:

1.Появление анархистских групп происходило в ситуации осмысления многих теоретических положений анархизма, путем привнесения в них новых теорий. В частности, в процессе поиска новых идей, часть отечественных либертариев восприняла идеи либертарного муниципализма американского анархиста Мюррея Букчина, другие анархисты - добавили в свой идеологический багаж феминизм как одно из важных идеологических положений, «антифашизм», третьи образовали новое для отечественного анархизма явление, названное в данной работе «правым анархизмом». Преобладали теоретические направления: либертарный муниципализм, анархо-коммунизм, анархо-синдикализм. У одних преобладали попытки ориентироваться на классический русский анархизм начала 20 века, у других групп — на воззрения западных анатиэтатистских групп и теоретиков второй половины 20 века.

2.Возрождение анархизма происходило в рамках политизированного так называемого «неформального движения», развившего в СССР в 1980-ые годы. Это возрождение происходило одновременно на фоне активного всплеска молодежных субкультур в конце 1980-ых, которые стали катализатором для роста анархистских групп.

3.Возрождение происходило в форме массового появления малочисленных анархистских групп в крупных городах России. Постоянно стремясь к воссоединению друг с другом, они быстро меняли названия, объединялись, вновь раскалывались, пока к началу 21 века они оказались сконцентрированными в нескольких либертарных объединениях.

4.Возрождение анархизма не сопровождалось массовым появлением террористических группировок, как произошло в России в 1903-1905 годах, когда анархизм как политическая концепция вступил в социальную жизнь, осуществляя террористические акты. В подавляющем большинстве случаев анархистские группы действовали как агитационно-пропагандистские группы.

5. В политическом кризисах августа 1991 и октября 1993 годов анархисты не поддержали ни одну из конфликтующих сторон. Они участвовали в событиях августа 1991 у Белого Дома в Москве, а в октябре 1993 призвали граждан не участвовать в них. Анархисты также негативно отнеслись к процессу приватизации государственной и муниципальной собственности 1990-ых годов. Анархистские группы призывали не участвовать в референдуме (или голосовать против) по конституции 1993 года, а первые негативные заявления в отношении идеологии перехода у рыночной экономике появились уже в 1990-ом году. В целом анархисты оказались левее как коммунистов (как сторонников, так и противников КПСС), так и демократических организаций.

6.Главная причина появления анархистских групп заключается в том, что анархизм — одна из разновидностей оппозиционных идеологий. Как только в обществе настает серьезный кризис, оппозиционная идеология выдвигает свою радикальную концепцию решения скопившихся проблем. В период Перестройки создались благоприятные условия для появления анархистских групп в СССР-России и, соответственно, начала нового этапа развития радикального антиэтатизма (анархизма) в нашей стране. Эти благоприятные условия были связаны как с ситуацией ослабления контроля со стороны государства за политическим и культурным волеизъявлением граждан, так и с тяжелым экономическим и политическим кризисом, в который вступило СССР в 1990-ом году. Для появления радикальных политических групп в обществе должна возникнуть «конфликтная ситуация», то есть, интересы групп граждан должны вступить в конфликт между собой или с интересами государственной власти, и такая ситуация возникла, интересы граждан как в центральной России, так и республиках СССР, при ослаблении государственного контроля за политическим самоопределением граждан, вступили в конфликт. Примерами таких конфликтов стали конфликты в Прибалтийских республиках СССР, в Армении и Азербайджане, в

Грузии, наконец, в Чечне, в августе 1991 в Москве да и просто состояние общего недовольства граждан тяжелейшим экономическим кризисом в стране.

7.Анархисты не построили анархической партии и по-прежнему придерживались принципа построения организаций непартийного типа.

8.Рассматривая процесс развития анархистских групп в указанных хронологический период, нужно констатировать, что, начиная с 1993 по 2002 год «развитие» отечественного анархизма — это постепенное утрачивание занятых в 1988-89, 1990-ом годах позиций. Классический анархизм в чистом виде является нежизнеспособной политической идеей в современном обществе. Однако, с другой стороны, анархизм живуч. Достаточно в России появиться 5-10 взрослым интеллектуалам, 25-35-летнего возраста, избравших смыслом своей жизни построение эффективной и открытой анархистской организации, способных адаптировать анархизм к современной эпохе (что не так трудно) , то через десять-пятнадцать лет перед лицом безответственного истэблишмента появиться мощное радикальное анархистское движение.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Бученков, Д. Е. О глобализации современного капитализма /
Д.Е. Бученков // Международный академический журнал. — 2001. - № 1(5) .
- С.14-15.

2. Бученков, Д.Е. Анархисты СССР и Перестройка: предпосылки воз
никновения анархистских групп в СССР и их отношение к Перестройке.
/Д.Е. Бученков. - Н.Новгород-Касимов: издательская группа «Третий
путь», 2000. - 24 с.

3. Бученков, Д.Е. Нижегородские анархисты в 1918 году / Д.Е. Бу
ченков // Шестая нижегородская секция молодых ученых. Гуманитарные
науки. Часть II. - Н.Новгород, 2001. - С.66-70.

4. Бученков, Д.Е. (под псевдонимом «Дмитрий Саблин») Анархизм
как философия. / Д.Е. Бученков. - Н.Новгород, 2002. - 56 с.

5. Бученков, Д.Е. Политизированные неформальные объединения мо
лодежи: особенности и этапы развития. / Д.Е. Бученков. - Касимов: ООО
«Зеленый парус», 2002. - 22 с.

6. Бученков, Д.Е. Молодежная субкультура как фактор возрождения
анархического движения в России в конце 20 века / Д.Е. Бученков //
Открытая Россия и открытое образование: Материалы Всероссийской науч
ной конференции. - Томск: Изд-во НТЛ, 2002. - С.40-47.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. Популизм как метод политической борьбы.

1.1. Эволюция взглядов на популизм в современной
политической науке. 13

1.2. Национальные аспекты современного популизма. 46

1.3. Национальный популизм как метод в борьбе за национальное 80
политическое лидерство.

ГЛАВА 2. Механизм проявления современного национального популизма.

2.1. "Национальное возрождение" как политический лозунг в
борьбе за власть. 110

2.2. Авторитарные последствия национального популизма.                  142
ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                                        177
ПРИМЕЧАНИЕ                                                                                                        187
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ            197

ВВЕДЕНИЕ

Волна национализма и сепаратизма, захлестнувшая Центральную и Восточную Европу после распада социалистических федеративных государств, по-прежнему не утихает.

"Разбуженное" перестройкой национальное самосознание народов до сих пор находит выход в сепаратизме, самоизоляции, поиске путей своего развития. События в России, на Балканах, в ряде стран СНГ (Грузии, Молдове, Азербайджане, Армении, Украине, Таджикистане) заставляют еще и еще раз обращаться к истокам межнациональных конфликтов.

По уровню интенсивности эти конфликты варьируются от парламентской конфронтации (в бывшей Чехословакии) до полномасштабной войны (в Югославии и в Чечне). Не исключено, что некоторые из недавно образованных независимых государств могут подвергнуться дальнейшей дезинтеграции, поскольку проживающие там меньшинства начинают видеть в этническом большинстве угнетателей. Потенциальные нации будут и дальше требовать признания за ними коллективного права на национальное самоопределение. Если демократия как таковая или же принятые в какой-то стране демократические процедуры окажутся не в состоянии обеспечить разрешение межэтнических конфликтов внутри появившихся в последние годы государств, на смену этим государствам могут прийти новые, основанные на еще более тонких различиях в национальной идентичности.

Процесс дезинтеграции затрагивает и территорию России.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в составе России находятся восемьдесят девять субъектов Федерации: двадцать одна республика, шесть краев, сорок девять областей, два города федерального значения, одна автономная область, десять автономных округов. [1]

Автор считает, что национально-территориальный принцип государственного устройства таит в себе угрозу конфликтов, что подтверждается мнением профессора К.М.Цаголова: "Субъект федерации - это не столько территория, сколько лояльность населения данной территории". [2]

Любое государство, утратившее былую способность навязывать согласие, будь то посредством материального вознаграждения или угрозы наказания, склонно к дезинтеграции. Причем опасность дезинтеграции усиливается, когда происходит ослабление центра и усиление периферийных районов, наращивающих свои ресурсы и могущество вследствие ускоренного социального и экономического развития или организованных политических действий.

На территории бывшего СССР ученые насчитывают более ста "горячих" точек -источников потенциальных конфликтов. Многие из них (чеченский, осетино-ингушский) стали реальностью, ряд конфликтов удалось разрешить мирными средствами.

Большинство исследователей национальных проблем в России считают, что не следует абсолютно исключать возможность выхода из состава Российской Федерации компактно проживающих народов.

Эти опасения основываются на реалиях времени и на признании отсутствия в государстве единой системы ценностей, вокруг которой консолидировалась бы российская нация как согражданство.

В России сохраняются объективные основы национальных конфликтов. Так экономическую основу этнополитической ситуации прежде всего характеризует относительно устойчивое положение этнического ареала по сравнению с другими районами. Если этот район беден, его валовый внутренний продукт на душу населения сильно уступает среднему по стране, то этническая группа может почувствовать себя обделенной государством. Такое положение наиболее характерно для северо-кавказских

республик, которые по большинству социальных показателей - соотношению между ростом цен и доходов населения, детской смертности, обеспеченности детскими садами, медицинскими учреждениями и т.д. - стабильно занимают последние места в Российской Федерации. Не лучше положение и в отдаленных сибирских автономиях, этноареалах амурских и северных народов.

В том случае, когда хозяйство национального района более развито, чем в других областях, у коренного населения возникает ощущение, что центральные власти перераспределяют часть произведенного ими продукта другим районам, и тем искусственно занижают уровень жизни и замедляют социальное развитие.

Свежи в памяти этносов перипетии новейшей истории, связанные с историческими обидами, стремлением к реваншу, изменению своей судьбы. Так в 40-ые годы на территории СССР были депортированы четырнадцать народов, исчезли этнические ареалы поволжских немцев, крымских татар.

Фундаментальный геополитический передел, начавшийся в 1989 году, еще не закончен. Распад федеративных государств (СССР, Югославии, Чехословакии) повлек капитальные и труднообратимые изменения в статусе многих этносов. Некоторые этнические группы восстановили свою государственность или впервые получили ее, другие оказались расколоты новыми государственными границами.

Огромное значение для современной этнополитической ситуации имеет опыт самостоятельной государственности, приобретенный некоторыми народами, пусть даже кратковременный. Прибалтийские государства, Грузия декларировали после провозглашения независимости возвращение к нормам конституций, действовавших в годы их независимости, а украинские националистические движения апеллировали к урокам эфемерной республики, просуществовавшей несколько месяцев в 1918 году. Татарское движение "Иттифаг" ("Свобода"), радикальное крыло Татарского общественного центра

вновь и вновь возвращаются к событиям 1562 года, когда Казанское ханство было присоединено к Московскому государству.

Важное значение имеет уровень политической мобилизации этнического меньшинства в ареале: наличие заметных по результатам парламентских и местных избирательных кампаний и выборов этнических партий (подобных Татарскому общественному центру и "Иттифагу"); "неинституциональные" формы политической мобилизации, как наиболее опасные; отсутствие или наличие зарегистрированных в последние годы актов насилия, террора; существование нелегитимных вооруженных формирований.

Опыт СССР и Югославии, а также других федеративных государств, устройство которых полностью или частично основывалось на национальном принципе (Чехословакия, Индия, Нигерия, Бельгия), убедительно показал, какую роль играет формирование национально-территориальных образований для создания национальной политической элиты, интеллигенции, предпринимателей, у которых возникают специфические интересы. Здесь решающую роль играют политические лидеры.

К сожалению, позиции политических лидеров часто бывают направлены не на достижение согласия, а на разобщение общества. Стремясь поднять людей на коллективное действие, политики могут весьма искусно апеллировать к верованиям группы, к ее представлениям об общности происхождения и наследия, так как этничность обеспечивает тот набор символов, опираясь на которые легче всего мобилизовать сторонников в целях политической конкуренции. Политики в состоянии спровоцировать усиление межэтнической напряженности, используя культуру, ценности и обычаи этнических групп как оружие в борьбе за политическую власть и экономические привилегии.

Чрезвычайно важным моментом для России является положение в русскоязычных ареалах ближнего зарубежья, мощнейших в Европе по численности населения и

взрывоопасному потенциалу. Лишь сравнительно низкий уровень политической мобилизации предотвращает там опасное обострение ситуации. В бывших советских республиках наиболее велик конфликтный потенциал в ареале русскоязычного населения в Эстонии и в Крыму. Уровень политической мобилизации нетитульного большинства на северо-востоке Эстонии пока невелик, что позволяет надеяться на мирное разрешение конфликта в случае предоставления жителям некоренной национальности тех же политических прав, что и остальным гражданам. Потенциально опасна ситуация в ареалах русского населения в Латвии, Литве, Молдове.

Высокий уровень этнополитической напряженности сохраняется в Чечне, Осетии и Ингушетии, наблюдается напряженность в Туве, Татарстане, Башкортостане, Якутии. Северный Кавказ является сплошным этнополитическим конфликтогеном. В ареалах карачаевцев, черкесов, балкар, кабардинцев, дагестанских народов высокая напряженность сочетается с высоким уровнем политической мобилизации на национальной основе.

Особую роль играет высокоорганизованный субэтнос казаков. Так в отделе по работе с казачеством Ростовской областной администрации считают, что в случае, если "записываться в казаки" будет выгодно, то их численность в области возрастет до одного миллиона и более. Казачьи организации поддерживают дисциплину, и их атаманы могут за одну ночь организовать в сравнительно небольшом Новочеркасске 30-40-тысячную манифестацию серьезно настроенных мужчин в форме, лишь на первый взгляд кажущейся опереточной (так произошло в дни октябрьских событий 1993 года). [3]

В настоящей работе автор исследует проблемы популизма и национализма, которые, по его мнению, являются определяющими в понимании происходящих национальных катаклизмов. Диссертант на теоретическом и фактическом материале предпринимает попытку доказать, почему все чаще приходят к власти политики, отдающие предпочтение

популистской деятельности, почему политические лидеры обращаются именно к национальным чувствам для реализации своих политических амбиций.

Актуальность темы исследования объясняется продолжающимся процессом осмысления места и роли этносов в государстве. Сепаратистские тенденции по-прежнему сохраняются в республиках Российской Федерации. Так в Адыгее введен институт гражданства, Тува провозгласила право объявления войны и мира, Татарстан - право представительства в международных организациях.

По мнению профессора Л.Дробижевой (Институт этнологии и антропологии РАН) идея суверенитета национальных республик пользуется поддержкой большинства коренного населения, а не только местной элиты: при этом подавляющее большинство (девять десятых) не связывают идею суверенитета с отделением от России. Опасность сецессии, распада России, считает Л.Дробижева, проистекает не столько из регионов, сколько из непродуманных действий и решений центрального руководства. [4]

"Никакая нация не может стать свободной, продолжая в то же время угнетать другие нации," - утверждали классики марксизма. [5] Возрождение одних наций не должно происходить за счет ущемления интересов других. Ведь в конечном счете нация, государство, общество есть не что иное, как продукт взаимодействия людей, продукт их общественных отношений. И уровень развития всех социальных структур зависит от уровня развития человека, условий его жизни, нравственности и культуры.

Однако в нестабильном государстве нет никакой гарантии от того, что в какой-либо республике или этническом ареале ни появится политический лидер, который захочет осчастливить людей путем политического самоопределения. Антология развития таких событий приведена в данном исследовании.

Анализ политической практики 1990-ых годов показывает, что все нынешние президенты стран СНГ пришли к власти за счет национал-популизма. Аналогично

высказывается в своих сочинениях Р.Г.Абдулатипов, который считает, что именно благодаря национал-популизму сравнительно легко завоевать власть. [6]

В исследованиях отечественных и западных политологов неоднократно подчеркивалось, что наиболее полно популизм проявляет себя в переходные периоды. Поэтому важно знать историю возникновения, эволюцию взглядов исследователей на современный популизм и, что особенно важно для многонационального Российского государства, его национальные аспекты (в 1995 году в ходе выборочной переписи пяти процентов населения страны было названо 176 национальностей). [7]

В зарубежных источниках тема популизма разработана достаточно глубоко. Автор использовал в работе публикации таких крупных исследователей популизма, как Д.Макрэ, Р.Хофстедтера, Э.Геллнера, Дж.Джермани, М.Конована, Г.Ионеску.

В отечественной научной литературе в начале 1990-ых годов появляется ряд работ, в которых делаются попытки разобраться в феномене популизма, его влиянии на политические процессы в Российской Федерации и СНГ. Автор обращался в исследовании к научным трудам В.Заславского, Д.Выдрина, М.Новинской, А.Дубины, В.Согрина, А.Малко, Т.Лобовой-Грозмани, А.Салмина, а также использовал ряд известных зарубежных справочных изданий: испанскую энциклопедию «Сопену», Американскую энциклопедию, Большой энциклопедический словарь Ларусса (Франция) и отечественные политологические издания.

В политическом пространстве, где перекрещиваются определенные варианты демократической идеи и практики, с одной стороны, и тенденции национализма - с другой, возникает конкретная разновидность популизма - национальный популизм, а в том случае, когда под народом как доминирующей ценностью, понимается этнос, а этнонациональная идентичность превращается в приоритетную - этнопопулизм. И национализм, и этнопопулизм наделяют определенный тип общественных связей исключительным

значением, подчиняя себе все остальные принципы общественной группировки. В исследовании автор обращался к научным идеям Р.Абдулатипова, Н.Мухарямова, касающихся этнопопулизма.

Первой советской республикой, провозгласившей политическую независимость 11 марта 1990 года, стала Литва. С 1984 года по 1993 год автор исследования проживал на территории этой республики, впоследствии Литовского государства, и был свидетелем и участником развернувшихся политических событий. Поэтому в работе автор ссылается на документальные факты и историю "литовского" самоопределения. Процесс перехода от национальной эйфории к борьбе за власть и впоследствии - к убедительной победе националистов оказался очень динамичным и скоротечным.

Источниками исследования являются программные документы, законодательные акты, архивные материалы, выступления национальных политических лидеров в средствах массовой информации, публицистический материал в газетах и журналах, по которым воссоздается картина становления, развития и торжества феномена национального популизма в Литве, выявляются его специфические особенности и движущие силы.

Важное место автор отводит публикациям, мемуарам политических лидеров, которые стояли у истоков национального возрождения в республике - А.Бразаускаса, В.Ландсбергиса, К.Прунскене, А.Терляцкаса.

Изучение этих источников способствовало осмыслению происходящих в Литве процессов, помогло лучше понять характер различных политических сил в республике.

Среди других источников автор выделяет публикации по данной теме Г.Ефремова, Я.Минкявичюса, М.Пустобаева и некоторые другие.

Новизна работы заключается в исследовании феномена национального популизма и механизма его использования в борьбе за власть на примере первой самоопределившейся

советской республики - Литвы. Это одна из первых в России работ по национальному популизму как методу борьбы за власть в новых политических условиях.

В содержательном плане относительно новым является исследование феномена современного постсоветского популизма во всем его многообразии и развитии, а также раскрытие следующих положений:

• типологизация характерных для популизма принципов, методов и политического
стиля лидеров;

• определение национального популизма как одного из основных методов в борьбе
за власть в условиях кризиса национальных отношений и распада федеративных
государств, выделение методов национального популизма;

• анализ механизма использования лозунга "национального возрождения" в
политической борьбе и создании национальных государств;

• определение последовательности циклов смены политических режимов в
образовавшихся национальных государствах;

• обоснование и прогноз сближения постсоциалистических государств, основанный
на взаимовыгодном сотрудничестве в межгосударственных объединениях.

Автор выносит на защиту следующие основные положения:

1. Важнейшим методом борьбы за власть в постсоветских республиках, особенно в
переходный период в условиях нестабильности, является популизм;

2. В связи с крушением Советского государства и детонацией такого явления как
национализм, именно национальная идея становится господствующей в этнических
регионах и определяющей их экономическую, социальную и культурную политику;

3. В многоэтнических государствах в процессе самоопределения политические
лидеры в борьбе за власть используют национальный популизм, под которым автор

понимает разновидность политической деятельности, основанной на эксплуатации национальных чувств людей;

4. В борьбе за политическое лидерство и выход республики из состава СССР
доминирующим выступил лозунг "национального возрождения";

5. В национальных государствах, образовавшихся в результате политики
национального популизма, развиваются авторитарные тенденции, препятствующие
широким демократическим преобразованиям в обществе.

Таким образом, актуальность проблемы для современной России очевидна. Значение феномена национального популизма для многонациональных субъектов Российской Федерации нельзя преуменьшать, а тем более игнорировать. Существующая потребность в опыте использования национального популизма как эффективного метода борьбы за власть и определила выбор данной темы исследования.

ГЛАВА 1. Популизм как метод политической борьбы 1.1. Эволюция взглядов на популизм в современной политической науке

Термин "популизм" (от лат. populus - народ) впервые появился в конце ХIХ века в США, после чего он прочно вошел в политический лексикон в течение последующего столетия. Правда, еще в Римской империи во II - I веках до нашей эры существовало идейно-политическое течение популяров, призванное отражать интересы простого народа -плебса. Популяров отличало ораторское мастерство, с помощью которого они стремились воздействовать на толпу. Однако значительных политических результатов это движение не имело.

Популизм в той или иной мере присущ правителям и администрациям разных времен и народов. Как общественное движение, идеология и вид политической деятельности он достаточно молод, но это ему не помешало освоить совокупность тех средств и методов борьбы за власть и ее укрепление, которые были выработаны на протяжении всей человеческой цивилизации.

Исторически корни популизма большинство западных и российских ученых усматривает в деятельности американских популистов на рубеже ХIХ - ХХ веков.

Появлению популизма предшествовали следующие события.

После гражданской войны 1861-1865 годов американские фермеры, особенно на среднем Западе и Юге, стали терпеть убытки от постоянного снижения цен на свою продукцию. Основными причинами этого являлись: во-первых, увеличение производства, благодаря появлению новой техники, и во-вторых, революция в транспорте, которая заставила американских производителей конкурировать с производителями из других стран. Американские фермеры были склонны не замечать эти основные причины, а вину возлагали на чрезмерные железнодорожные расходы, высокие процентные ставки,

необоснованно высокие доходы механиков и торговцев и даже на некий денежный заговор, возможно, международный, созданный для поддержания недостатка в деньгах.

Предваряя популизм, существовала серия фермерских движений, получивших основную поддержку от производителей продуктов со среднего Запада и производителей хлопка и табака с Юга. Фермеры в 1870-ых годах сосредоточили свои усилия на железной дороге и добились значительных результатов на уровне штатов и, в конце концов, повлияли на федеральный железнодорожный устав. Свободные добытчики серебра и Greenbackers направляли усилия на денежный вопрос, требуя или увеличения количества бумажных денег, или равного обмена серебра на золото, или то и другое. Альянсы фермеров: один - на среднем Западе, другой - на Юге, использовали возможности взаимодействия фермеров как экономические, так и политические.

Популисты (так стали называть сторонников зарождающегося движения), появляющиеся на этом фундаменте, старались создать партию, служащую в первую очередь интересам сельскохозяйственных работников, хотя они тщетно надеялись завоевать также поддержку рабочих. Их противниками были "плутократы", которые контролировали финансы и промышленность, а также две старейшие политические партии.

В конце 1880-х и начале 1890-х годов положение фермеров на западных окраинах среднего Запада и старого Юга было ужасающим. Перемещение на запад исчерпало себя и перешло на территорию к западу от девяносто восьмого меридиана, где годовой уровень осадков оказался очень низким. Фермеры-арендаторы на юге при постоянно падающих ценах работали из последних сил, так как необходимо было выдержать поборы хозяев и оптовых торговцев. Но был еще один фактор. На крайнем западе добытчики серебра были недовольны демонетаризацией серебра; уже с 1873 года США имели единый золотой стандарт, и цена на серебро катастрофически упала. Тот факт, что некоторые европейские страны опередили США в принятии золотого стандарта, укреплял во мнении, что

существует международный заговор о выведении серебра из бизнеса. В действительности беда состояла в том, что западные старатели серебра добыли столько нового серебра, что нарушили традиционное равновесие между ценами серебра и золота, но этот факт рассерженные старатели признавать отказывались.

Настроение разорившихся фермеров и ряда рабочих уловили общественные деятели, которые объединились в политическую организацию. 19 мая 1891 года она оформилась в Народную (популистскую) партию.

Популистское движение объединяло разнородные групповые интересы (главным образом фермеров и рабочих) на межрасовой основе в борьбе против многообразных форм господства монополистического капитала, установившегося в тот период. В движении отразилось мироощущение массовых слоев американских трудящихся, ставших жертвами разрушительного воздействия монополий на мелкое производство и его социальных последствий. Оно тяготело к спонтанному, организационно аморфному типу, что определялось недоверием к теоретизированию и к жесткой организации, которые воспринимались как символы отделения власти от народа. Поэтому идейно-политическое творчество популистов, несмотря на то что к нему примыкали на разных этапах такие представители общественной мысли как Г.Джордж и И.Доннелли, в целом развивалось на уровне обыденного сознания.

Тем не менее популисты выдвинули ряд новых идей, соответствовавших важным тенденциям общественного развития США. Программные установки популистского движения изложены в Омахской (1892г.) и Спрингфельдской (1894г.) декларациях. Своеобразие популистских идей определялось следующими фундаментальными аспектами: во-первых, новым содержанием понятия "народ и народовластие"; во-вторых, новым взглядом на роль государства; в-третьих, требованием расширения демократических

структур путем сочетания представительной демократии и прямой демократии, то есть непосредственного участия народа в управлении и контроле за деятельностью властей.

Понимание идеи народа и народовластия, предложенное популистами, отличалось от классических положений буржуазной демократии. Высшая социальная ценность для них -не абстрактный народ, а трудящиеся массы: "истинный народ - это те, кто трудится в деревне и в городе". [8]

Вопреки американской традиции слабой центральной власти популисты выдвинули идею сильного государства, действующего в интересах трудящегося народа и, что особенно важно, под его непосредственным контролем. Дж. Хикс писал: "Популистская философия в конечном счете сводится к двум основным положениям: первое - правительство должно сдерживать эгоистические интересы тех, кто извлекает выгоду за счет бедных и нуждающихся; второе - народ, а не плутократы должны контролировать правительство". [9]

Главную цель движения популисты усматривали в улучшении положения трудящихся, что по их мнению, должно достигаться путем роста регулирующей роли государства в экономической сфере.

Известный американский историк Р.Хофстедтер, один из наиболее суровых критиков популизма, признает тем не менее за ним приоритет в пересмотре господствовавших в США взглядов на роль государства. "Популизм, - писал он, - был в США первым значительным политическим движением, которое настаивало на ответственности государства за всеобщее благосостояние". [10]

Популисты 90-ых годов прошлого века ощутили и выявили на уровне массового движения одну из центральных проблем политической философии современности: соотношение демократии и социальной ответственности государства, что предполагает сильную исполнительную власть при четко действующем механизме демократического контроля.

Популисты не только выдвинули идею участия, но и предложили обеспечивающую ее систему конкретных реформ. "Популизм, - писал американский исследователь Э.Голдмен, -разработал механизм прямой демократии - прямые выборы в сенат; инициативы, дающие избирателям право законодательства через головы представителей; референдум, обеспечивающий право вето на действия законодательных органов". [11]

Демократизм популистского движения усиливается тем, что, развернувшись, прежде всего и наиболее активно в южных штатах, оно создало коалицию белых и черных для борьбы против всевластия промышленно-финансовых магнатов, чем продолжило традицию аболиционизма, перенеся ее в самый очаг расизма - на глубокий Юг. В насыщенных антирасистской риторикой речах популистов, в их действиях в защиту преследуемых черных популистских лидеров обозначился принцип движения, поставившего социальные противоречия выше расовой розни. Из речей одного из популистских лидеров конгрессмена от штата Джорджия Т.Уотсена: "Вас заставляют ненавидеть друг друга, потому что эта ненависть - краеугольный камень финансового деспотизма, порабощающего и белых, и черных. Вас обманывают и ослепляют, чтобы вы не смогли увидеть, как расовый антагонизм увековечивает денежную систему, которая вас грабит". [12]

Яркий урок антирасистской солидарности дали популисты штата Джорджия, когда в ответ на угрозу линчевания негритянского лидера две тысячи вооруженных белых фермеров-популистов выступили в его защиту. [13]

По свидетельству американских исследователей антирасистский размах популистского движения уникален для массовых политических выступлений белых на Юге.

Популизм не исчерпывался социально-политической проблематикой. Движение несло с собой целый пласт мировоззренческих, психологических и этических проблем. Популистское сознание характеризовалось особым, не рационально-теоретическом, а

интуитивно-прагматическим видением мира и места личности в нем, своеобразным отношением к историческим судьбам страны. Не имея четко оформленной идеологии и теоретической базы, популизм представлял собой причудливое сочетание: это было прагматическое политическое течение с весьма конкретной программой, но в то же время -умонастроение и своего рода этос. Популистскому восприятию социального мира было свойственно дихотомическое членение общества, возрождающее архетипические социальные представления примитивных обществ: богатые и бедные, народ и избранные. Популистское сознание характеризовалось утопическим иррационализмом, выступавшим в своеобразной форме - в оболочке плоского прагматизма, что выражалось в пристрастиях к экономическим и политическим панацеям - вере в то, что одно или несколько простых мероприятий (например, предлагаемая популистами чеканка серебряных денег) могут радикально изменить к лучшему всю общественную ситуацию.

В идейном арсенале популизма важное место принадлежит проблеме личности. "В центре популистской идеологии, - писал английский исследователь Д.Макрэ, - не экономика, не политика, даже не общество. Ее ядро - личность, в первую очередь ее моральный аспект". [14] Это замечание справедливо для популистского мировоззрения, согласно которому главной задачей общества - его экономической и социальной политики -должно быть счастье рядового человека, его материальное благосостояние и духовная гармония, что характерно также для марксизма, частично либерализма. Но если марксизм предполагает добиваться этого с помощью революционных преобразований, либерализм -исходя из концепции частной собственности, то популизм надеется на возможность реализации такой гармонии благодаря надежде на простейшее решение всех проблем, вере в то, что одно или несколько простых мероприятий могут радикально изменить к лучшему всю общественную ситуацию.

В популистском мировосприятии идеал естественного цельного человека воплощал земледелец-фермер. Отсюда острая критика популистами язв капиталистической индустриализации и присущий им антиурбанизм. Они были первым массовым движением в Соединенных Штатах, поставившим экологические проблемы. Однако их критика не носила характера ярко выраженного антитехницизма. Они одобряли развитие техники и ее внедрение для облегчения труда на производстве и в сельском хозяйстве, но были обеспокоены тем, что она используется для усиления власти промышленных магнатов.

Популизму была также чужда романтическая интерпретация идеала естественного человека с ее эскапизмом и противопоставлением сильной личности, героя - серой толпе обывателей. Популистский личностный идеал питался не идеализацией ухода от общества, "жизни в лесу" по Генри Торо, а представлениями о демократической общественной деятельности как высшей сфере самоосуществления личности. Один из самых образованных популистских лидеров Т.Ньюджент развивал эти идеи в своих речах, звучавших непривычно и странно для американцев той поры. "Не есть ли Христос, -вопрошал он, - конечный результат божественной эволюции, ниспосланный в этот мир для того, чтобы преобразовать, возвысить и прославить Человека общественного?". [15]

Личностная самореализация рядового американца в общественно-активной деятельности осуществлялась в популистском движении. Миллионам тружеников, униженных и отторгнутых от возможности влиять на свои судьбы, это движение давало ощущение социальной причастности и значимости. Оно сформировало культуру, характеризовавшуюся особым демократическим этосом. Высшей ценностью этой культуры мыслился рядовой "общественный человек" активно участвующий в решении своей судьбы. Популистские идеи демократического участия и контроля были политическим выражением этих более глубоких культурно-мировоззренческих основ.

Популистское сознание в США характеризует ряд особенностей, а именно: меткость и решительность в разоблачении негативных явлений американской жизни и вместе с тем приверженность основополагающим принципам системы в целом, на которые не покушались самые радикальные популисты. Они, например, не подвергали сомнению принцип частной собственности, рассматривая его как естественное право личности и основу идеального общества. Ими не ставилась и проблема производственных отношений, и общественных классов, соответственно у них отсутствовали и представления об антагонистическом противостоянии в обществе. Отсюда и отрицание популистами насильственных способов решения социальных проблем.

При всей противоречивости популистского мировосприятия выдвинутая движением широкая программа структурных реформ, имевших целью максимальное участие рядовых людей в решении своих судеб, его антимонополистическая направленность и установки на подлинное равенство вплоть до расового - все это делает возможным определить популистское движение в целом как явление демократической ориентации.

Будучи реакцией на ломку старых структур и складывание крупнокапиталистического производства популизм в США тем не менее не был обращен в прошлое. Напротив, популистский менталитет улавливал требования своего времени, а зачастую и времени, отдаленного на несколько десятков лет вперед. Об этом свидетельствуют рассмотренные выше требования движения, обозначившие основные направления развития демократии в США, сохраняющие актуальность и по сей день: достижение экономических целей средствами массового политического движения, в котором участвует широкая коалиция трудящихся на межрасовой основе; демократическое участие и контроль; сохранение окружающей Среды и гармоническое развитие личности.

Однако будучи неопределенным по своему составу, популистское движение не смогло существовать самостоятельно. В 1896 году оно влилось в демократическую партию,

поддержав на президентских выборах У.Брайана. С его именем связано окончательное утверждение термина "популизм" для обозначения политического течения и набора тактических приемов в политической борьбе, связанных с апелляцией к обыденному сознанию масс, с попытками подстроиться под их требования, использовать такие черты обыденного сознания, как упрощенность представлений об общественной жизни, непосредственность восприятия, максимализм и склонность к простым и однозначным политическим решениям.

Популизм имел несколько побед на уровне штатов, но так как его программа была преимущественно общегосударственной, то эти локальные победы были малоэффективны. В 1900 году партия раскололась: сторонники слияния с демократами поддержали список последних, а фракция "непримиримых" выдвинула Вартона Баркера от Пенсильвании на пост президента и Игнатиуса Доннелли от Миннесоты на пост вице-президента. Эта фракция продолжала выдвигать списки кандидатов до 1912 года. При Теодоре Рузвельте и Вудроу Вильсоне многие из требований популистов были удовлетворены.

Основные популистские принципы приведены на схеме 1.1.

В 1930-х годах популизм ярко проявился в тех же США. Это было время так называемой "великой депрессии", наступившей вслед за мировым кризисом в экономике 1929-1933 годов. Став самым длительным и разрушительным в истории капитализма, вызвав беспрецендентное падение жизненного уровня населения, кризис возбудил общественные страсти, привел к новому подъему популизма. Проводимая в это время система мероприятий правительства президента Ф.Рузвельта, сочетающая меры по усилению государственного регулирования экономики с некоторыми реформами в социальной области, получила название "новый курс".


	ОСНОВНЫЕ ПОПУЛИСТСКИЕ ПРИНЦИПЫ

		Развитие демократии



		Борьба против господства монополистического капитала



		Объединение на межрасовой основе



		Трудящиеся массы как главная социальная ценность



		Создание сильного государства, действующего в интересах и под контролем трудящегося народа



		Главная задача государства -счастье рядового человека, его материальное благосостояние и духовная гармония




Обеспокоенность экологическими проблемами



		Личностная самореализация рядового гражданина в общественной деятельности



		Отрицание насильственных способов решения социальных проблем

Схема 1.1

Популистское движение США дало заметный импульс возникновению популизма в странах Латинской Америки. Одновременно экспансионистская политика Соединенных Штатов по отношению к латиноамериканским государствам обусловила интенсивное развитие национально-освободительного компонента популизма. Его приверженцы выступили не только против уродливых черт капиталистической эксплуатации, но и против "североамериканского империализма", за национализацию ключевых отраслей промышленности и земли. Первой популистской партией в Латинской Америке стала Перуанская апристская партия, основанная в 1924 году под названием Американский народно-революционный альянс. Первая официальная программа апристов, принятая в 1931 году, содержала такие положения, как установление демократии и экономическое освобождение трудящихся, предоставление полного равноправия женщинам, развитие кооперации, национализация с компенсацией, союз Национального экономического конгресса, создание государственной финансовой корпорации.

В 30-е годы почти во всех латиноамериканских странах возникли и окрепли партии популистского толка. В 1930 году к власти в Бразилии пришел опиравшийся на популистский либеральный альянс Ж.Варгас (был президентом до 1945 года). Ярко выраженную популистскую политику проводило правительство Ласаро Карденаса в Мексике в 1934-1940 годах, Хуана Доминго Перона в Аргентине (1946-1950г.г. и 1973-1976г.г.), Алана Гарсии в Перу (1985-1990г.г.), Сандинистский фронт национального освобождения в Никарагуа (1979-1990г.г.). В настоящее время позиции популистских партий в Латинской Америке остаются по-прежнему сильными.

Одним из широкомасштабных течений современности, ведущих борьбу за социальную справедливость, исповедующих популистские принципы, является общественное движение, названное именем одного из его основателей, - гандизм.

Это движение родилось как протест против войны США с Мексикой в 1846-1848 годах, завершившейся захватом США ряда мексиканских земель, на которых утвердилось рабовладение. В ответ на это Генри Дэвид Торо - американский философ, писатель -организовал движение "гражданского неповиновения". Г.Д.Торо полагал, что граждане обладают естественным правом на социальную справедливость и, в случае ее нарушения, правом на сопротивление правительству, ведущему несправедливую политику. Торо считал, что если государство принимает несправедливые законы, то граждане имеют неотъемлемое право игнорировать их и проявлять свое неприятие этих законов не восстанием и насилием, а гражданским неповиновением. Основным средством такого неповиновения являются отказ от уплаты налогов, демонстрации, отказ от призыва на военную службу, саботаж госучреждений, которые по его мнению нравственно оправданы и являются мирной, ненасильственной революцией.

Демократизм и философские взгляды Торо оказали определяющие влияние на становление личности выдающегося деятеля Индии Махатмы Ганди. Оценивая современное ему общество как несправедливое и аморальное, Ганди разработал систему мирных, "моральных" средств для его преобразования. Эта система ненасильственной борьбы за приближение общества к божественному идеалу получила название сатьяграхи ("упорство в истине"). Система сатьяграхи включила в себя две основные формы: несотрудничество и гражданское неповиновение. Несотрудничество выражалось в отказе от титулов, пожалованных колонизаторами, бойкоте правительственных учреждений, учебных заведений, в мирных демонстрациях. Неповиновение выражалось в нарушении отдельных, "несправедливых, аморальных" законов, в политических забастовках, "харталах" (отказ от любой деятельности), в отказе от уплаты налогов (в исключительных случаях).

Опыт борьбы позволил Ганди утверждать, что широкие массы, объединившись (без различия религии, национальности, класса, касты) могут добиться мирным путем того, что достигают революции, но в отличие от них, не нанося разрушений стране, не вызывая смертей и ненужных страданий в обществе. Следует иметь в виду, что Ганди допускал и вооруженную борьбу, направленную на защиту независимого государства от агрессора.

Единомышленниками М.Ганди являются Бертран Рассел - крупнейший философ, логик, политолог, общественный деятель, которого называют "британским Ганди" (и "английским Вольтером") и известный баптистский пастор, основатель негритянской организации "Южная конференция христианского руководства" (США) Мартин Лютер Кинг, который предпринял попытку развития идей гандизма применительно к христианской этике.

Сегодня это движение не ставит под сомнение моральность существующих политико-правовых режимов (за исключением диктаторских и расистских). Движение сторонников М.Ганди концентрирует свои действия против попыток разжигать военную истерию, борется за отдельные права трудящихся, за экологическую безопасность, против деятельности неофашистов и мафии.

Обострение глобальных проблем (таких, как угроза экологической и термоядерной катастрофы планеты, исчерпание природных ресурсов, голод в "третьем мире", рост в большинстве стран самоубийств, наркомании, заболеваний СПИДом и т.д., духовная деградация, индивидуализм) вызвало к жизни в кругах западноевропейской и американской интеллигенции стремление выработать социальное учение, которое бы позволило решить эти глобальные проблемы и обеспечить людям "золотой век" в новом , ХХI веке.

Это социальное учение, объединившее многие организации "зеленых", сторонников за физическое и психическое совершенство человека, последователей паранормальной психологии и борцов за равноправие женщин, стало сегодня значительным явлением в

общественной жизни и получило реализацию в "движении новой эпохи". Теоретики движения (Петер Руссель, Дейвид Шпинглер и др.) утверждают, что у человечества появляются обьективные и субьективные возможности совершить третью общечеловеческую перестройку: после перехода к земледелию и промышленной революции "прорваться" в новый век путем изменения сознания и морали всех людей .

"Движение новой эпохи", распространившееся, прежде всего, в кругах интеллигенции и студенчества, начинает влиять и на другие социальные слои и группы, в том числе на рабочих и фермеров.

Социальным движением популистского характера, пользующимся значительным авторитетом среди населения планеты, является движение "за христианский социализм". Опираясь на проповеди Иисуса Христа и его последователей, на философские работы таких видных христианских мыслителей, как Н.А.Бердяев, члены этого движения называют себя христианскими социалистами.

Цельная концепция "христианского социализма", базирующаяся на Ветхом и Новом заветах, была разработана французским аббатом и философом Фелисте Робером де Ламенне и французским философом Пьером Леру в первой половине ХIХ века. Наибольшим влиянием это движение пользовалось в Великобритании, Германии, Франции, Польше, США и других странах. Новый этап активности христианских социалистов с 70-х годов нашего столетия связан во многом с деятельностью известного на Западе публициста, политического деятеля и философа Майкла Харрингтона.

Идеи "христианского социализма" также ориентированы на широкие слои населения. Его идеалы, включающие в себя христианские моральные нормы, утверждающие необходимость союза различных демократических сил, демократизации системы образования, информации, децентрализация экономики и развитие кооперативного движения, привлекают многочисленных сторонников. Христианские социалисты активно

пропагандируют одну из центральных идей М.Харрингтона - принцип расширяющегося демократического контроля, подчеркивая важность применения его во всех сферах общественной жизни.

Современные социальные движения независимо от их целей (будь то экология, защита мира или иная задача) концентрируются вокруг проблематики демократического участия. Взгляды и настроения сторонников этих движений достаточно точно выражены одним из идеологов экологистов Б.Стоуксом в книге "Самопомощь: локальное решение глобальных проблем": "Настало время, когда отдельные люди и общины должны добиться большей власти над своей жизнью. Путь - создание гражданами на местном уровне параллельной системы, которая станет альтернативой как крупным бюрократическим организациям, так и большому бизнесу". [16]

В современной истории использование популистских методов (см. схему 1.2) характерно как для политических деятелей демократических государств, так и для руководителей авторитарных и тоталитарных режимов. Программные установки и действия Муссолини и Гитлера были основаны на стремлении удовлетворить потребности толпы в "хлебе и зрелищах", сулили быстрые и легкие пути выхода из кризиса, ласкали слух обывателя громкими радикальными лозунгами и словами: раздел богатства, антиаристократизм, социальная справедливость, особая миссия. В теории и практике гитлеровского национал-социализма был достаточно эффективно задействован такой популистский прием, как раздувание воинствующего национализма и расизма. "Ариец является Прометеем человечества. Его ясная голова была одарена божьей искрой гения, ему дано было возжечь первые огоньки человеческого разума, ему первому удалось бросить яркий луч света в темную ночь загадок природы и показать человеку дорогу к культуре, научив его таинству господства над всеми остальными живыми существами на

ПОПУЛИСТСКИЕ МЕТОДЫ



Попытки подстроиться под требования народа			Использование податливости больших человеческих масс на примитивные громкие лозунги
Попытки подстроиться под требования народа


Использование черт обыденного сознания масс: упрощенность представлений об общественной жизни, непосредственность восприятия, максимализм, тягу к сильной личности			Игра на "ожиданиях" народа
			Игра на "ожиданиях" народа


Апелляция к простоте и понятности предлагаемых мер, приоритет простых решений сложных проблем			Прямой контакт между лидерами и массами без посредства политических институтов



Спекуляция на вере людей в быстрые и легкие пути выхода из кризиса			Выступление от имени простого человека
			Выступление от имени простого человека


Переориентация гнева и обид людей на действующие институты власти и элиты			Использование нерешенности самых злободневных на данный момент проблем, чтобы всегда быть в фарватере большинства



Приверженность индивидуальной свободе и морали в противовес коллективной мысли и согласию			Манипулирование общественным мнением
			Манипулирование общественным мнением

Схема 1.2.

этой земле... Все основные планы человеческого прогресса, все самые большие камни, необходимые для постройки, - все это дал ариец. Другим расам принадлежало только выполнение планов," - так Гитлер представляет созидательное прошлое арийской нации, играя на национальных чувствах народа. [17] Брошенное в благодатную почву семя привело Гитлера и его сподвижников к власти, проросло в виде фашистского государства, исповедующего расизм, национализм, шовинизм, тоталитаризм, которое принесло миру много горя и страдания.

Романтический бунт 60-х годов принес с собой "новый" популизм, порожденный не элитами, а массами, и распространенный средствами, ранее не применявшимися для подобных целей, - средствами массовой информации. "Новый" популизм захватил и левых ("новые левые"), и центр, и правых.

Выросший из противоречий "коллективистской политики" "новый" популизм отразил потребности в улучшении "качества жизни". И хотя установки носят антиавторитарный характер, именно этот импульс содержит потенциал демократического обновления и может породить устойчивые социальные и политические структуры.

Именно в этом свете С.Бар оценивает тэтчеризм как прорыв из тупика "плюралистической стагнации". Ведь М.Тэтчер не ставила своей задачей победу на очередных выборах, ее политическая задача заключалась в использовании "нового" популизма для завоевания общественного мнения, для системы рыночного выбора -рыночного, а не государственного.

Авторы концепции тэтчеризма как "авторитарного популизма" - М.Джейкс и С.Холл. [18] С их точки зрения, тэтчеризм открыл мощное средство перевода экономической доктрины на язык повседневного опыта, моральных императивов и здравого смысла, создавая таким образом "философию" в более широком смысле - в смысле альтернативной этики по отношению к этике "заботливого общества". Этот перевод

теоретической идеологии в популистскую идиому был важнейшим политическим достижением.

С.Холл и М.Джейкс отмечают неоднородность тэтчеристского популизма. Он сочетает устоявшиеся понятия - нация, семья, долг, авторитет, стандарты, традиционализм -с агрессивными темами возрожденного неолиберализма - личный интерес, индивидуализм и конкуренция. [19]

"Призрак бродит по свету, призрак популизма", - констатировали участники конференции по проблемам популизма, проходившей в 1969 году в Лондонской школе экономики. Как бы усиливая впечатление призрачности, они отметили, что суть столь часто упоминаемого явления остается неуловимой: "... никто не представляет себе в точности, что это такое... его смысл ускользает, не поддается определению". [20] В числе участников конференции были такие крупные исследователи, как А.Турэн, И.Берлин, Л.Шапиро, А.Валицки, Д.Макрэ, Дж.ф.Манчини, Р.Хофстедтер, Х.Сегон-Уотсон и другие. На конференции выделили шесть основных вопросов, ответ на которые позволит прийти к выводу, что такое популизм: единое явление, несмотря на множественность его воплощений, или просто термин, неправильно употребляемый в совершенно разнородных контекстах.

Первый из вопросов состоит в том, чем является популизм - идеологией, движением или тем и другим.

Второй - возможно, популизм - постоянно возрождающийся тип мышления, проявляющийся в различных исторических и географических условиях в результате возникновения особой социальной ситуации, при которой промежуточные социальные факторы или отсутствуют, или слишком слабы.

В-третьих, популизм можно определить в терминах политической психологии. Популизм проникнут ощущением, что против народа упорно и целенаправленно плетется сеть явных и тайных заговоров.

Главная установка популизма - это, в-четвертых, - подозрительность в отношении неведомых внешних сил: колониального угнетения, людей, живущих в городах, где осуществляются международные контакты, банкиров, иностранных капиталистов и т.д. Популизм как таковой характеризуется специфическим негативизмом - он весь "анти": антикапиталистический, антиурбанистский, антисемитский, проникнутый ксенофобией.

С другой стороны, и это пятое положение, популисты боготворят народ. Однако народ, который боготворят популисты, непременно слаб и несчастен, причем обязательно из-за того, что ему вздохнуть не дают заговорщики, Установлено, что народ чаще всего отождествляется с крестьянством, бывшим, да и остающимся, особенно в слаборазвитых странах, самым обездоленным классом. Чем более оно обездолено, тем сильнее полагается его боготворить.

Наконец, в-шестых, этот постоянно возрождающийся тип мышления, как свидетельствует история, обычно исчезал, растворяясь в более устойчивых идеологиях и движениях. Существовало три пути, ведущих от него. Первый вел к социализму. Второй - к национализму. Третий , как это происходило, например, в Восточной Европе перед второй мировой войной и после нее, вел к почвенничеству. [21]

Обычный путь большинства западных исследователей, стремящихся найти корень единства разнородных политических и идеологических феноменов, тем не менее прочно скрепленных друг с другом в сознании или подсознании, начинается с попыток вывести смысл понятия из значения термина. Популизм - идеология, исходящая из признания народа главной ценностью в противовес государству (индивиду, другим народам). Такова характерная схема их "терминологического" объяснения.

По мнению исследователя популизма Д.Макрэ, "суть популизма - романтический примитивизм. Вследствие этого он внутренне аполитичен и не создает основы для возникновения устойчивой партии, сохраняющейся независимо от превратностей массового движения. Его программа - реставрация почвеннических добродетелей. Популизм не останавливается на демократии, а стремится к единодушию, он приносит защищаемую им свободу в жертву моральному единству. Он требует от государства осуществления "реставрации", однако государству и бюрократии не доверяет и предпочитает им общинные и личные добродетели. Примитивизм неизбежно имеет определенный оттенок антиинтеллектуализма". [22]

Макрэ решительно отрицает распространенное мнение о "прогрессивности" популизма, как такового, и называет идеологию популизма "убогим, хотя и влиятельным типом мышления". По его мнению, "еще более существенно то, что популизм очень часто выступает в современном мире в неразрывном единстве с национализмом, а иногда с национализмом и марксизмом одновременно". [23]

Исторически популизм фигурировал как защитное и корректирующее, а отнюдь не разрушительное или революционное движение. Его суть в восстановлении утраченного. Популизм есть моральная кара за извращение системы.

Социальные корни и функции популизма придают ему особую значимость, но благодаря устоявшимся демократическим ценностям и комплексности системы управления в высшей степени неоднородном обществе этот феномен становится достаточно проблематичным. Исторические основания популизма следует искать в двойственности реакции людей на кризисы в процессе развития, подрывающие устои жизни периферийной части населения, которая если и понимает неизбежность реформы "их" общества, то только с позиции традиционных ценностей. В этом проявляется консервативный фактор политического влияния популизма. В определенной мере популизм становится термином

для еще одного обозначения консерватизма. Однако схемы его действий при помощи инициатив можно обнаружить и в делах, касающихся контроля за большим бизнесом, охраны окружающей среды, совершенствования защиты потребителя.

Популистские аргументы и решения, которые по сути направлены против эксплуататорской элиты и институтов в целом, нельзя подогнать под жесткое разделение "правое - левое".

С точки зрения целесообразности популисты видятся приверженцами упрощенных решений, а они иррациональны и, следовательно, безнравственны. В данном случае критерием, отличающем популистов от лжепророков и революционеров с их пристрастием к различного рода допущениям в делах преобразования общественной жизни, выступает рациональность системы, которую популисты, так же как и их критики, стремятся установить, но, по мнению критиков, не понимают, как это сделать.

Популизм может быть выделен из сферы массовых чувств, таких, как национализм, расизм, этноцентризм, на основе специфики его характерных средств мобилизации гнева и обид людей. Он направляет их против институтов власти и элиты, которые, понятно, "оторвались от народа". Функционально популизм можно расценить в качестве движения, корректирующего, наказующего, но не революционного. Это своего рода моральный курс лечения демократии, а не ее истязание.

Популистские нападки могут, в известной степени, ослабить интегративные политические структуры, привести к разъединяющим общество результатам. Сказывается его приверженность индивидуальной свободе и морали в противовес коллективной мысли и согласию, за потребление в противовес инвестициям. Но популизм сам по себе не способен трансформироваться в рабочую систему, так как популистские декларации обходят молчанием способы реализации желаемого. Демократической системе можно навязать

популистские атрибуты, но это не означает возникновения нового способа перестройки системы, тем более универсального для всех случаев жизни.

Ведущие западные справочные издания дают разное толкование понятию "популизм". Так, авторитетная испанская энциклопедия "Сопена" объясняет его как "политическую доктрину, отстаиваемую Народной партией США", а популистов относит к сторонникам подобных партий и взглядов, называя среди них итальянских фашистов и русских коммунистов". [24]

В Американской энциклопедии термин "популизм" вовсе отсутствует. Составители этого издания ограничились статьей "Народная партия" - "политическая партия, которая начала существовать в годы максимальных беспорядков в сельском хозяйстве США". [25]

К популистскому движению относят также народничество в России. Так, в Большом энциклопедическом словаре Ларусса (Франция) одно из определений популизма выглядит так: "1. Идеология и политическое движение (по-русски - народничество), получившее развитие в России в 1870-х годах, отстаивает специфический путь продвижения к социализму". [26]

Российское народничество вполне соответствует определению популизма как политического движения, отстаивающего интересы широких масс. Так, популистами были такие уважаемые в России и Европе люди, народники, как Петр Лаврович Лавров и Николай Константинович Михайловский. Возникнув в немногочисленной просвещенной прослойке российского общества народнический популизм не был понят простым народом и не получил массовой поддержки. Потерпев поражение в политической борьбе, он возродился со временем в идеологии и практике партии эсеров.

Сильный элемент популизма был свойственен и политике большевистской партии в России. Такие популистские лозунги как "Мир - народам!" и "Земля - крестьянам!" сплотили вокруг большевиков многомиллионные народные массы. Их реализация сыграла

решающую роль в борьбе за влияние в народе. "...Мир по телеграфу" дали большевики и солдатская масса пошла за ними," - признавал в своих мемуарах П.Н.Краснов. [27]

С лозунгами, выражавшими волю и чаяния простых людей, у большевиков соседствовали и такие, которые играли на низменных инстинктах толпы, например, "Грабь награбленное!" или "Война - дворцам!", которая привела к невосполнимым утратам материальных и духовных ценностей.

В преломлении к современному определению понятия "популист" многие западные издания сходятся, интерпретируя его как члена политической партии, претендующей на отражение интересов рядовых людей или как человека, стремящегося представлять интересы массы или простых людей.

Политический деятель Франции Алекс Москович - соратник Шарля де Голля - дал следующую оценку популизму: "... во всем мире популизм считается искусством завоевывать симпатии людей". [28]

Тем не менее апелляция различных политических сил к народу, а тем более спекуляция именем народа еще не есть популизм. Амплитуда употребления термина в западной науке столь велика, что затрудняет выработку его научной дефиниции. Путь к прояснению проблематики популизма лежит через изучение специфики каждого явления, называемого популистским.

Ряд политологов определяет популизм как податливость больших человеческих масс на простые объяснения сложных проблем, на примитивные громкие лозунги, а также как демагогические политические действия, в ходе которых стремятся использовать эту податливость.

В более детальном виде их популизм представляется как набор технологий, таких как приоритет простых решений, апелляция к простоте и понятности предлагаемых мер;

преобладание значимости малых, но конкретных дел; заигрывание с массами, игра на "ожиданиях" народа. [29]

Мировой опыт свидетельствует, что популистское движение активизировалось в периоды, когда страны переживали переломные этапы своей истории. При резких социально-экономических сдвигах, особенно тогда, когда ломались старые устои, а новые еще не вычерчивались четко и определенно, на политическую арену выходят популистские деятели. Основанный на обыденном, непосредственном восприятии окружающего мира и его проблем, упрощенных представлениях о причинно-следственных связях и отношениях общественной жизни, популизм предлагает соответственно облегченные, зачастую бунтарские пути выхода из сложных ситуаций.

Однако в стабильной Франции силы популистской направленности на выборах в Европарламент получили более трети голосов. В Италии победу на парламентских выборах в 1994 году одержало движение "Вперед, Италия!", которое иначе как популистским не назовешь. Лидер этого движения С.Берлускони, который, по его словам, за три месяца до победы не помышлял о политике, использовал для завоевания большинства электората исключительно важную роль телевидения, а также (рекламную) социологию, подкрепленные большими деньгами. Еще Б.Кракси - бывший премьер-министр Италии ввел нововведения в политический обиход: начал писать Нация и Отечество с заглавной буквы, в обыкновение вошли поездки в сопровождении пышной свиты публицистов, актеров, певцов (аналогичные приемы использовал Б.Н.Ельцин в предвыборной кампании 1996 года). С.Берлускони запомнился избирателям тем, что чаще остальных появлялся на экранах телевизоров, использовал в своем лексиконе громкие лозунги, отражающие не нужды страны, а настроения избирателей: "Я создам миллион новых рабочих мест", "Домохозяйкам будет выплачиваться зарплата", "Я добился успеха для своего предприятия

- такой же успех ждет Италию, если меня изберут" и т.д. (возникают ассоциации с предвыборными лозунгами В.В.Жириновского). [30]

Итальянский успех популистов заставил говорить политиков о "берлусконизме", исключительном значении телевидения при проведении предвыборных кампаний, об изначально заложенной в человеке восприимчивости к популистской риторике.

Популистским следует признать политический стиль (см. схему 1.3) экс-президентов США Дж.Картера и Р.Рейгана. Последний во время торжеств, посвященных вступлению на пост Президента, заявил: "Я недостаточно сообразительный, чтобы вас обманывать", чем привлек на свою сторону подавляющую часть простых американцев, увидевших в нем "своего парня", человека из народа. Чтобы зазвучала эта фраза, над ней трудились сотни интеллектуалов. В результате фраза запомнилась и сыграла свою мобилизующую роль.

Процесс демократизации советского общества дал ряд ярких примеров популизма всех возможных цветов и оттенков. Главный инициатор демократизации страны М.С.Горбачев практиковал частые поездки по стране - своеобразные "хождения в народ", непосредственные апелляции к широким массам как в СССР, так и за его рубежами ("народная дипломатия"), продемонстрировав умелое применение классических образцов популистских методов. Во многом благодаря им в первые годы пребывания у власти М.Горбачеву удалось завоевать симпатии простых людей. Однако, когда популизм Михаила Сергеевича не был подкреплен практическими результатами, он был оттеснен от реальной политической власти.

Активно использовали и используют популистские методы многие российские политики. Так, один из предвыборных лозунгов В.В.Жириновского "Я подниму Россию с колен!" нашел широкий отклик у российских избирателей.. Для этого политика характерны острота и злободневность поднимаемых проблем. Его ораторское искусство помогает без посредников доводить свои мысли до тех, кто их разделяет. Этот публичный политик в

ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ПОПУЛИСТА

"Заигрывание" с массами, говорить только то, что они хотят услышать

^“Хождение в народ" (апелляция к широким массам в стране)

"Народная дипломатия" (апелляция к широким массам за рубежом)

Создание имиджа решительного, уверенного в себе политика

Ораторские способности, умение

коротко и доходчиво излагать свои

программы

Создание видимости человека из народа: "я такой же, как и вы"

Создание привлекательного

имиджа с помощью средств

массовой информации

Использование национальных и патриотических чувств народа

Демонстрация поддержки со стороны известных личностей, "звезд" эстрады, актеров и т.д.

Схема 1.3.

наиболее яркой и острой форме выразил национал-патриотическую идею. Число единомышленников В.В.Жириновского тем больше, чем напряженнее обстановка в стране. Неудачи экономического курса, нестабильная политическая обстановка породили всеобщее разочарование людей во многих политических деятелях демократического толка, в лице которых они не видят тех политиков, которые могут найти выход из межнациональной розни, навести элементарный порядок в стране. На этом фоне выигрышно выглядят те политики, которые решительны, тверды, уверены в себе, могут коротко и доходчиво довести до избирателей свои программы. К разряду таких политиков относится А.И.Лебедь.

Однако одновременно с нормализацией экономической, социально-политической обстановки в стране будет сокращаться социальная база для лидеров популистского толка с неприкрытыми авторитарными устремлениями.

Президентские выборы в России 1996 года продемонстрировали неиссякаемый популизм Б.Н.Ельцина, который в течение нескольких недель повысил свой рейтинг буквально с нулевой отметки до уровня, необходимого для победы на выборах.

В нашей стране популизм возник вследствие глубокого кризиса общества. Среди кризисных явлений в общественном сознании непосредственное отношение к возникновению популизма имеют два: острое разочарование части общества в социалистических ценностях, с одной стороны, и неприятие радикального обновления общества частью людей - с другой. Их склонность к восприятию популистских идей объясняется в значительной степени неразвитостью политической культуры общества.

Исследователь популизма М.Конован считает, что термин "популизм" "в зависимости от контекста может относиться ко множеству разнообразных явлений". Он предлагает различать аграрный и политический популизм. [31] Касаясь стран, являвшихся республиками бывшего СССР, мы имеем дело с политическим популизмом, который одновременно может рассматриваться как идеология, как социальное движение, "как своего

рода возрожденное самосознание, возникшее из разных исторических и географических контекстов как результат особой общественной ситуации", и как специфическая политическая психология.

Многообразие идей популизма создает основу для демократических, консервативных, реакционных тенденций и, соответственно, различных его оценок - "левый популизм", "правый популизм". Ключевым словом левых популистов является «справедливость» в ее принудительно-распределительном варианте. У правых - слово «порядок», чаще всего военно-полицейский.

Левые склонны эксплуатировать экологические проблемы или проблемы равенства-братства. А правые - проблемы национальные.

Некоторые ученые (Заславский В.) предлагает определять популизм в зависимости от отношения к формам собственности - главного параметра, в корне различающегося в обществах, основанных на рыночном и командно-административном типах социальной координации: "государственный популизм" и "рыночный популизм". [32]

В российских справочных изданиях популизм рассматривается как "деятельность, имеющая целью обеспечение популярности в массах ценой необоснованных обещаний, демагогических лозунгов и т.д. Популист в современной политике: деятель, заигрывающий с массами". [33]

В результате анализа этого феномена, обобщения данных его исследователей автор пришел к выводу, что популизм - это:

• Исторически сложившийся переходный тип политического сознания;

• Термин, используемый для обозначения различных социально-политических
движений и идеологий, в основе которых лежит апелляция к широким
народным массам;

• Политическая деятельность, основанная на манипулировании популярными в народе ценностями и ожиданиями.

Практика показывает, что популизм как политическое явление возникает в странах, где имеются определенные демократические институты - всеобщее избирательное право, равноправие граждан - и где массы в качестве избирателей выступают участниками политического процесса. Только тогда попытки апелляции к настроению населения, попытки подстроиться под массовое сознание могут стать средством завоевания власти.

Популизм распространен в наибольшей мере среди слоев с низким уровнем политической и правовой культуры и в условиях еще не упрочившихся структур народовластия. Неспособность масс отличить демагогию от реалистических предложений, черно-белое видение мира, готовность обожествить очередного кумира и ненавидеть конкурентов - все это симптомы невысокой политической культуры, весьма активно используемой популистскими лидерами для мобилизации общественной поддержки.

Однако популизму склонны поддаваться не только люмпены, психически неуравновешенные люди, хотя именно они составляют основную базу популистских движений. На определенных этапах развития общества возникают моменты, когда более благополучные и образованные слои желают услышать от кого-то простые и ясные рецепты выхода из трудностей.

Характерная особенность популизма - прямой контакт между лидерами, обладающими способностями воздействовать на умы и чувства людей, и массами без посредства политических институтов. Популизм тяготеет к сильной личности, харизматическому лидеру, вождю, для которого важнее всего не какие-либо программы, выработанные партийными или иными инстанциями, а "голос народа", реальные настроения и чаяния "простого человека", которыми бы он и руководствовался в качестве программы действий.

Такие ориентации открывают широкие возможности для умелого политика-демагога, что может привести к выхолащиванию демократического потенциала популизма - идей непосредственного участия народа в управлении и контроле за властью. Но популизм - не синоним демагогии, несмотря на то, что использует порой типичные для демагогии средства - ложные клятвы в верности народу, выдвижение безответственных программ и обещаний и одновременно клевета на тех, кто на деле действует во имя подлинных интересов общества. Вместе с тем популизм не сводится лишь к демагогии. Демагогия имеет более широкую сферу применения. Популизм - это создание популярности с помощью социальной демагогии, он связан с политикой. Для лидеров популистского толка типична прямая апелляция к народу, выступления от имени "простого человека", манипуляции формулой "Воля народа - высший закон".

Основные идеи популизма: прямое участие народа в управлении, так называемая "прямая демократия", недоверие к представительным государственным институтам, критика бюрократии, коррупции и т.д.

Популизм - это не целенаправленное практическое воплощение определенной идеологии, а скорее комплекс непосредственных политических реакций индивидов на развитие событий, систематически ущемляющее их ближайшие интересы. В сфере политического действия он проявляется чаще всего в виде акций гражданского неповиновения, общественных кампаний, "походов" в знак протеста против конкретных мероприятий власти.

Для популизма характерны вера в возможность простейшего решения социальных проблем, выражающихся в пристрастиях к экономическим и политическим панацеям - вере в то, что одно или несколько простых мероприятий могут радикально изменить к лучшему всю общественную ситуацию.

Популисты выдвигают и прогрессивные, демократические требования. Но в методах популизма преобладает иррационализм, поверхностность при объяснении экономических бед народа. Поэтому популизм - это уход от действительно имеющихся проблем, от объективно существующих интересов и потребностей людей, уводящий массы от реальности, не удовлетворяющей их, в мир несбыточных ожиданий, чуда. Популизм возникает на почве разочарования, разочарованием же и заканчивается.

Популизм зачастую обслуживает политический радикализм, суть которого состоит в замене реальной дистанции между целями и средствами, которые могут сформироваться только по прошествии времени категоричным требованием: если поставлены цели, должны быть и средства, необходимо только найти их и применить. Чем более радикален политик, тем в большей мере он пользуется популистскими приемами.

Стратегия политика-популиста: он не думает ни о последствиях, ни о своих возможных действиях в случае прихода к власти. Для него главное - получить как можно больше голосов в данный момент. Потом придут другие моменты, другие лозунги. А так как настроения толпы переменчивы, популистская политика со стороны выглядит бесцельным метанием из стороны в сторону. На самом же деле здесь точный и тонкий расчет, состоящий в том, чтобы всегда быть в фарватере большинства. Меньшинства политические, религиозные, национальные популистов не интересуют, так как не делают погоды на выборах. Именно поэтому популизм, победив, приводит зачастую к установлению тоталитарной диктатуры. Ибо самый простой способ борьбы с недовольными - их физическое устранение. Популистскими следует признать указы, постановления, законы исполнительной и законодательной властей, не имеющие под собой твердой экономической основы, механизмов реализации.

Опасность чистого популизма для политика: выдвинув несколько ходовых лозунгов, он быстро становится их заложником, и любая попытка корректировки или смены курса воспринимается его электоратом как измена.

Популизм, как политологическое понятие, не может быть ни однозначно положительным, ни безусловно отрицательным. Характеризовать его можно в таких параметрах: степень воздействия на сознание масс; эффективность воплощения в жизнь популистских лозунгов; конечные результаты популистской политики.

Развитие популистских тенденций чревато издержками в силу противоречивой природы популизма, отражающей противоречия массового сознания. Причем издержки эти тем серьезнее, чем слабее демократические традиции общества. Но есть и положительный момент, заключающийся в том, что общественно-политическая самодеятельность народа является лучшей школой демократии: она воспитывает у рядового человека чувство социальной ответственности и личностного достоинства, расширяет его умственный кругозор.

Можно с уверенностью сказать, что популистское сознание - это особый демократический компонент политической культуры, сутью которого является стремление широких народных масс к подлинному и непосредственному участию в политическом процессе. Любой политик, действующий в условиях демократии, должен быть немного популистом, так как полное игнорирование нужд избирателей во имя теорий приводит к поражению на выборах.

В явлении популизма, как совокупности форм и методов за влияние в народе, важно -во имя чего ведется эта борьба, как будет использовано это влияние и что в итоге получит народ.

ВЫВОДЫ:

Появившийся в конце ХIХ века как общественное движение, идеология и вид политической деятельности популизм прочно занял свои позиции в политическом сознании масс, приобретая новые черты и активизируясь в периоды, когда страны переживали переломные этапы своей истории.

Являясь сопутствующим атрибутом демократии, популизм порой приводит к власти на гребне своей волны политических лидеров, которые в дальнейшей политической деятельности исповедуют авторитарные или тоталитарные принципы.

В современной политической жизни любой публичный политик вынужден использовать те или иные популистские методы, придерживаться определенного политического стиля в борьбе за власть, так как полное игнорирование нужд и симпатий избирателей приводит к поражению на выборах.

46 1.2. Национальные аспекты современного популизма

События, происходившие в нашей стране, способствовали развитию популизма и его внедрению в национальную сферу жизни. То, что на этой стезе политикам, рвущимся к власти, можно быстро и безошибочно построить свою карьеру, показали события 1988 и последующих годов.

Продекларированная конституцией новая общность людей периода развитого социализма, советский народ, состояла из представителей разных наций и народностей. Но для того, чтобы понять, насколько они разные, нужна была политика гласности и свободы слова, что стало возможным в ходе перестройки. То, что скрашивалось, нивелировалось прежде, стало явным, более того, стало выпячиваться.

Каждый гражданин советской страны стал осознавать свою принадлежность к той или иной нации, народности, другим этническим группам. Это дало толчок заинтересованному осознанию каждым этносом своей истории, своего прошлого и настоящего.

Русский просветитель конца ХVIII - начала ХIХ века В.Ф.Малиновский писал, что всякому народу "свойственна любовь к себе, и в том есть мудрость сотворения... Любовь народа к самому себе... есть источник всякой добродетели и достойна всякого одобрения..., если способна "управляться мудростью". [34]

Повышенное внимание к национальным проблемам дало толчок развитию этнологии (или этнографии) - науке, изучающей состав, происхождение, расселение и культурно-исторические взаимоотношения народов, их материальную и духовную культуру, особенности быта.

В этнологии разделяются понятия этноса и нации, являющейся типом этноса.

Подходы к определению этноса: первый - отдается предпочтение социальным аспектам в генезисе и существовании этносов, а его функционирование связывается и

определяется ими уровнем развития производительных сил и производственных отношений (Ю.В.Бромлей, В.И.Козлов, М.В.Крюков, С.А.Токарев); второй ориентирован в большей степени на анализ природных аспектов этногенеза и его дальнейшее функционирование и связывает возникновение и существование этноса и его сущностных черт с воздействием биологических и генетических последствий эволюции человека, процессом расообразования и адаптационными механизмами к окружающей среде и представлен такими авторами, как С.М.Широкогоров, В.П.Алексеев, Л.Н.Гумилев, О.Хантингтон и другими.

Так, по мнению Ю.В.Бромлея, этническую общность представляет "только та совокупность людей, которая осознает себя как таковую, отличая себя от других аналогичных общностей". [35]

Если рассматривать проблему выделения, обособления этнических общностей в ее генезисе, то начальным этапом было выделение, обособление человека от природы, давшее ему возможность осознать свое отличие от мира животных и растений, тем самым осознать самого себя как человека.

Обособление этнических общностей было не только причинно-обусловленным, но и исторически прогрессивным явлением, так как процесс этнической консолидации общности начинается с обособления, в ходе которого она обретает собственное неповторимое, своеобразное бытие, самоопределяется в качестве самостоятельного социального субъекта, обладающего своими сущностными силами, этнической индивидуальностью.

В теории создания этногенеза огромная роль принадлежит Л.Н.Гумилеву. В его видении "этнос - устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся

своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени". [36]

Этнос является как бы чисто природной общностью, которая, с одной стороны, зависит от ландшафта и природных условий, с другой стороны, - характеризуется местными нравами, обычаями, культом.

Этническая принадлежность, обнаруживаемая в сознании людей, не является продуктом самого сознания. Она отражает какую-то сторону природы человека, гораздо более глубокую, внешнюю по отношению к сознанию и психологии, под которой мы понимаем форму высшей нервной деятельности.

Любой этнос, живущий в привычном для него ландшафте, находится почти в состоянии равновесия.

Этнос по объективным основаниям - явление природное, а по способам самоорганизации - социокультурный феномен. Он обладает рядом общих закономерностей, которые действуют в нем на всех этапах функционирования и развития. Вместе с тем на каждом этапе развития этнос подвергается целому комплексу взаимосвязанных и взаимозависимых природных и социокультурных воздействий, что определяет специфику его проявления, а также фактор психологических особенностей в соответствии с данными конкретными условиями.

Нация есть нечто непременно предполагающее опыт государственно-правового строительства, что составляет уже не просто нравы и обычаи, но государственное право и систематизированную нравственность. Необходимая предпосылка нации - развитая культура.

Основа этноса - фольклорно-этнографическая, национально-духовная основа -развернутый культурный принцип. Если в первом случае отношения между людьми

регулируются посредством обычаев, традиций, то во втором случае посредством государственно-правовых норм.

Нация полиэтнична.

Нация, в отличие от этноса, - это то, что существует не в человеке, а вне человека, что дано ему не фактом его рождения, а собственными усилиями и личным выбором. Если в принадлежности к этносу у индивидуума нет никакой личной заслуги, этнос он не выбирает, то нацию можно выбрать. Нацию можно также сменить.

В любом случае этническая принадлежность еще не характеризует принадлежность к той или иной нации. Можно быть литовцем по своему этническому происхождению и считать себя принадлежащим к американской нации. Нация же - это государственная, социальная, культурная принадлежность индивида, а не его антропологическая и этническая определенность.

Для гражданина, проживающего в западно-европейской стране или в Северной Америке, принадлежность к нации и этническая принадлежность - разные вещи.

По мнению профессора Э.Геллнера, "два человека принадлежат к одной нации лишь только в том случае, если их объединяет одна культура, которая в свою очередь понимается как система идей, условных знаков, связей, способов поведения и общения", или "если они признают принадлежность друг друга к этой нации. Иными словами, нации делает человек, нации - это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей". [37]

Национальная принадлежность личности как специфическая форма общественных связей - явление более сложное, чем этничность личности. Она включает специфику социальных отношений, социальных институтов, традиций, имеющих место в данной национальной общности. Национальная принадлежность - это показатель того, что национальное как общественное образование индивидуализировано, в характеристику

личности включены национальные ценности, система национальных традиций в различных сферах общественной жизни, обычаи, обряды, социальные символы.

Этническая принадлежность личности, оторванной от основной массы своего народа, живущей в составе иных наций и в других государствах, передается в силу инерции от одного поколения к другому. Среди данной категории людей происходит заимствование языка, обычаев, норм поведения других народов. Если это продолжается в течение ряда поколений, то речь идет об ассимиляции человека из одного этноса в другой. Самым существенным в этом случае является изменение этнического сознания личности. Только тогда можно говорить об ассимилировании, когда образуются новые признаки и создаются новые этнические варианты.

В.Тишков предложил отказаться от термина "нация" в его этническом значении и сохранить то его значение, которое принято в мировой научной литературе и международной политической практике, то есть нация - это совокупность граждан одного государства. [38] Подобную точку зрения высказал французский философ Жак Деррида. [39] В России этой точки зрения придерживаются, прежде всего, люди, называющие себя либералами, которые ориентируются на утверждение прав человека, свободы творчества, в том числе экономического, развития личной ответственности, равенства всех людей перед законом в качестве приоритетной ценности и реальных норм гражданской жизни. В понятии "нация", по их мнению, объединяются все люди, проживающие на данной территории, признанные гражданами расположенного на ней государства и считающие себя таковыми. Против современного понимания нации как согражданства выступают иногда представители нерусских меньшинств. С их точки зрения, только "собственные" национально-территориальные образования предохранят этнические меньшинства от утраты их прав.

Таковы основные характеристики этноса и нации, имеющие место в настоящее время в научной среде. Круг этих понятий гораздо шире, но здесь приведены наиболее часто встречающиеся.

Выяснение природы этнических общностей необходимо для понимания политических процессов, происходящих в современном мире.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что этническая идентичность является изначальной и надличностной структурой, образуемой совокупностью высоко оцениваемых качеств, сформировавшихся в ходе длительной совместной истории. Эти качества приобретаются с рождением, а также в процессе первичной социализации и недоступны, даже непостижимы для тех, кто с ними не родился.

Названные установки предполагают ряд действий и стратегий. Во-первых, территориальные границы определяются таким образом, чтобы добиться максимальной этнической однородности. Во-вторых, проводится политика дифференциации прав и привилегий в соответствии с этнической принадлежностью граждан. В-третьих, создаются объединения, политические партии, целью которых является улучшение благосостояния этнического сообщества за счет тех внешних или внутренних групп, сочтенных не принадлежащими к данному сообществу; при этом предлагаются и проводятся соответствующие политические мероприятия. В-четвертых, этнические, а также часто сопутствующие им религиозные, культурные и языковые проблемы ставятся выше проблем взаимоотношений классов и классовой политики вообще.

Крах коммунизма в конце 80-ых - начале 90-ых годов привел к образованию своего рода морально-идеологического вакуума, который был заполнен национализмом, причем для большинства политиков и ученых неожиданно быстро.

Национализм, переживший "холодную войну", оказался в конечном счете самой могущественной силой европейской истории в ХХ веке.

Европа и Америка уже пережили эру национализма, достигшего пика к началу первой мировой войны. В период 1914-1945г.г. Запад получил страшный опыт внутриевропейской борьбы, после которой стала очевидной самоубийственность дальнейшего национального отчуждения.

В политической науке нет однозначного понимания такого явления, как национализм. Так, Э.Геллнер понимает под национализмом прежде всего "политический принцип, суть которого состоит в том, что политическая и национальная единицы должны совпадать. Националистическое чувство - это чувство негодования, вызванное нарушением этого принципа, или чувство удовлетворения, вызванное его осуществлением". [40]

Причина националистического движения - неурегулированность отношений между государством и культурой. [41]

По его мнению, если "общество готово к приходу национализма, его развитие трудно остановить. Наступает национальное "пробуждение"; массы крайне болезненно ощущают несоответствие между возможностями и состоянием своей национальной культуры, обеспеченностью ее средствами политической власти. Именно в этот момент национализм особенно чувствителен, агрессивен; он способен найти любую щель, чтобы пробудить чувство "национального унижения". [42]

Автор согласен со следующим определением национализма: "это - идеология, психология, социальная практика, мировоззрение и политика подчинения одних наций другими, проповедь национальной исключительности и превосходства, разжигания национальной вражды, недоверия и конфликтов". [43]

Один из крупнейших исследователей национализма американский политолог Пол Рейнш считает, что национализм "является краеугольным камнем подлинной государственности". [44]

По мнению американского социолога П.Сорокина, национализм вытекает из социального неравенства и им объясняется. "...Нет национальных проблем и национального неравенства, а есть общая проблема неравенства, выступающая в различных видах и производимая различным сочетанием общих социальных факторов, среди которых нельзя отыскать социально-национального фактора, отличного от религиозных, экономических, интеллектуальных, правовых, бытовых, сословно-профессиональных, территориальных и т.п. факторов... Отнимите эти факторы, и без них вы не создадите никакой национальности. Вывод из сказанного тот, что национальность представляет сложное и разнородное социальное тело.., которое распадается на ряд социальных элементов и вызвано их совокупным действием". [45]

Русский философ Н.А.Бердяев различал два вида национализма. Один -базирующийся на идеализации стихийных свойств народа, его самодовольстве. Это стихийный национализм, и в низших своих проявлениях он может быть зоологическим национализмом. Другой - творческий, который не только допускает, но и требует самокритики и перевоспитания во имя национального бытия. [46]

Академик Н.Н.Моисеев объясняет этот феномен, как и конфликты, возникающие при этом, находящимися во власти эмоций, и считает, что произошло оно "вопреки логике развития цивилизации, необходимости единения, требованиям экономики, экологической обстановке, здравому смыслу". [47]

Логика ряда отечественных ученых в объяснении национализма, с которой согласен автор, следующая. Если справедливо, что историю каждой страны делают люди, которые в своем поведении руководствуются среди прочего и представлениями о самих себе, о том, к чему они призваны, чему служат, что должны собой представлять, над чем работать, чего добиваться, то можно утверждать, что человек постоянно в течение всей своей жизни стремится к соответствию между собственным идеальным образом и своим фактическим

состоянием. В этом поле жизненного напряжения и действует национальная идентичность, задавая направление национального развития. Национальная идентичность в таком случае - это заданная определенным видением мира и историей основная идея, которой живет социум в данную историческую эпоху, и потому приемлемая большинством населения. Она несет в себе ответ на вопрос о сущности своей нации, ее месте, роли и задачах в мировой истории и идеальных формах ее существования.

Обострению противоречий, вызвавших межэтнический конфликт, способствует отсутствие легитимных, общественно-признанных форм их проявления и разрешения, то есть отсутствие исправно действующих механизмов, обеспечивающих рутинный, повседневный, будничный учет и баланс противоречивых интересов, в данном случае в области межнационального общения.

Национализм в этом случае всегда есть не более чем форма выражения национального интереса, он обладает способностью саморазвития, может обретать собственную инерцию, в определенные периоды оказывать решающее влияние на весь спектр социальных интересов.

Национализм является мощным источником социальной энергии, обладающей как созидательной, так и разрушительной силой. Социальная энергия, рождаемая национальными идеями или устремлениями, не имеет заранее предопределенного знака, диктующего его направленность "во благо" или "во зло". Этот знак уже появляется как результат политики, где сталкиваются или согласуются национальные интересы, как проявление политической способности общества разумно или неразумно, рационально или нерационально распорядиться возникшим потенциалом социальной энергии. Жизненная сила каждой нации, каждого этноса уменьшается или возрастает в зависимости от того, насколько они способны и умеют использовать социальную энергию обьективно

неизбежных противоречий в качестве источника собственного саморазвития, прогресса, или, напротив, превращают ее в орудие саморазрушения.

Начинается национализм с искусственного, субъективного противопоставления "своего" национально-особенного своеобразию других наций. Национальное в психике людей, отравленное чувством превосходства и недоверия к другим нациям, сознанием собственной исключительности, становится той основой, на которой проявляется любая националистическая идеология.

Спектр проявлений национализма широк - от крайнего шовинизма до скрытых его форм. В обыденном сознании определенной категории людей могут дать о себе знать элементы националистического восприятия, хотя их носители субъективно не ощущают себя националистами. Однако в последние годы национализм зачастую проявляет открытую враждебность к людям по этническим признакам. Однозначно такое явление трудно объяснить.

Согласно этнофрейдистской концепции такое явление связано со стремлением человека переложить вину на невиновных, стремлением найти "крайнего". Иногда таковыми становятся целые народы. По этому поводу З.Фрейд писал: "Людям явно нелегко отказываться от удовлетворения этой агрессивной наклонности, они не слишком хорошо это переносят. Немаловажной является выгода малого культурного круга - он дает этому влечению выход вовне, направляя агрессивность на стоящих за пределами круга. Всегда можно соединить связями любви огромное множество; единственное, что требуется - это наличие того, кто станет объектом агрессии". [48]

В понимании истоков национализма одним из определяющих понятий является национальное самосознание, под которым понимается совокупность взглядов, оценок, мнений и отношений, выражающих содержание, уровень и особенности представлений членов этнической общности о своей истории, современном состоянии и перспективах

своего развития, а также о месте среди аналогичных общностей и характере взаимоотношений с ними. [49]

В качестве важнейшего условия формирования национального самосознания личности, ее саморазвития и самовыражения, а следовательно, и национального самоутверждения рассматривается национальное обособление наряду с межнациональным общением. В процессе национального обособления личность осознает свою национальную определенность, своеобразие, закрепляет свои национальные качества. Национальное обособление личности не означает замыкание в себе и на себя, а определяет способ построения связей с другими людьми, ее включение в состав коллективного субъекта. В позитивном плане национального обособления потребность в самопознании сочетается с потребностью в познании других людей.

Негативные явления, возникающие в процессе национального обособления, являются способом восполнения индивидом недостающих социальных связей, приносящих личности удовлетворение от контактов с членами собственной этнической общности и изолирующих личность от других не менее социально значимых общностей, что препятствует самореализации ее сущностных сил. В качестве механизма негативного национального обособления выделяются внутренние (деформированные национальные ориентации личности) и внешние (сужение межнациональных связей, обусловливающие обеднение национальных, и вследствие этого, общечеловеческих интересов) факторы, вызывающие его функционирование.

Для нормального функционирования национальных процессов необходимо оптимальное сочетание межнационального общения и национального обособления, их диалектическое единство. Когда оно нарушается, возможным оказывается резкое сопротивление субъекта инонациональным влияниям, что ведет к значительному снижению межнациональных контактов. "Уже в самом генезисе человеческого общения, - считает

Б.Д.Парыгин, - заложена не только возможность, но и неизбежность противоборства двух противоположных тенденций: к объединению, с одной стороны, и к обособлению - с другой". [50]

Национальное самосознание обладает огромной взрывной силой. Дремлющее обычно при отсутствии внешнего толчка оно обретает силу, способную управлять деяниями всей этнической общности. В этом случае нередко начинается бессовестная эксплуатация национального чувства, акценты смещаются на самые ущербные стороны национального самосознания. Интересы нации в своем национальном самосознании наиболее полно и объективно выражает последовательно демократическая часть интеллигенции. Прежде всего, творческая, наиболее глубоко вовлеченная в процесс созидания духовных ценностей и потому осознающая значимость процессов, происходящих внутри этнической общности и осмысливающая их.

Нация не может успешно развиваться без политических лидеров, которые в своем сознании способны фокусировать проблемы и интересы ее развития и благополучия. Глашатаями национальных идей всегда выступали наиболее прогрессивные представители нации. В Германии, например, это были И.Г.Фихте, И.Кант, Г.В.Ф.Гегель, Ф.Ницше и другие, философски обосновавшие идеи немецкой нации, Э.М.Арндт, воспевший ее в поэтической форме. В Литве - В.Кудирка, Й.Басанавичюс, С.Нерис.

Поэтические, политические или гражданские призывы, способные отражать интересы и потребности общества и человека, могут формировать общественное мнение, способное привлечь внимание исследователей. Став национальной идеей, оно будет ждать своего часа, когда появятся возможность и условия для ее реализации. Процесс формирования и развития национального самосознания, его плавное течение или "всплески" обусловлены более широким социально-историческим контекстом и стимулируется обычно значимыми для всей нации событиями. Национальное

самосознание не может развиваться в изоляции от других социальных, политических и прочих факторов, как и без влияния национальных идей других народов.

Особое место и значение в формировании национального самосознания занимают процессы развития общественного мнения, в частности то, насколько общество способно дать оценку происходящим в нем событиям.

Национальное самосознание обладает относительной самостоятельностью и в процессах социализации личности не имеет самодовлеющего значения. Но в определенные моменты оно способно сплотить нацию в единый кулак. Это зависит от характера отношений с другими нациями, от того, есть ли необходимость в самозащите, защите национальных ценностей и святынь и т.д. Его защитная функция наиболее явно проявляется при необходимости защиты национальных интересов, ограждения национального достоинства от ущемления и т.д. Она может до определенного времени вообще не проявляться. Но, проснувшись, чувство самозащиты не погаснет до тех пор, пока требование справедливости не будет выполнено.

С национальным самосознанием тесно связана национальная гордость, которая основывается на осознании национального достоинства, ущемление которого никогда и никому не прощается.

Воспитание национальной гордости на основе безудержного восхваления своих "преимуществ" перед другими нациями приводит к национализму, шовинизму, национальному чванству. При этом имеют место проявления и результаты "национального угара", ловко провоцируемого и используемого в своих корыстных целях некоторыми политиками и лидерами общественных движений.

При описании своей нации авторы нередко страдают явлением "автостереотипа" -стремлением описывать свою нацию в благоприятных терминах как самую миролюбивую, трудолюбивую, умную, предприимчивую и т.д. Автостереотип - это эмоционально

окрашенное чувство, обладающее высокой устойчивостью. Автор, не свободный от этого чувства, накладывает на свои оценки благоприятные краски, выдавая порой желаемое за действительное.

Знаменитый психолог Курт Левин, эмигрировавший в США, когда в Германии власть захватили фашисты, писал: "Картина национального духа создается очень просто: подряд выписываются всевозможные психологические свойства. Затем берется карандаш и из списка вычеркиваются все качества, которые звучат несимпатично; к оставшимся положительным свойствам прибавляется превосходная степень, и научная характеристика северогерманского духа готова". [51]

Говорить о положительных или отрицательных чертах целых наций можно лишь в абстракции, потому что известно, ни "хороших", ни "плохих" народов не бывает. Оцениваться с нравственных позиций могут только конкретные люди, а не этносы в целом. Есть некие общие психологические особенности, поведенческие стереотипы, черты характера - то, что мы имеем в виду, когда говорим о национальной психологии, национальном характере того или иного народа. Но нет моральных качеств, присущих нации вообще или отличающих один этнос от другого. Если нация смеется над собой, значит это здоровая нация.

Национальные чувства предметно направлены. Многообразие их проявлений обусловлено многообразием сфер жизнедеятельности и взаимодействия наций. Они могут проявиться в виде реакции на ущемление национального суверенитета, этнического экологического чувства, на ограничение свободы использования родного языка, дискриминацию в отношении экономических интересов, политических или гражданских прав и т.д. В разных сочетаниях эти причины присутствуют во всех наблюдаемых ныне национальных конфликтах.

Благородство в национальных отношениях так же важно, как и в отношениях между отдельными людьми. Национальное благородство способствует возрастанию чувства самоуважения, из которого складывается и чувство национальной гордости, образуя основу национального самосознания. Чувство национальной гордости связано с осознанием достоинства своей нации. Оно родственно чувству патриотизма, которое отражает готовность человека пожертвовать своим благополучием, своими интересами ради общих интересов нации, своего народа.

Кстати, одной из самых трудных проблем, с которыми сталкиваются созданные на развалинах Советского Союза государства - это проблема развития собственной государственной идеологии вместо изжившей себя коммунистической. К сожалению, общества, в том числе и в России, еще не готовы развивать ту, вероятно, единственную форму национализма, которая не является разрушительной для его членов. Это гражданский национализм, солидарность всех граждан данной страны вне зависимости от их этничности. В СССР ему приблизительно соответствовало понятие "патриотизм", и именно эту интерпретацию, но уже в отношении современной России, предлагает Р.Г.Абдулатипов. [52]

Патриотизм - это любовь к Отечеству. В понятие Отечества объединяются территория, нация, религиозно-культурная целостность, ценности, убеждения, поэзия, история. Прочитав книги первых историков человечества, например, Геродота, Фукидида, Тита Ливия, можно убедиться в том, что это историки патриотические. Понятие Отечества формируется в Древней Греции. Греки начали осознавать себя целостностью в героический период. Отправляясь на троянскую войну, они еще не чувствовали себя единым народом, возвращаясь с нее - спешили на общую родину, что видно из "Илиады" Гомера.

Существует социально-государственный патриотизм и патриотизм национальный, являющиеся глубоко различными. Национальный патриотизм предполагает, что в настоящее время на данной территории живут представители одной нации. Он имел бы смысл, если бы так и было. Но в современном мире на гигантских территориях, таких, как США, Индия, Китай, Россия десятки этносов перемешаны на уровне семей, на уровне разнообразных общностей. Поэтому национал-патриотизм объективно ведет к разъединению людей, увеличению уровня напряженности, созданию нравственного, психологического, материального и любого другого дискомфорта. Это верный путь к разрушению общества.

А вот социально-государственный патриотизм, т.е. любовь к Отечеству, к территории, истории, культуре и к социальной общности, к которой принадлежит человек, - совсем другой фактор.

Раздробленность населения планеты, связанная с проживанием народов в различных государствах, усложняет проблему патриотизма, расщепляет этническую идентификацию на собственно этническую (со своим народом) и этнополитическую (с национальным государством).

Различают культурную нацию, т.е. этнические общности, связанные общим языком, культурой и религией; и волевую, или государственную нацию, сформированную в ходе государственного и политического развития.

Культура играет важнейшую роль в процессах этнической идентификации. Человек относит себя к той национальности, в культуре которой он сформировался и носителем которой является.

Всякая культура национальна, этнична. Иной она просто быть не может. Она реализуется и воспроизводится в самом широком контексте многообразной жизнедеятельности людей. Воплощением в себе своей собственной культуры,

собственных культурных образцов один этнос отличается от другого. И если имеет место гипертрофированный взгляд на место в человеческой культуре представителей различных этносов, то это ведет к национализму, шовинизму, фашизму.

Межэтнические взаимодействия - это контакты различных культур со всеми вытекающими отсюда последствиями. В культуре сопряжены и неразрывны все факторы жизни этноса. Правильную оценку политической ситуации в том или ином регионе практически невозможно дать, если не принимать во внимание исторически сложившуюся здесь систему политических ценностей, бытующие представления о наилучших способах распределения и применения власти, допустимых формах политической борьбы и т.д. Необходимо иметь в виду более широкий контекст социокультурных ориентиров, нежели обычный набор рейтингов, замеров общественного мнения, анализа расстановки сил и т.д.

Сильное государство через воспитание и образование создает систему помощи своей культуре, подвергающейся воздействию чужих культур. Вторжения инокультурных элементов не следует пугаться, как не боится западных веяний Япония. Они не страшны, когда есть продуманный механизм самосохранения нации и национальной культуры. Если же его нет, надеяться на трансформацию или хотя бы реанимацию культуры не приходится.

В качестве исходного пункта культурной консолидации общества в России можно предложить этнокультурную плюралистичную основу, где общенациональная принадлежность (россияне) и этническая идентичность сосуществовали бы, не разрушая друг друга. При условии демократического развития страны будет развиваться и далее этнокультурный плюрализм, где на уровне идеологии может возобладать принцип признания равной значимости и поддержки культуры всех этнических групп, населяющих

страну. Это может предотвратить рост националистических тенденций в общегосударственном масштабе.

Непременным компонентом этнического или национального самосознания является коллективная историческая память этноса, которая выделяет его среди других социальных образований. Представление о прошлом нации складывается и в форме легенд, воспоминаний, этнических стереотипов и автостереотипов. При этом официальная версия, излагаемая в школьных учебниках и исторической литературе, и история, зафиксированная в коллективной памяти, могут резко различаться вплоть до полной несовместимости. Последнее обстоятельство наглядно проявляется в наборе соответствующих патриотических символов, включая образы национальных героев, флаги, события и т.д.

В исторической памяти народов многонационального государства особого внимания заслуживают два событийных блока. Первый - представления о событиях и обстоятельствах, связанных с вхождением данного этноса в состав многонационального государства. Для его самовосприятия и самооценки не безразлично, произошло ли это вследствие добровольного объединения, определенного совмещения интересов (кантоны Швейцарии), династийных браков (Испания, Великобритания), объединения под действием внешней силы (многие бывшие колонии) или же в результате территориальной экспансии более крупного народа. Второй план связан с осознанием последствий вхождения этноса в состав многонационального государства, современной оценкой "совместной" жизни.

Опыт Бельгии, Канады, Индии и других стран показывает, что серьезные межэтнические трения возможны даже в тех случаях, когда коллективная память этносов не отягощена тяжелым грузом прошлого. Если же в ней преобладают отрицательные представления о "совместной" жизни или социально-национальной политике, которое в прошлом проводило государство, люди с готовностью воспринимают призывы к

самоопределению и независимости, сепаратистские лозунги, выдвигаемые радикальными течениями этнонационализма.

Суть этнонационализма как политической программы, одержавшей в настоящее время верх над другими идеями и политическими принципами, состоит в том, что нации объявляются типом этнической общности, этносоциальным организмом, основой для легитимизации государственности, создания жизнеспособных экономических систем и социально-культурных институтов.

Принцип этнонационализма состоит в том, что этническая общность, ее высший тип в виде нации составляют основу государства. В данном случае имеет место тенденция положить в основу современного полиэтнического государства ценности одного этноса, навязывая их остальным. Этнический национализм объективно направлен против интеграции сообщества, он разъединяет людей внутри страны и влечет неравенство для меньшинств; он содержит подспудно также и имперский потенциал, даже если конкретный этнос в силу исторических причин эту империю не создает и не может создать (о чем свидетельствуют притязания Латвии и Эстонии к российским территориям).

В современном исключительно сложном мире, в современном государстве, всегда включающем множество этнических и даже расовых групп, людей, родившихся от смешанных браков, этнический национализм разрушителен, и его использование даже в целях достижения мобилизационного эффекта чревато самоубийственными для данного государства последствиями. Примером может служить судьба фашистского "тысячелетнего рейха", который сумел достичь поразительно высокой мобилизационной активности большинства населения на основе этнического национализма и тем не менее реально просуществовал всего тринадцать лет, успев восстановить против себя весь остальной мир. Жесточайшая гражданская война, в основе которой лежит этнический национализм, превратила в руины большую часть бывшей Югославии.

В историческом материализме, являющимся основой в развитии общественных наук в государствах с коммунистической идеологией, несмотря на признание того, что идеи, овладевшие массами, становятся материальной силой, не уделялось должного внимания субъективным факторам исторического процесса, к числу которых можно отнести и национальные идеи. Все национальные концепции и национальные (националистические) движения так или иначе опираются на национальную (этническую) парадигму. Суть этой теории, взятой в качестве образца решения исследовательских задач, состоит в том, что жизнь человеческого общества мыслится преимущественно в национальных (этнических) формах, каждая этническая общность с ее языково-культурными и другими особенностями представляется при этом чем-то вроде биологического вида, исчезновение которого обедняет генофонд Земли (в данном случае - культурный фонд человечества), поэтому сохранение такой общности полагается основной целью входящих в нее людей и должно обеспечиваться всеми возможными средствами. Наиболее радикальным из таких средств является обособление этноса в границах своей государственности, ограничение его контактов с инонациональными группами.

Национальная (этническая) парадигма в теперешний период обострения межэтнических отношений представляется настолько естественной, что люди забывают, что она является отнюдь не единственно возможной и не бесспорно важнейшей.

В прошлые столетия в большинстве стран Европы, а в настоящее время во многих странах Азии она уступает религиозной парадигме: в Индии, например, различия между индуистами и мусульманами имеют намного большее значение, чем между живущими там многочисленными разноязычными этносами; и острый конфликт между армянами и азербайджанцами в Закавказье начал формироваться в прошлом более на религиозной, чем на этнической основе. Кроме того национальная (этническая) парадигма нередко уступала и уступает государственной; это особенно характерно для государств, которые

образовались на базе различных по своему этническому происхождению групп иммигрантов (США, Канада и др.), но и достаточно четко проявляется и в полиэтнических демократических странах Европы; чувство гражданства в Швейцарии или во Франции обычно превосходит чувство принадлежности к той или иной языково-культурной группе страны. Есть и особая личностная парадигма, в которой на первый план выдвигается неповторимая индивидуальность каждого человека безотносительно к его этнической, религиозной или государственной принадлежности; именно она считается главной в демократическом обществе и утверждена в ООН известной Декларацией прав человека. В националистических же проектах преобладает идея суверенитета нации и абсолютно отринута общегуманистическая идея суверенитета личности. Нации отдается право монополизировать некий "статус" ведущей силы нового социального обустройства.

В этой связи немецкий философ К.Ясперс отмечал приоритетное становление теперь прав человека и отдельных сообществ , а также то, что "в наши дни существует реальное единство человечества, которое заключается в том, что это (национализм - авт.) не затронуло всех... Теперь речь идет о чем-то взаимосвязанном по своему внутреннему значению, а фактически разделенном, но о целостности, внутри которой происходит постоянное общение ". [53]

По твердому убеждению большинства социологов, историков вносить решающий вклад в развитие цивилизации сейчас будут те народы, которые дадут возможность личности раскрыть свой творческий потенциал и сумеют поставить ее интересы выше интересов клана, этноса, государства. Человечество идет к утверждению приоритета и свободы личности.

Исторически явственно выделялись два вида национализма: национализм, исходящий из идейных оснований; и национализм, основывающийся на кровном родстве.

Классической страной, руководствующейся "идейным национализмом", являются США. В Декларации независимости и в Конституции США нет упоминания о праве нации на самоопределение, братстве по крови и прочих коллективно-эмоциональных, основанных на общей памяти (а не на общих интересах) чертах. Высшие права граждан были поставлены в основу строительства нации.

Такие страны, как США, Франция, Великобритания, Испания, Италия, государства Латинской Америки и Скандинавии, прежний Советский Союз и большинство других государств мира делали основой своего национального существования ту или иную идею, общую историю и общие интересы, а не кровное родство.

По принципу кровной общности строили свою государственность Япония и Германия, которые базировали свое национальное единство на биологической общности тех, в чьих жилах течет соответственно японская и германская кровь. В конституциях обоих государств таится немало препонов для получения гражданства.

Важнейшим обстоятельством наступления национализма явилось то, что в постсоциалистических странах (за исключением России) националистическое замещение прежней коммунистической идеологии произошло по второму типу национализма - "по крови". Если крушение коммунизма произошло под лозунгом сближения с Западом, имитации его политико-социальной системы, то в национальном вопросе развалившийся Восток подражал лишь германо-японским частям западного мира.

Реакция ведущих западных стран на такое развертывание событий была неоднозначной. Первая реакция Вашингтона на проявление национализма в посткоммунистической Европе была сдержанной и основывалась на отказе предоставлять помощь силам националистического сепаратизма. Но в дальнейшем устоять перед искушением использовать исторический шанс оказалось трудно. Поддержка Западом образовавшихся суверенных государств стала осевой линией его политики. США - страна

всерасово-всеэтнического единства, страна объединительных принципов Линкольна признала де-факто значимость кровного фактора.

В конечном счете кровнородственный национализм стал препятствием на пути сближения Запада и Востока. На международной арене появились силы, прямо заинтересованные во взаимоотчуждении России и Запада. Это прежде всего националистические силы в бывших советских республиках, чей престиж, влияние и власть зависят от политической поляризации на континенте. Компромиссность снижает националистический ажиотаж. Для пафоса национальной жертвенности требуется накал страстей, обстановка горечи и страха, когда люди обращаются к элементарным чувствам, главенствующим среди которых выступает кровная принадлежность.

Нынешний национализм не является плагиатом прошлого. Так, национализм традиционного типа выступал не только как средство вычленения общности, осознающей себя нацией, но и как способ ее интеграции - объединения далеко не идентичных этнолингвистических групп.

В рамках современного воинствующего национализма интегрирующая функция, за небольшими исключениями, если не исчезла, то, по меньшей мере, оказалась отодвинутой на задний план. Концепция формирования нации в результате интеграции разнородных общностей заменяется идеей этнической (этнократической) самодостаточности, вычленения по признакам этнической и лингвистической идентичности.

Национализм в прошлом выступал, как правило, в региональных масштабах, хотя время от времени его вспышки накладывали глубокий отпечаток и на мировое развитие. Сегодня он во все большей степени приобретает глобальный характер. Волна, а также всесокрушающее цунами национальных эмоций, бескомпромиссного сепаратизма, яростной ксенофобии, окрашенных в цвета клерикального фундаментализма, накатывает с континента на континент, не разбирая границ.

В высокоцивилизованной Канаде эта волна не сносит зданий и не угрожает голодом, как на просторах бывшего Советского Союза, Сомали или Эфиопии, не поднимает людей на войну, как в Югославии, но будит в людях те же иллюзии и надежды на то, что врозь можно добиться большего, чем вместе.

Об этом же свидетельствует растущий национализм басков, фламандцев, каталонцев, корсиканцев, южных тирольцев, бретонцев, жителей кантона Юра в Швейцарии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии.

Национализм в том виде, в каком он сложился в прошлом, сравнительно адекватно отражал потребности общественного, прежде всего, экономического развития: необходимость консолидации общества в рамках единого государственного организма, преодоления в процессе такой консолидации общинной, клановой и феодальной раздробленности. Современный воинствующий национализм противостоит объективным тенденциям общественного развития: интернационализации экономических, политических и культурных процессов, растущей взаимозависимости человечества как глобальной общности.

Налицо значительная специфика и ценностных установок современного национализма. Его идеология не столь прямолинейна, как это было в прошлом. Не так очевидна ее антиинтеллектуальная направленность. Чаще она присутствует незримо, в подтексте. В соответствии с этим арсенал аргументов пополняется ссылками на потребности национального культурного возрождения, на роль национальной культуры в обогащении многообразия плюралистической культуры человечества в целом. Содержательная сторона этих аргументов не вызывает сомнений. Другое дело - чем они оборачиваются на практике.

В европейском культурном ареале исследователи единодушно выделяют по крайней мере шесть самостоятельных типов: национализм развитых стран атлантического

побережья; "интеграционный" тип национализма Италии и Германии; "культурный" национализм Центральной и Восточной Европы, который, в свою очередь, следует разделить на национализм этносов с полными и неполными социальными структурами; национализм господствующих народов континентальных империй (русских, турок, отчасти венгров); "креольский" национализм Латинской Америки. Этот перечень неполон, если учесть существование разнообразных комбинаций черт, присущих разным типам.

Ярко выраженные черты интеграционного типа имел ряд национализмов Центральной и Восточной Европы - хорватский, румынский, украинский, польский.

Классифицировать национализм можно также по таким показателям, как сфера преимущественной реализации, область, где он выражен, каким-то образом артикулирован. Совершенно очевидно, что бытовой национализм может и не иметь какой-либо ясно сформулированной идеологической программы, а характер предпочтений или стереотипов обыденного сознания - не развиться до фазы политизации. Национализм как культурная или ментальная ориентация автоматически не порождает соответствующей политической практики, хотя и создает для нее известный потенциал. Различают скрытый национализм и открыто декларированный национализм. Существует множество оттенков национализма по степени сложности его логической организации, по уровню развитости его кровнородственных средств, по стилистике - от примитивного, вульгарного национализма на этажах "низа" до просвещенного, искушенного на уровне "верха".

Свойственное современному национализму перенесение упора с идеи нации на идею этноса внесло существенные коррективы и в целевые установки, и в методы действий националистических движений.

В связи с этим в отечественной политологии (Галкин А.А.) появился новый термин для характеристики нынешнего национализма - "суперэтнизм", как некой новой стадии национализма.

По его мнению, общий подъем образовательного уровня населения, при всей ограниченности этого процесса, привел к возникновению более широких, чем прежде, слоев этнически ориентированных профессионалов умственного труда (учителя, журналисты, писатели, управленцы и т.д.). Часть из них (численно меньшая) поднялась до высокого интеллектуального и профессионального уровня, позволяющего интегрироваться и в локальные, этнически обусловленные, и в общестрановые, а также интернациональные интеллектуальные и культурные круги.

Другая часть, не вышедшая на средний общемировой уровень, оказалась как бы намертво привязанной к своей этнолингвистической среде. Расширение этой среды, ее растущее самоопределение, с одной стороны, служат укреплению профессиональных позиций этой части работников умственного труда, а с другой - помогают им преодолеть чувство провинциальности, второсортности. Именно эта категория людей стала генератором идей суперэтнизма (как и религиозного фундаментализма). [54]

Особую активность в этом отношении проявляют принадлежащие к данной категории представители местных властных элит (или претенденты на вхождение в такие элиты). Специфический интерес к национальному самоопределению, которая проявляет эта группа, обусловлена тем, что провозглашение национальной государственности со всеми ее внешними атрибутами (многочисленные властные структуры, зарубежные представительства и т. д.) открывает новые большие возможности карьерного продвижения и повышения статуса как в государственной, так и в гражданской сферах. Значение этой активности, основанной на четко ориентированном интересе, возрастают в той мере, в какой проявляющая ее элитная группа располагает возможностью использовать для достижения своих целей имеющиеся у нее средства манипулирования населением (традиционные, в т. ч. клановые связи, прежние административные и иные властные позиции, профессиональный и моральный авторитет и т.д.).

Происходящие в мире этнические конфликты недвусмысленно показывают, какие серьезные опасности несет с собой национализм: усиление угрозы гражданской или межнациональной войны, экономическую неэффективность, нарушение нормального функционирования демократических институтов. И тем не менее эта политика имеет место в ряде посткоммунистических стран, что, как считает автор, может быть объяснено следующими факторами.

Представители политической элиты посткоммунистических обществ испытывают острую потребность отмежеваться от старого режима, особенно, если их подозревают в том, что они ранее были его сторонниками. Участие в этнических и националистических политических инициативах помогает человеку обозначить свою дистанцированность от прежнего режима. Коммунистическая идеология навязывала искусственные наднациональные узы. Поэтому естественно, что новые условия повлекли за собой стремление восстановить и снова обрести национальное прошлое, вновь найти национальную идентичность.

Наиболее простым способом отмежеваться от старого режима была переориентация на использование этнических норм. Ведь этничность дает человеку "чистую" идентичность, на которую не влияют ни его положение при прежнем режиме, ни его прежняя партийная принадлежность. Чем сильнее и обоснованнее подозрения в соучастии, тем сильнее давление и соблазн прибегнуть к подобному выходу, что, вероятно, и объясняет силу националистических чувств, выражаемых бывшими коммунистическими (а ныне обратившимися в национал-популистские) лидерами в Сербии, Украине, Болгарии, Словакии, Хорватии, Молдавии, Румынии. Как можно показать на примере Кравчука или Ландсбергиса, единственно мыслимая стратегия, доступная политическим лидерам для обретения политической поддержки, - добиваться общественного одобрения в качестве внепартийной патриотической силы, стремящейся представлять первостепенные интересы

своих граждан. Родственным мотивом переориентации на этнические нормы, которым могут руководствоваться элиты - особенно в республиках бывшего Советского Союза -является стремление избавиться от держателей власти и других элит прежнего режима, заменив их "своими" людьми из числа лиц, имеющих соответствующее этническое происхождение.

Поскольку перспективы на быстрое улучшение экономической ситуации остаются мрачными, возникает экономическая потребность в границах. Экономический кризис сделал жизненно важным сохранять и защищать то, чем обладает республика. Так, отделяясь от Советского Союза, республики Балтии и Украина стремились посредством такого отделения облегчить себе процесс догоняющей модернизации и получить дополнительные шансы на вступление в единый европейский дом в лице Европейского союза или Европейской ассоциации свободной торговли. Кроме того, принятие негативных установок относительно других этнических групп и объявление их виновными в нынешних экономических неурядицах могут принести психологическое утешение и облегчение, которые помогают людям переносить нужду и экономическую неопределенность.

Потребность в четких границах могла бы быть реализована, если бы имелось сильное государство, способное навязать жесткие внутренние и внешние правила распределения. Но так как народы отделившихся республик вполне обоснованно ощущают, что их государства не в состоянии навязать такого рода правила, то тем "целым", частью которого люди себя считают, оказалось уже не государство, а нация или этническая группа. В итоге основным критерием соотнесения человека с какой-либо общностью стало не удостоверение личности, а язык, на котором он говорит.

Головной болью для республик, вставших на самостоятельный путь развития, являются внутренние меньшинства, являющиеся внешними меньшинствами соседних государств, которые, в свою очередь, предстают в роли государств- покровителей данных

меньшинств. Для Словакии и Румынии в роли такого государства-покровителя выступает Венгрия, для Литвы - Польша, для Молдавии - Румыния, для Болгарии - Турция и т.д. У каждого государства, на территории которого проживает такое этническое меньшинство, есть основания опасаться, что смежное государство-покровитель придет на защиту "своего" меньшинства, что - как крайний вариант - может обернуться аннексией территории, им населяемой.

Дополнительная сложность возникает тогда, когда в стране происходят несколько этнических конфликтов. В таких ситуациях меньшинствам стратегически выгодно сделать ставку на объединение сил и взаимную поддержку, как поступили поляки и русские в Литве, гагаузы и русские в Молдавии.

Посткоммунистические страны заново открывают и переписывают свои национальные истории, в том числе и истории гражданских и межгосударственных войн, которые вплоть до последнего времени по большей части скрывались и искажались (яркий пример - освободительный вояж армии Тухачевского в 1920 году на Варшаву и аннексия поляками Вильнюсского края у Литвы). Такое повторное обретение истории служит не только прославлению нации, которую предстоит воссоздать, но и способствует возрождению былых межэтнических напряженностей.

Этничность может использоваться в качестве средства более богатыми, чем их бывшие соседи по единому государству, республиками, не желающими делиться тем, что имеют. Первыми от Советского Союза отделились Литва, Латвия и Эстония, от Югославии - Словения и Хорватия. Все эти бывшие республики занимали в федеративных образованиях, откуда они вышли, первые места по объему валового национального продукта на душу населения (данный факт объясняет также отчаянное сопротивление соответствующих федеральных правительств, пытавшихся воспрепятствовать отделению). Помимо сецессии относительно богатой провинции, доминирующий там этнос может

прибегнуть к мерам, направленным на вытеснение представителей меньшинств с тем, чтобы затем конфисковать их имущество, брошенное при переезде. Среди таких мер можно назвать лишение меньшинств гражданских прав, в том числе права участвовать в процессе приватизации, - подход, получивший широкую поддержку в Латвии и Эстонии.

Этничность часто используется политиками в качестве средства реализации личных амбиций, что приводит к национал-популизму. Этот факт иногда осознается и самими избирателями.

Этничность и национальная принадлежность представляются людям теми единственными типами общности, которые способны дать направление коллективному действию, тогда как вновь созданные политические партии, профсоюзы, профессиональные и иные объединения часто наталкиваются на безразличное отношение как отдельных избирателей, так и целых их групп. Так, одно время в Праге получила хождение шутка, в которой точно отражена популистская логика национализма: "У левых нет идеологии, у правых - денег. Единственное, что остается, - это национализм".

Поскольку ценности плюрализма, терпимости и компромиссов в политической культуре получивших независимость стран практически полностью отсутствуют, а состояние их экономики плачевно и, соответственно, переключение с вопросов идентичности на вопросы материального распределения материальных благ в обозримом будущем вряд ли реально, то этнократическая непреклонность кажется элитам наиболее рациональной стратегией, тем более что она находит отклик у избирателей и делает положение элит более устойчивым.

Национализм может стать и на деле является необычайно эффективным средством и способен мобилизовать дремлющие сообщества на решение внутренних и внешних проблем. Ощущение исконных, почти семейных уз, дух сплоченности, которые возникают посредством апелляции к общей судьбе нации или этнической группы, в состоянии

стимулировать столь необходимые в переходном процессе способность терпеть лишения, взаимопомощь и терпеливость.

С прошествием времени первоначальная фактическая поддержка Западом "кровного" принципа в государственном строительстве начала подвергаться серьезным сомнениям. Растет понимание того, что возобладание этого принципа над конституционно-идейным основанием государственности пробуждает чудовищный потенциал конфликтов, первоначальной формой которых будут этнические чистки.

Ряд политологов, общественных и политических деятелей вступили в полемику. Исследователь национализма У.Пфафф в монографии "Гнев наций" выразился так: "Национализм, конечно же, абсурден по своей внутренней сути. Почему сугубая случайность - везение или невезение - рождение в качестве американца, албанца, шотландца или островитянина с Фиджи могут налагать обязательства, которые определяют индивидуальную жизнь и структуру общества, равно как и включать данного человека в конфликт с другими?".

Не подвергается сомнению тот факт, что национализм обладает огромной взрывной силой, а также то, что в условиях исчезновения политической идеологии он может стать национальной религией.

Главный редактор журнала "Форин полиси" Ч.У.Мейнс предупреждает, "вражда между этническими группами начинает соперничать по важности с распространением ядерного оружия в качестве наиболее серьезной угрозы миру". По мнению У.Пфаффа, "идея этнической нации представляет собой постоянное провоцирование войны".

Участники полемики признают, что всеобщее право на национальное самоопределение представляет собой шаг назад в историческом развитии.

Издатель журнала "Общественное мнение" А.Этциони убежден, что в современном мире движения, преследующие цель самоопределения, подрывают потенциал

демократического развития в новых независимых странах и подвергают опасности основания народоправства в демократических государствах. "Наступило время лишить морального одобрения большинство из этих движений и увидеть в них то, чем они, собственно, и являются, - деструктивную силу". Развал уже существующих государств не приведет к созданию новых стабильных демократий, но почти наверняка вызовет новые расколы и новые вспышки этнической вражды, в которых мало будет приобретено и много потеряно. Американский аналитик особо отмечает, что силы, стремившиеся к развалу СССР, осуществляли "передачу власти от обращенного к реформаторской деятельности парламента, наиболее свободно избранного, к малым группам республиканских лидеров, многие из которых не были избраны демократическим способом... Короче говоря, самоопределение в прежнем СССР чаще всего ослабляло демократию".

Вывод из полемики: рвущиеся к самоопределению национальные группы обрекают себя на прогрессирующее отставание. [55]

Если национальный романтизм ХIХ века совпадал с логикой социально-экономического развития, когда национальное чувство было практически тождественно экономическому интересу и демократическому умонастроению, то в ХХ веке национализм, все более расходясь с теперь уже надгосударственными и транснациональными тенденциями экономического развития, становится орудием самосохранения социально-экономических структур, доминирование которых вступает в противоречие с логикой экономики.

Среди большинства стран мира фактически нет разногласий в том, что для регулирования межнациональных споров экономические методы предпочтительнее любых других. Именно экономический прогресс позволяет снять изначальное противоречие между стремлением этноса повышать уровень благополучия абсолютно, так и относительно. Право самоопределяющегося литовца или хорвата кончается там, где оно начинает

становиться бесправием русского или серба. Достаточно высокие темпы абсолютного прогресса общества способны нивелировать стремление одного этноса к максимализации его устремлений относительно другого.

Национализму, возникающему в обществах, оказывающихся перед необходимостью политической и экономической модернизации, присущи три основные функции: первая -консолидация общества для целей модернизации; вторая - мобилизация его на цели, с нею связанные; третья - компенсация страданий, вызванных отчасти предшествующей отсталостью, отчасти - самой модернизацией. [56]

В условиях посттоталитарного мира национализм не способен быть средством модернизации, ведущей к демократии и рынку, - ни по содержанию своей идеологии и системе ценностей, ни по характеру социальных сил, к которым апеллирует, и интересов, которые обслуживает, ни, наконец, по своим целям, логически вытекающим из заданной конфигурации сил и интересов.

ВЫВОД:

Важнейшей характеристикой человека является его национальная составляющая и, соответственно, взгляд на мир через призму этнической принадлежности.

Национализм является мощным источником социальной энергии, обладающей как созидательной, так и разрушительной силой в зависимости от направленности политики, где сталкиваются и согласуются национальные интересы.

В период обострения межэтнических отношений берут верх радикальные течения этнонационализма, призывающие к обособлению этноса в границах своей государственности.

1.3. Национальный популизм как метод в борьбе за национальное политическое лидерство

Вспышка национализма наряду с развитием демократии в посттоталитарных странах привела к возникновению такой ситуации, когда эксплуатация национальной идеи стала пересекаться с популизмом и использоваться национальными лидерами в политических целях. Это привело к появлению политического феномена - национального популизма.

Под национальным популизмом автор понимает разновидность политической деятельности, основанной на эксплуатации национальных чувств людей и использовании популистских методов в политической борьбе.

Термин "этнопопулизм" означает, что под народом как доминирующей ценностью понимается этнос - исторически сложившаяся устойчивая группировка людей - племя, народность, нация.

Националистический популизм - крайне агрессивный национальный популизм.

Сопоставление популизма и национализма выявляет как сходные черты, так и существенные различия. Общая природа того и другого связана с наличием упомянутого объекта, консолидируемой общности. И в том, и в другом случае определенный тип общественных связей начинает наделяться исключительным значением, подчиняя себе все остальные принципы общественной группировки. И в национализме, и в популизме (тем более в этнопопулизме) наиболее сильной мотивационной функцией, устойчивой ориентацией, ролью определяющего критерия в оценках наделяется ядро, базовая общность. Однако в обоих случаях имеются ощутимые черты специфики, качественно отличающие один рассматриваемый феномен от другого.

Национализм, как более широкое понятие обозначает главным образом названную сущностную черту - декларирование собственного объекта в качестве высшей формы

коллективности, надсоциальной безоговорочно главенствующей по отношению ко всему остальному. Это объект, общность - нация - самое важное в жизни людей. Далее -градационные варианты, конкретные разновидности, которые можно по-разному классифицировать в зависимости от выбранного ракурса.

Если национализм означает прежде всего акцентирование единства, сплоченности, надсоциальной сущности объекта, то этнопопулизм отличают некоторые коренные особенности. Этнопопулизм - тоже национализм, но социально ангажированный, «социально озабоченный», пронизанный обостренным вниманием к проблематике справедливости внутри сплачиваемой общности. Национализм самоопределяется по отношению ко всему "другому", ко всему инонациональному, иноэтничному. При этом образ конкретного внешнего врага необязателен. Достаточно широко распространен национализм, для которого наличие определенного противника не является безусловным. В качестве непременного атрибута этнопопулизм в своей мировоззренческой структуре должен иметь образ внешнего врага. Этот противник пребывает не только вовне, но и в рамках базовой общности. То есть к образу внешнего врага добавляются мощные мотивы борьбы с внутренними отступниками.

Как и любая другая разновидность популизма, этнопопулизм оперирует внутренними противоречиями, раздирающими единство сплачиваемой общности. Ряд подобных антиномий достаточно протяжен: "элита - неэлита", "имущие - неимущие", "правящие - подвластные", "аристократия - плебс" и как наиболее концентрированное противостояние - "народ - антинарод". То есть вся общая аргументация национализма дополняется новыми линиями напряжения.

Этнопопулизм отличается от самых одиозных, враждебных проявлений национализма тем, что он делит "народ" на этнически лояльное большинство и некое

внутреннее меньшинство. В роли последнего могут оказаться самые разные группы, обвиняемые в своеобразном этническом и социальном перерождении.

Обычно в роли такого меньшинства оказываются те, кому легче всего вменить в вину внезапные обвалы в привычном социальном порядке. Часто подобными признаками этнопопулизм характеризует роль модернизаторски ориентированного меньшинства. Наиболее подходящей мишенью для такого критицизма являются инициаторы реформ ("западники", "реформаторы"). Таким образом создается своеобразная платформа, которая за счет этнопопулистской риторики пытается объединить ретроградные слои элиты, традиционно господствующие силы, с одной стороны, и широкие непривилегированные массы, рискующие из одного типа отчуждения перейти в новый, - с другой. Типичный адресат этнопопулистской мобилизации - "простой" человек из средних и нижних слоев, испытывающий панику перед грядущим и ностальгию по безвозвратно ушедшему прошлому.

Как показывает сравнительный анализ практики, в обществах с явной недостаточностью либерально-демократических оснований массовой политической культуры наиболее вероятным преемником старого порядка или прежней официальной господствующей идеологии и политики становится политическая культура национал-популизма. Между политической культурой "реального социализма" и этнопопулизмом имеется достаточно очевидная преемственная связь. Этнопопулизм наследует не столько одномерное мировосприятие тоталитаризма и национализма, сколько эгалитаризм бывших социалистических режимов.

Поэтому, с одной стороны, популизм есть признак демократического строительства общества, а с другой стороны, само общество должно с помощью демократических норм и институтов создавать условия для минимизации популистских посягательств. Для этого необходимо становление полноценных механизмов народовластия, стабильных

демократических норм и традиций, утверждение в социальной практике высокой политической и правовой культуры как должностных лиц, так и граждан, плюрализма, полноценной информационной среды.

Национальный популизм заключает в себе потенциально двигательную силу возможного этнического конфликта.

Национальная форма конфликта избирается его организаторами как наиболее удобная, лучше всего маскирующая истинные цели политических сил, стоящих за этими конфликтами.

Причинами этнонациональных конфликтов могут быть социологические, связанные с анализом этнических характеристик основных социальных групп общества или этнической стратификацией - неравномерным распределением национальных групп по различным ярусам общественной иерархии и соответственно неравными возможностями доступа к благам и социальным ресурсам, и политологические, основанные на трактовке роли элит в мобилизации этнических чувств, в обострении межэтнической напряженности и эскалации ее до уровня открытого конфликта. Именно вопрос о власти, о стремлении местных элитных элементов к ее обладанию, о связях власти с материальными вознаграждениями в форме обеспечения доступа к ресурсам и привилегиям, возможность молниеносных карьер, удовлетворения личных амбиций является ключевым для понимания причин роста этнического национализма, межэтнических конфликтов и обращения местных элит к национал-популизму.

Углубление экономической разрухи, нарастание социальной напряженности, политическая борьба, крушение прежних идеологических ориентиров и появление суррогатов, коррумпированность старых и новых бюрократических структур, паралич власти в центре и на местах, то есть разрушенность старого и отсутствие нового - вот общие черты конфликтов на этнической почве.

Деструктивность этих конфликтов очевидна: подрывается хрупкая стабильность посттоталитарных обществ, растрачиваются силы и ресурсы, необходимые для экономических преобразований, расширенно воспроизводятся антидемократические тенденции в общественной жизни.

Субъекты потенциального конфликта - национальные (этнические) общности -должны предварительно достигнуть определенной консолидации, для чего населению нужно сначала психологически разделиться на "наших" и "чужих". Лозунг национального возрождения (данного этноса на данной территории) как раз и решает эту задачу, становясь средством консолидации данной национальной общности в противостоянии иным чуждым и потенциально или актуально "враждебным".

Вместе с тем верно и обратное: наиболее сильным средством достижения национального сплочения является именно межнациональный конфликт (выступающий одновременно и условием такого сплочения, и его закономерным следствием). Он бесповоротно придает национальной консолидации характер объективного и безальтернативного процесса и с абсолютной надежностью обеспечивает силам, выступающим от имени национальной идеи, как безраздельное лидерство в собственной национальной общности, так и монополию на ее представительство во внешнем мире. Межнациональный конфликт незаменим в качестве самого эффективного катализатора национального сплочения, и ничто другое не гарантирует с большей надежностью окончательное торжество национальной идеи.

Как показывает история, межнациональные коллизии во многих полиэтнических странах по своим масштабам, продолжительности и интенсивности значительно превосходили классовые и иные типы социальных конфликтов. Национальные трения существовали и будут существовать до тех пор, пока сохранятся национальные различия. Многонациональное общество изначально менее стабильно, чем этнически однородное

общество, и суть национального вопроса сводится к тому, какая из двух противоположных тенденций - центробежная или центростремительная - возьмет верх и окажется доминирующей.

Исходной функцией, предопределяющей во многом соотношение тенденций к интеграции и дезинтеграции, является степень социокультурных различий между этносами многонациональной страны. Сравнивая под данным углом зрения различные многонациональные государства, легко убедиться в том, что более стабильные общества постепенно сложились в тех странах, народы которых в социокультурном отношении близки между собой (Швейцария, Бельгия). И наоборот, глубокие различия, связанные с принадлежностью к различным цивилизациям и религиям, повсеместно составляющим основу национальной культуры, практически всегда порождают сложные проблемы взаимной адаптации. Они затрудняют процессы социально-политической интеграции и формирования гражданского общества.

Важная роль в объяснении мобилизации национальных чувств, и это умело используют популисты, отводится психологическим факторам. Одной из важных особенностей межэтнических конфликтов является то, что в них немало спонтанного, стихийного, взрывного, связанного с импульсивным поведением больших масс людей, объединенных одной идеей, общим настроением, устремлением. Поведение неуправляемой массы людей - толпы - в экстремальных обстоятельствах всегда привлекало внимание исследователей.

Так, социальные психологи Лебон и Тард на материале французской революции 1789-1793г.г. выявили общие закономерности манипулирования общественным мнением - метода, характерного для популистов. Лебон и Тард считают, что в переходное время "властвует толпа. Она не признает авторитетов и пойдет только за теми, кто обещает ей новую иллюзию... Толпа консервативна. Всякая новизна пугает и раздражает ее. Новая

идея проникает в нее с трудом, но раз проникнув, она имеет над ней громадную власть. В общих идеях страшная сила, особенно когда они просты и действуют на воображение. Толпа не рассуждает, она все принимает на веру. Она презирает слабую власть и рабски подчиняется сильной". [57]

Эти психологические особенности больших масс людей учитывают политики в своей практической деятельности, особенно в плане обращения к этническим чувствам.

Как показывает история, в совершенстве знал психологию толпы, умело использовал методы националистического популизма вождь фашистского государства А.Гитлер. Он так объяснял этот феномен: "Если мне удалось создать самое крупное национальное движение всех времен, то это потому, что я никогда не действовал в противоречии с психологией толпы, никогда не дразнил чувствительности масс. Может эта чувствительность и примитивна, но она имеет постоянный, неизменный характер природной силы. Если масса пережила что-нибудь неприятное, вроде хлебных карточек или инфляции, она не может это забыть. У массы всегда упрощенный мыслительный и чувственный аппарат... Когда я обращаюсь к массе с разумными аргументами, она не понимает меня, стоит только затронуть ее чувства - она сразу начинает воспринимать лозунги, которые я выдвигаю". [58]

Человек, находящийся в толпе выступающих на митинге, и человек в спокойной обстановке, например личной беседе, как правило оказываются совершенно разными людьми, требующими удовлетворения каких-то конкретных претензий зачастую с совершенно разных позиций.

Политикам их природный инстинкт всегда подсказывает, какие психологические механизмы способны привести людей к тому или иному движению. И чаще всего они выбирают национальную идею.

Положение особенно усложняется, когда "национальная идея" помножена на религиозность. И популисты умело этим пользуются.

Конфессия является наиболее устойчивым и долговременным компонентом каждой из великих региональных цивилизаций, в огромной степени влияющим на нормы существующих внутри них отношений между людьми, между индивидом и обществом, а также, что особенно важно, и сакрализующим эти отношения.

Сегодня типична спонтанность религиозного и национального самоощущений. Принадлежность к тому или иному этносу зачастую отождествляется с принадлежностью к конфессиональной общине. В этом плане можно говорить о некоем единстве национального и религиозного "ренессансов".

Будучи изначально вторичным, конфессиональный фактор может в ходе развития конфликта приобретать автономность и превращаться в один из побудительных мотивов этого конфликта.

Конфессиональный аспект имплицитно присущ большинству конфликтов между этносами, принадлежащими к разным вероисповеданиям. Но именно в силу этого обстоятельства, порой сознательно, а порой инстинктивно, сознавая опасность перерастания этнополитического конфликта в конфессиональный, участвующие в нем стороны стремятся избежать такого развития событий. Апелляция к религии вполне способна сделать конфликт неуправляемым и погубить в его огне тех, кто первым воззвал к имени Аллаха или Христа. Лучше других это понимает духовенство, прилагающее немало усилий для достижения мира между конфессиями.

Религиозный фактор имеет огромное значение во взаимоотношениях между народами - не только с точки зрения исторического прошлого, но и на современном этапе. Религия обладает мощным этноконсолидирующим потенциалом. Вместе с тем,

религиозно окрашенная идеология, взятая на вооружение экстремистскими силами, может быть мощнейшим катализатором вспышек национальной розни.

Великий русский философ В.С.Соловьев в своей работе "О христианском единстве" писал: "Обыкновенный народ, желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него лучше всего, чего он более всего желает. Так, француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе; англичанин с любовью говорит: старая Англия; немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutsche Treue. Что же говорит в подобных случаях русский народ, чем он хвалит Россию? ... ничего такого он не говорит и, желая выразить свои лучшие чувства к Родине, говорит о "святой Руси". Вот идеал: и не либеральный, не политический, не эстетический, даже не формально-эстетический, а идеал нравственно-религиозный". [59]

А Н.А.Бердяев подтверждал: "Русское" и есть праведное, доброе, истинное, божественное. Россия - "святая Русь". [60]

Функция религии и церкви относительно нации сложна и противоречива. Она
проявляется в трех сферах: во-первых, нация и национальные отношения являются
объектом религиозного истолкования (религиозно-теологические концепции

национального вопроса). Во-вторых, церковь принимает деятельное участие в жизни наций, являющейся носителем определенной формы религии. В-третьих, церковь небезучастна, а религиозное сознание (в лице верующих-соотечественников) неиндифферентно к межнациональным отношениям и национальным движениям.

Религия может быть дополнительным источником противоречий в межнациональных отношениях потому, что она накладывает значительный отпечаток на национальную жизнь каждого народа. Нельзя, например, игнорировать роль католицизма в истории и современной жизни ирландцев и поляков, православия - в России и Болгарии,

протестантизма - в Германии и Англии, роли ламаизма в жизни монголов или бурятов, ислама у турок или арабов, у узбеков или азербайджанцев и т.д.

Глубокие корни имеет, например, католическая церковь в Литве. Начиная с 1387 года, когда католицизм был признан в качестве государственной религии в Великом Княжестве Литовском, церковь оказывает влияние на все важнейшие политические решения, принимаемые государственными деятелями.

В национально-однородных странах в самом факте совпадения национальной и конфессиональной принадлежности объективно содержится возможность взаимопроникновения национализма и религиозности независимо от того, существуют ли политические и идеологические силы, которые на этой почве осознанно культивируют в своих интересах эти идеологические формы.

Национальному обособлению и противопоставлению способствует не только сам факт конфессиональной дифференциации людей на религиозно-национальной основе. Для польской и литовской католической историографии и историософии характерно изображение происхождения и сущности христианства в Польше и Литве не только с клерикальных, но и с националистических позиций. При этом католический образец христианства считается здесь водоразделом между "западной культурой" и "восточной культурой", что активно используется национальными популистами.

Идеолог литовского католицизма С.Ила в 1938 году писал: "Христианство, глубже запуская корни в литовский народ и облачаясь хотя бы и в самые примитивные формы литовской народной культуры..., стало единственным защитником национальных интересов против польской, а затем против русской культуры и русификации". [61] Здесь нашли отражение смешение польской или русской культуры с полонизацией или русификацией, а также подмена подлинных национальных интересов литовского народа его противопоставлением польскому и русскому народам.

Идеализация роли католической религии в национальной жизни литовцев происходит по нескольким направлениям: католицизм представляется основой и средством национальной интеграции и консолидации ; католической церкви приписывается решающая роль в создании и использовании основных средств выражения , формирования и развития национального самосознания; католическая церковь объявляется носителем национальной культуры; католицизм считается источником и хранителем нравственной культуры нации.

Пропаганда клерикального национализма имеет такие последствия, как национальная узость, замкнутость, национальный эгоизм, национальная рознь, противопоставление литовцев другим нациям, антиславянство и антирусизм. В царской России это тем более обострялось условиями политики национального угнетения, насильственной ассимиляции и русификации. Сопротивление такой политике сплачивало литовцев как национальное целое, что в немалой степени осознавалось через католическую форму. В обьективной сфере выступают также и другие факторы национальной интеграции и консолидации - экономические, территориальные, лингвистические, психологические и другие.

Литовский католический идеолог А.Мацейна рассматривал соотношение религии и национальности как соотношение содержания и формы. Религия в его понимании представляется определяющей основой, смыслом и целью человеческой жизни. Она составляет субстанциональность человеческого бытия. Национальность же относится к субстанциональности. Она является лишь формой человеческого бытия. Но после этих ортодоксальных положений А.Мацейна пишет: "Национальность определила и религию человека... Религия оказывается подчиненной национальности в том смысле, что она может проявляться конкретно только в национальных формах... Нация дает религии

конкретный способ проявления. Это факт, который полностью подтверждает историю религии". [62]

Национальная специфика католицизма выражается в сохранении в культе элементов дохристианских верований, в обычаях, нравах и традициях народа, в его психическом складе, в особом распространении и популярности какой-либо стороны католического культа (культ Марии, св.Казимир - покровитель Литвы).

Основные каналы церковного влияния в литовском обществе: семья, школа, культура. Католицизм закрепляется в духовной жизни значительной части нации и посредством других форм общественного сознания - философии, морали, искусства, политической и правовой идеологии.

Многие новые общественно-политические организации, движения, партии в условиях национальной эйфории положили исторически сложившуюся взаимосвязь национальных и конфессиональных норм и ценностей в основу своих идеологических платформ. Целый ряд политических лидеров провозгласил национальные интересы приоритетными. Более того руководители некоторых общественно-политических организаций считают, что не только национальная, но и вся общественная жизнь должна строиться на религиозных принципах. Взаимосвязь национального и религиозного трактуется многими политическими лидерами уже не просто как позитивное явление общественной жизни, а как основа ее стабильного функционирования. Происходит апология взаимосвязи национального и религиозного. Лидеры многих партий и движений прекрасно осознают это переплетение и стараются максимально использовать его в популистских целях.

В докладе митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на Всемирном русском соборе 26 мая 1993 года констатируется: "Многие лидеры общественно-политических движений в республиках бывшего СССР именно в нации видят силу,

способную решать все проблемы, не сознавая, что самой нации еще требуется длительный процесс возрождения. Чтобы стать силой творческой, созидающей, а не стихией, нация должна быть оплодотворена Свыше. Лишь через причастность к универсальному Божественному национальное лишается эгоизма и перестает быть источником вражды и конфликтов. К сожалению, с крушением тоталитаризма и обретением основных прав и свобод возрождение религиозное и национальное пошло у нас раздельно. Там же, где имеет место соединение этих начал, религиозный фактор рассматривается националистическими силами как инструмент борьбы и грубо эксплуатируется". [63]

Всплески национализма по месту и времени совпадают с кардинальными социальными сдвигами в обществе. Эпоха национального движения, когда национальный вопрос выдвигается в центр общественной жизни, а нация становится ведущим инициатором политического действия, - по своему социальному содержанию всегда есть эпоха переходная. Национализм, разрушая старые межнациональные отношения, тем самым изменяет (в основном, разрушает) и всю совокупность общественных отношений.

В экстремальных условиях функционирования общества возникает необходимость в появлении политического лидера национального масштаба, обладающего качествами, которые помогут ему возглавить национальное движение.

Такими качествами могут быть:

• умение формулировать цели, программы, идеологии в условиях, когда утеряны старые
ориентиры, общество расколото, в нем царят апатия и анархия;

• способность персонифицировать фундаментальные национальные ценности для
конкретного исторического периода;

• готовность выходить за рамки бюрократических процедур при принятии решений в
экстремальной ситуации;

• способность связать базисные национальные интересы с историей страны, традициями
современного и предшествующих поколений;

• искусство создавать принципиально новую модель поведения и мышления, которая
будет распространяться от элиты на все общество;

• умение внушить веру и оптимизм нации, помочь ей преодолеть неуверенность,
комплекс вины и неполноценности.

Поскольку лидера создает авторитет, он никем официально не назначается и даже не утверждается. Из всех претендентов на лидерство выбирается тот, кто выделяется большей активностью, заинтересованностью в общем деле, информированностью и эффективностью политической деятельности. Такая заданность связана с тем, что потребность в лидерах возникает тогда, когда объект ищет цели дальнейшего развития и пути их достижения или же определяет новые средства реализации ранее поставленной цели. Субъект, предлагая видение и того, и другого, сплачивает объект, обеспечивая солидарные действия. Таким образом лидером становится не тот, кто хочет, чтобы за ним шли, а тот, за кем люди идут без принуждения. И чем в большей мере предложенная им цель совпадает с тенденцией прогресса нации, тем лидером более широких народных масс он выступает.

На волне националистической эйфории уже появились и еще, наверняка, появятся немало национальных лидеров, претендующих на то, чтобы стать "отцом" нации, не обладающих необходимыми качествами для этого. Главная задача таких лидеров -компенсировать отсутствие необходимых качеств национальной истерией, сплочение сторонников вокруг национальной идеи, что приводит их в стан национал-популистов.

Методы национального популизма включают в себя, наряду с популистскими, дополнительно специфические методы, связанные с этнической принадлежностью тех

людей, к которым обращена политическая деятельность национального лидера.(см. схему 1.4)

Легкость, с которой национальные лидеры делают восхождение на гребень политической волны, объясняется в первую очередь тем, что проблемы нации затрагивают всех, кто идентифицирует себя с ней. Каждому они кажутся понятными и ясными.

Что же привлекает человека, заставляет его включиться в многотрудную борьбу за политическое лидерство, что является стимулом к лидерству? Один из стимулов -обладание властью дает различные привилегии, прежде всего материальные. Но не он является главным, так как за политическое лидерство ведут борьбу в том числе и очень состоятельные люди, представители богатейших семейств, как Рокфеллеры, Кеннеди, Перро. Ряд социологов и социальных психологов считают, что власть - это не средство для чего-то, а прежде всего ценность в себе, даже высшая ценность в системе ориентаций личности определенного типа. Они пишут о сладости самой власти, о том, что многие из тех, кто ее вкусил, уже не в силах от нее отказаться, подобно тому, как тигр, отведавший человечины, уже не желает иной пищи.

Тогда не является ли стремление к лидерству индикатором патологии личности? Естественно предположить, что нормальному человеку, если он оказывается в положении политического лидера, свойственно испытывать чувство некоторой неловкости в связи с тем, что он распоряжается сотнями, тысячами, а тем более миллионами себе подобных. Напротив, если положение лидера (командование другими, сознание того, что от тебя


	МЕТОДЫ НАЦИОНАЛЬНОГО ПОПУЛИЗМА



Обращение к национальным чувствам людей



Использование религии как характерной особенности данного этноса



Использование п	психологических особенностей этноса



Апелляция к лестному для этноса историческому прошлому

Восхваление обычаев, традиций, реликвий

Возвеличивание национальных символов: флага, герба, гимна, героев



Определение статуса родного языка как единственного государственного на территории проживания этноса

Опора на творческую интеллигенцию как выразителя . национальных идей



Спекуляция на национальной гордости людей

Поиск "врагов нации" и борьба с ними



Создание иллюзии, что национальное государство -панацея от всех бед

Схема 1.4

зависят судьбы многих людей) приносит высшее наслаждение, то это как раз и есть показатель патологии. Таких людей опасно подпускать к позициям политического лидерства. По мнению профессора Г.К.Ашина, власть лучше доверять тому, кто ею хотя бы отчасти тяготится. [64]

К политическому лидерству стремятся разные люди: одухотворенные высокой идеей, для которых лидерство - средство для реализации этой идеи, и циничные, беспринципные, безжалостные, ловкие. Среди претендентов на политическое лидерство встречаются те, кто (подобно Гитлеру или Сталину) страдает комплексом неполноценности, хотя обычно и не осознает его причин. Для таких политиков -стремление к власти служит как бы средством компенсации комплекса, путем к самоутверждению.

Свою неспособность утверждаться в обществе за счет профессиональных и моральных личностных качеств отдельные люди склонны подменять различными способами утверждения, например, за счет использования методов национального популизма, обеспечивающего своих приверженцев своеобразным правом быть кем-либо, по существу не становясь им. Как показывает практика, менее квалифицированные и менее добросовестные работники особенно склонны использовать национализм как самое простое средство и наиболее эффективный способ самоутверждения в коллективе в условиях роста конкуренции. Нередко это амбициозные, обиженные, закомплексованные, страдающие от своей неполноценности или невостребованности люди.

Проблема компенсации реальных или воображаемых дефектов личности была поставлена еще "соратником" З.Фрейда А.Адлером. Эта идея получила свое более полное развитие в работах Г.Ласуэлла. Согласно его концепции, человек для компенсации низкой самооценки стремится к власти как средству такой компенсации. Таким образом, самооценка, будучи не адекватной, может стимулировать поведение человека в

отношении власти, достижений, контроля и других целей. [65] Если человек уверенно говорит, но избегает ситуаций, где его способности могут быть беспристрастно проверены, то каждый начнет в нем сомневаться. По мнению американского социального психолога Т.Шибутани, не все добившиеся успеха люди движимы чувством неполноценности, но все же слишком часто те, кто характеризуется крайней решимостью, имеют продолжительную историю нарушений в межличностных отношениях. "Ориентированные на власть люди часто производят впечатление сильных, независимых и самоуверенных. Однако, как непрофессионалы, так и психиатры нередко высказывают подозрение, что чрезмерная амбиция - это способ компенсации низкого уровня собственного достоинства. Власть рассматривается как страхование от подспудного чувства неполноценности... Эти люди хорошо обращаются с теми, кто полезен им; тех же, от кого пользы ждать не приходится, они покидают без колебаний. Чем более адекватен уровень собственного достоинства, тем больше может человек позволить себе заботиться о других...". [66]

Наиболее удобный момент борьбы за власть для такого рода политиков наступает в период кризисов основных общественных институтов, таких, как экономика, право, семья, когда национализм становится универсальным методом систематизации всех социальных и личностных проблем, наваливающихся на индивида.

"Люди значительно различаются по тому, насколько отчаянно ищут они признания и власти. Некоторые делают явные усилия в этом направлении только тогда, когда возникают благоприятные возможности, другие же настолько озабочены продвижением, что становятся безразличными ко всему другому. Они стремятся любой ценой достигнуть вершины. Можно предположить, что степень отчаяния, с которым люди добиваются власти, имеет прямое отношение к степени лишений, испытанных в прежней жизни," -считает Т.Шибутани. [67]

Сказанное не дает повода видеть во всяком лидере лишь циника, ловкача или психически неуравновешенного человека. В обществе существует обьективная потребность в политическом лидерстве, и она не может не реализоваться. Другой вопрос -во имя чего осуществляется лидерство, чему оно служит: воплощению в жизнь социальных и политических идеалов, реализации интересов народа, той или иной социальной общности или же удовлетворению личных амбиций, а может быть, своекорыстных интересов определенных социальных групп. Главное - морально ли лидерство, как соотносятся его цели и средства. К сожалению, благородными мотивациями к лидерству - стремлением изменить политическую систему в интересах народа, защитить общечеловеческие ценности, сделать добро людям - некоторые искатели лидерства часто маскируют свои эгоистические интересы.

Сознательное использование национальных чувств народа с целью удовлетворения своих личных политических амбиций, прихода к власти становится обыденным явлением, характерным как для бывших руководителей, так и для тех, кто вынашивал эту идею с наступлением перемен.

Одним из современных вариантов интерпретаций политического лидерства, который согласуется и с тем, что было уже признано многими мыслителями прошлого, может быть предложенный Ж.Блонделем: "По сути и по форме это есть феномен власти. Лидерство -это власть, потому что оно состоит в способности одного лица (или нескольких лиц), находящегося "на вершине", заставлять других делать то позитивное или негативное, что они не делали бы или, в конечном счете, могли бы не делать вообще. Но, разумеется, лидерством является не всякий род власти. Лидерством является власть, осуществляемая "сверху вниз". [68]

Таким образом Ж.Блондель исходит из того, что отношения власти, осуществляемые в контексте лидерства, отличаются особым неравенством, поскольку лидеры способны

заставить всех членов своей группы (а применительно к нации - всех граждан) делать то, что при других обстоятельствах они бы делать не стали.

Опираясь на концепцию Ж.Блонделя, можно определить общенациональное политическое лидерство как власть, осуществляемую одним или нескольким индивидуумами с тем, чтобы побудить нацию к действиям.

Б.Рассел выделяет три формы власти: традиционную, революционную и "голую" власть. Различие он проводит по психологическому признаку.

Самая древняя форма власти традиционная - основанная на уважении к монарху и обусловленная обычаями, существующими в данном обществе. Когда это уважение приходит в упадок, власть постепенно перерождается в "голую" власть. Революционная -власть, которая зависит от большой группы, объединенной новым символом веры, программой, или настроением, как, например, протестантизм, коммунизм или желание обретения национальной независимости. "Голая" - власть, основанная на "покорности через страх". [69]

В периоды национальных потрясений политический лидер не столько должен быть аргументированным, сколько убеждающим массы в том, что только он может способствовать достижению их вожделенных мечтаний, но для этого им необходима жесткая решительность. Исходя из этого, Б.Рассел делает вывод, наводящий на серьезные размышления о перспективах развития нашего общества: самым успешным демократическим политиком является тот, кто преуспевает в уничтожении демократии и становится диктатором. Этот тезис Б.Рассела имеет отношение к политику с четко выраженными волевыми устремлениями для реализации собственных целей. Он использует демократию в качестве инструмента для реализации преследуемых целей. Осознав возможность отказа от демократических процедур, он тут же ими пренебрегает, полагаясь только на собственные возможности (пример З.Гамсахурдии в Грузии). Но

100

здесь новоиспеченного диктатора поджидают опасности, возможно, ранее не учтенные им. Он может переоценить собственные возможности и утратить имевшееся ранее влияние в обществе.

Всеобъемлющее исследование феномена политического лидерства может быть успешным, если учитывать его составляющие, а именно: наличие потребности в политическом лидерстве; саму политическую систему, в которой это лидерство функционирует; личные характеристики лидера; ситуацию, с которой он сталкивается; влияние окружения; наличие последователей.

Потенциальные возможности лидеров как сменивших свою идеологическую ориентацию, так и бывших диссидентов, как правило, не делают их созидателями. Они большей частью разрушители. Разрушать легче, чем создавать. Созидание требует компетентности, а разрушение лишь активности.

Большинство самоопределяющихся движений ставит права нации выше прав человека. Национал-радикалы видят в концепциях самоопределения только то, что хотят увидеть, а не то, что в них заложено; а именно: демократия, как способ осуществления права на самоопределение от волеизъявления до принятия окончательного решения; мирное решение споров; гарантии прав человека; сложившиеся на текущий момент реалии как исходная база для урегулирования.

В.Гавел так отзывался о событиях в Центральной и Восточной Европе в конце 80-ых - начале 90-ых годов:" Еще долгие десятилетия мир будет приходить в состояние равновесия. Взрыв национализма, популизма, терроризма, конституционных кризисов и т.п. - все это имеет связь со всеобщим шоком общества: шоком свободы... Я противник национального государства... Я на стороне противников национальных принципов вообще... Я приверженец гражданского принципа и гражданского общества.

101

Единственный путь избежать извержения культа этничности есть настойчивая пропаганда принципа гражданского общества". [70]

В большинстве посткоммунистических стран проблема национального государства приобрела болезненный характер. Вспомнились вековые обиды наций и других этносов, их претензии друг к другу. Законное стремление развивать свою культуру, язык стало оборачиваться взаимной подозрительностью. Со стороны этнических граждан формируется представление, а затем и политическая программа, что государство есть атрибут и гарант сохранения групповой целостности, а значит, и то, что составляет государство (территория, общественное устройство, институты власти), должно иметь этнонациональный характер. Аргументы в пользу такой формулы, как правило, берутся из истории со ссылками на те ее периоды, которые наиболее выгодно могут быть использованы для определения статуса национального государства. Историческое прошлое этноса превращается в свод аргументов, доказывающих исключительное право "коренной" нации на "землю предков" и долю общего богатства, созданного вместе с другими народами.

Как ни парадоксально, но в эпоху, когда США создают Североамериканскую зону свободной торговли, а Западная Европа преодолевает государственный суверенитет своих членов в Европейском Союзе, посткоммунистические страны встали на путь национального самоутверждения.

Именно идею создания национального государства поставили во главу угла политические лидеры, пришедшие к власти на волне национал-популизма.

В истории общественно-политической мысли идея национального государства возникает в ответ на идею правового государства, защищаемую и развиваемую идеологами классического европейского либерализма.

102

Национальное государство может выступать как антипод правового государства с его принципом формально-юридического равенства людей. Так, например, борьба национализма с либерализмом пронизывает всю политическую историю Германии вплоть до установления господства гитлеризма.

С другой стороны, национальное государство многими историками и социологами рассматривается как закономерная и обязательная форма государственного устройства в период зарождения и укрепления буржуазного общества и потому, что оно является осуществлением идеи буржуазно-правового государства. С такой точки зрения, правовое государство, защищающее интересы частного лица, его политические и экономические свободы, не может не быть одновременно и национальным государством, защищающим территориальную и политическую целостность нации, гарантирующим ей развитие национального рынка и сохранность национальной культуры.

Проблема национальной культуры, национального государства, национальной экономики в истории мысли возникает как определенная реакция на либерализм, на идеологию Просвещения.

Э.Геллнер связывает образование национальных государств с развитием национальной культуры. По его мнению, национальные государства "либо вырастали из прежде существовавших государств и высоких культур, либо извлекали свою культуру из существовавших народных традиций и уже на основе полученной таким образом новой высокой традиции строили политическую единицу". Он считает, что подлинной реальностью, определяющей ход исторического развития, является переход от одного типа связи между культурой и властью к другому. "Каждая культура требует себе политической крыши, и принципом легитимации государственной власти становится прежде всего охрана интересов данной культуры". [71]

103

Образование национальных государств имеет своей предпосылкой систему не только этнических, но и общечеловеческих ценностей, которые обращены не к обособленным друг от друга группам, как в империях, а к индивидуумам, способным отделять себя от своей группы, мыслить независимо от нее. Нация и есть межиндивидуальная коммуникация людей на базе некоторых общих для них ценностей и норм, задаваемых уже не общим происхождением, кровным родством или просто совместным проживанием, а культурой.

Национальное государство исторически сменяет сословное и по существу противостоит ему. Оно возникает в то время, когда подданные, находящиеся в различной степени зависимости от монарха, становятся свободными гражданами, когда политическая свобода расширяется до действительного равенства всех перед законом, когда утверждается гражданский статус личности. Национальное государство знаменует собой ту стадию политического развития, когда сословный принцип организации общественной жизни становится демократическим.

Политическое и юридическое равенство людей независимо от их этнической принадлежности, так же как и право каждого этноса на культурную самобытность, -обязательный признак национального государства.

Еще Великой Французской революцией был выдвинут принцип, в соответствии с которым каждый народ имеет право избирать своих правителей и способ, которым осуществляется управление. Этот принцип был подтвержден и Организацией Объединенных Наций. В статье 21 Всеобщей Декларации прав человека говорится: "Воля народа должна быть основой власти правительства...". [72] Следствием такого принципа стало положение, что ни одной нации, признанной таковой, не может быть отказано в праве решать, входить или не входить в какое-то государство и какую форму управления иметь. Поэтому итальянский политолог, автор книги "Государство, нации, народы"

104

Д.Петросино считает, что причина национализма лежит в несовпадении государства и нации. [73]

Аналогичной точки зрения придерживается Н.А.Бердяев: "Всякая нация стремится образовать государство и укрепиться в нем. Через государство раскрывает нация все свои потенции. С другой стороны, государство должно иметь национальную основу, национальное ядро, хотя племенной состав государства может быть очень сложным и многообразным... Но государство по природе своей стремится выйти за рамки замкнутого национального государства. Чисто национальными остаются лишь государства малых наций. Большие нации, сознавшие свою миссию в мире, стремятся образовать империалистическое государство, которое выходит за пределы бытия национального. Воля больших наций направлена к империалистическому объединению, в котором и осуществляется национальное призвание". [74]

Империя как форма государственности, исторически предшествующая национальному государству, является следствием межэтнических конфликтов и одновременно способом их разрешения. Источник этих конфликтов заключен в самой природе этноса как групповой организации, в которой индивид не отличает себя от группы, осознает себя лишь в категориях группового мышления. Для такого сознания любая группа предстает как чужая, враждебная "своей". Между "своим" и "чужим" здесь нет никаких опосредующих звеньев, никаких общих ценностей, побуждающих к взаимному согласию и сотрудничеству. Отсюда и противостояние одного этноса другому, которое разрешается либо силой, либо путем духовного "прорыва" к надэтническим ценностям (например, религиозным), либо тем и другим. Выход за рамки этнически-группового сознания и существования происходил в истории либо в форме мировых религий, либо в форме империй. Именно здесь рождаются первые представления об общечеловеческом, связующем людей помимо их этнических различий.

105

Опыт мировой истории свидетельствует, что те "исконные" этносы, которые составили ядро государства, могли обрастать другими этносами, главным образом насильственно присоединенными или добровольно вошедшими в новое государство, чтобы найти защиту. Полиэтническое государство, где есть некоторый базовый этнос, составляющий главную его опору, складывалось как империя. Это происходило потому, что государства, образовавшиеся на догосударственной основе, наследуют и догосударственные культурные представления. Люди мыслили себя окруженными враждебным пространством. Захват территорий был средством замирения, превращения "чужих" в "своих".

В сравнении с либеральным государственно-национальным принципом, возникшим в Новое время, имперский тип государственности сочетается с доиндустриальными обществами, их ценностями. В европейской истории империям наследовали нации-государства, то есть буржуазные государства, сложившиеся на базе развитой частной собственности и городской культуры. Нации-государства развились как правовые государства, созданные гражданским обществом для поддержания законности в отношениях между его членами и для выражения собственных интересов в отношениях с другими политическими общностями. Расширение территории не входит в непосредственную задачу и в число главных ценностей современных наций-государств, они добиваются усиления своего влияния другими средствами. В таком обществе люди нацелены не на захват источников сырья, а на установление контактов для организации совместной деятельности, прежде всего экономической, культурной, для повышения ее эффективности. Такой путь противостоит этнократической ориентации государства, в основу которой положен принцип преимущества, господства одного из этносов, независимо от того, имеется ли в виду сама природа этноса как племенная общность или как общность религии и т.д.

106

Важнейшим различием между империей, ориентированной на экстенсивное развитие, и нацией-государством, нацеленным преимущественно на обустройство жизни граждан, является разное отношение к границам. Имперский принцип, по сути, безграничен, границы империи обозначают лишь установленный в данный момент баланс сил, и всегда существует готовность их раздвинуть, если представится такая возможность. Для нации-государства граница - это предел, обозначающий способность сообщества к обустройству жизни на данной территории, к достижению базового консенсуса по поводу фундаментальных ценностей, к обеспечению правового порядка, согласованных отношений с другими государствами. Расширение территории в этих условиях может поставить под удар гражданское согласие, культурное единство населения, нанести ущерб мировому порядку.

Идея национального государства что-то важное выражает и защищает - и в то же время нечто существенное отвергает и искажает. Она защищает суверенное право той или иной нации обрести политическую самостоятельность и независимость или право народа на самоопределение, и добивается этого ценой ущемления, а то и откровенного попрания демократических принципов и норм человеческого общежития.

Под влиянием выработанных за целые исторические эпохи государственно-политических традиций, опыта, жестко организуемых и направляемых государственной властью в сознании как народа, так и правителей складывались следующие представления: генеральная линия исторического творчества - это создание сильного государства; самая главная функция государства - сохранение и расширение его территории; высший долг человека - служение государству.

Российский политолог Э.Паин различает три доктрины, являющиеся основополагающими при создании государства.

107

Доктрина "силового права", суть которой в том, что более мощные нации и государства "вправе" самоутверждаться за счет вытеснения или подчинения своих более слабых соседей.

"Хозяином земли является тот народ, который первым ее освоил" - таков лейтмотив доктрины традиционалистского "исторического права". В этом случае возможны два варианта: этнодемографический - преимущественным правом должен пользоваться тот народ, который раньше других заселил данную территорию, - и этнополитический -народ, который первым создал здесь свою государственность, имеет на это право в первую очередь.

Доктрина легитимистского "этнического права" предполагает определяющими права того народа, на чьей стороне конституция и закон. [75]

Национальное самоопределение - это реализация этносом природного инстинкта к приобретению максимально благоприятного положения по отношению к окружающей среде, главным образом, к другим этносам, их государственным образованиям, а также к природным ресурсам. Это стремление к максимально благоприятным условиям -конфликтообразующее обстоятельство, но именно такова природа самоопределения -стремления первобытного, инстинктивного и оттого такого стойкого и малоуправляемого.

Размышляя о возможности внутреннего распадения государства, Б.Чичерин писал: "Цель государства - общее благо. ...Если же вместо заботы о благосостоянии подчиненной области, владычествующее государство употребляет свою силу для притеснения, то оно уклоняется от своей цели и нарушает свои обязанности. Хотя юридически угнетенная область не может быть судьею в собственном деле, однако нет сомнения, что могут существовать невыносимые притеснения, при невозможности законного исхода". [76] Тем самым он сохранял право за народом распоряжаться своей судьбой.

108

Вольно или невольно сторонники самоопределения исповедуют следующие принципы: национальная государственность - высшая, абсолютная ценность - и как таковая превосходит автономную ценность человека во всех ее проявлениях, в том числе в этничности; национальное пространство свято и неприкосновенно, и для сохранения его целостности можно и должно поступаться правами личности и меньшинств, в том числе этнических; деятельность по построению "своего" государства - превыше всякой другой деятельности - и дает прекрасную возможность "хождения во власть".

Как показывает практика национальное не синоним демократическому. Когда в новоявленных государствах начинают различать коренное и некоренное население, законодательно определяются и закрепляются преимущества и привилегии национальности, давшей название новому государству, о демократии уже говорить не приходится. И идея независимого национального государства оборачивается слишком часто злом для многих ни в чем не повинных людей, оплачивающих ее жизнью, благополучием, потерей отчего дома.

Поэтому большинство политических аналитиков как на Западе, так и в нашей стране сходятся в мысли, что национальное государство постепенно становится атрибутом прошлого, но не будущего цивилизации и эра национальной ограниченности, следовательно, национальных правительств уходит в прошлое.

А.М.Зимичев по этому поводу отмечает: "Сегодня уже очевидно, что попытки создать искусственные объединения, союзы, государства, опирающиеся на ограничения свободы волеизъявления наций, народов, объединений, отдельных личностей, или сохранить подобные химеры - бессмысленны и обречены на провал. Каждый должен быть уверен, что может получить столько суверенитета, сколько пожелает". [77]

ВЫВОД:

109

Наиболее актуальной потребность в политическом лидерстве появляется в экстремальных условиях функционирования общества.

В многоэтнических государствах, когда национальный вопрос выдвигается в центр общественной жизни, на роль политического лидера национального масштаба начинают в числе других претендовать и те, кто не обладает необходимыми качествами для этого, которые обращаются, в первую очередь, к национальной идее и религиозным различиям.

Эксплуатация популистскими лидерами национальных чувств людей приводит к национальному популизму.

Так как национализм является естественным и неизбежным идеологическим основанием всякой новой государственности, то для реализации планов создания национального государства политические лидеры обращаются к национальному популизму как наиболее эффективному виду политической деятельности, которая может привести к намеченной цели.

по

ГЛАВА 2. Механизм проявления современного национального популизма 2.1. "Национальное возрождение" как политический лозунг в борьбе за власть

В конце 1980-ых годов в большинстве республик бывшего СССР начали активно разворачиваться национальные движения.

В разваливающемся тоталитарном государстве при слабом развитии либерально-демократических традиций возникший социальный и идеологический вакуум вполне закономерно начал заполняться национальной идеологией, оформленной в идею национального возрождения в национальном государстве. На место былого национального нигилизма в обществе все в большей степени стал выдвигаться диктат националистического над национальным. В такие привлекательные понятия, как "национальный суверенитет", "национальная независимость и свобода", "национальный дух" и т.д. разными людьми начал вкладываться полярный смысл.

По мнению К.М.Цаголова, "демократический романтизм и митинговая стихия породили совершенно малопонятный, а главное, деструктивный лозунг национального возрождения. Возрождение означает, что где-то за спиной осталась эпоха расцвета наций. Возрождение - это возврат к "золотому веку" нации... Ни одна национальность в более ранние периоды не была на более высокой ступени социального развития. Значит произошла подмена понятий: вместо логичного "развития наций и народностей" было введено в обиход понятие "национальное возрождение". [78]

Начиная с 60-ых годов ХХ века западная цивилизация открывает для себя новый социальный феномен - этническое возрождение или этнический парадокс современности. Сущность этого явления заключается в значительном повышении роли этничности в общественных процессах, возрождения интереса к этнической культуре, языку, обычаям,

Ill

традициям, образу жизни на фоне нарастающей интернационализации экономической и социально-политической жизни, глобализации человеческой деятельности.

В 1960 - 1970-ые годы идеи этнического возрождения распространяются в Европе, постепенно вовлекая в процесс все новые народы. В бывшем СССР этническое возрождение становится очевидным с середины 1980-ых годов, играя важную роль в последующем распаде государства.

Само по себе этническое возрождение не является этническим конфликтом, однако обладает мощным конфликтогенным потенциалом. Грань, отделяющая этнический патриотизм от национализма, очень размыта и подвижна. Небольшое смещение акцентов позволяет зачастую незаметно преодолеть эту грань, и вызревает благоприятная для конфликта интеллектуальная и духовная среда.

Если этническое возрождение начинает активно инкорпорировать национальную идею, важнейшим элементом которой является ориентация на создание национального государства, то создаются почти идеальные условия для дестабилизации полиэтничных государств и возникновения конфликтов.

Разлом прежде единого политического пространства Советского государства, на котором сложился единый хозяйственный организм, произошел по границам союзных республик, созданных в основном по этническому признаку. Образование независимых государств на территории бывшего СССР - не только проявление исторической закономерности распада многонациональной империи и реализации права на самоопределение. Это и итог длительного насаждения идеологии и политической практики этнического национализма, результат существования государства, в основу внутреннего устройства которого был положен этнический принцип.

Пророческое предостережение русского философа Г.П.Федотова о том, что "под покровом интернационального коммунизма, в рядах самой коммунистической партии

112

складываются кадры националистов, стремящихся разнести в куски историческое тело России", к сожалению, было не лишено оснований. [79]

В результате обобщения данных автор считает, что объективными и субъективными предпосылками возникновения национальных движений явились следующие:

• экономические: падение темпов экономического развития, низкий уровень
элементарных условий жизни, ущемление хозяйствования, засилие центральных
ведомств;

• исторические: ущемление независимости и достоинства нации, "белые пятна " в
ее истории, герои и легенды; пути вхождения в СССР, депортация части населения;

• правовые: неудовлетворенность условиями союзного договора, четкое
определение уровней компетенции республик и центра;

• демографические: иммиграция, падение доли коренной национальности,
рождаемость и смертность;

• экологические: недовольство строительством АЭС, проблемы земли, ее недра,
воды, ресурсы - национальная территория;

• национальная культура: реальная или надуманная угроза национальной
самобытности, возрождение интереса к национальному богатству и традициям,
состояние памятников истории и культуры;

• национальный язык: социальные функции, сферы функционирования, отношение
к двуязычию;

• национальная символика: флаг, герб, гимн, элементы материальной и духовной
культуры;

• межнациональные контакты.

113

В течение многих десятилетий советской власти, по существу до середины 80-ых годов, развитие националистических и национал-сепаратистских тенденций сдерживалось как пропагандой интернационализма и репрессиями против открытого национализма, так и действием интеграционных сил в экономике, сложением в стране в основном еще до 1917 года и упрочившегося за годы советской власти - единого хозяйственного организма, в котором республиканские границы не имели разделительного значения.

И как только в период перестройки пропаганда интернационализма резко сократилась, репрессии в связи с демократизацией общества ослабли, а единый хозяйственный механизм был разрушен постановлением о внедрении принципов регионального хозрасчета, судьба Советского Союза была предрешена. Экономические неудачи перестройки, снижение жизненного уровня советских граждан, в чем республиканские националисты стали обвинять инонациональные группы, имели также деструктивное значение.

Говоря о раздроблении России на отдельные республики, В.И.Ленин говорил: "... нам нечего бояться этого. Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций", отдавая предпочтение классовой солидарности, недооценивая этническую. [80]

В системе национальных отношений, как показывает историческая практика, субъектом ответственности является вся нация в своей целостности, совокупности. Ни один класс, каким бы "прогрессивным и авангардным" он себя ни считал, ни одна партия, какими бы "умом, честью и совестью" она себя ни называла, ни один лидер, каким бы "отцом народов" он себе ни казался, не имеет никаких оснований выдавать свои узкие политические интересы за общенациональные. В этой связи проблема взаимной

114

ответственности наций может быть сформулирована правилом "Не делай другому то, что себе не пожелаешь".

Большевики собирались построить самое гуманное, самое справедливое общество на земле, а фактически навязали народам "казарменный социализм". В связи с этим американский советолог З.Бжезинский в статье "Посткоммунистический синдром" отмечал: "Хотя коммунизм объявил себя интернационалистской доктриной, на деле он усилил в народе националистические чувства. Он породил политическую культуру, насыщенную нетерпимостью, самоуверенным самодовольством, неприятием социального компромисса и сильной склонностью к самовосхваляющему упрощенчеству". [81]

В ходе перестройки ряд политологов, общественных деятелей стали акцентировать внимание на то, что в советское время все наши народы были бесправными, жестко эксплуатировались, их природные ресурсы хищнически разграблялись, многое из того, что входит в понятие "национальное", официально трактовалось как националистическое, и подавлялось, как подавлялось многое из того, что ассоциировалось с религией; вместо официально провозглашаемого гармоничного экономического развития во многих национальных республиках культивировалась монокультура; отравление почвы, окружающей среды в целом достигло масштабов национальной катастрофы, как в случае с Аралом.

Вместе с тем признавалось то доброе, что было сделано для многих народов за годы советской власти представителями наиболее развитых народов, прежде всего русской интеллигенцией. Это - развитие национальной культуры, экономики, создание письменности, устранение самых одиозных форм эксплуатации и притеснений. Но одновременно с этим разорялась национальная культура, ибо при навязывании сталинской формулы культуры "национальной по форме, социалистической по содержанию" она не могла не вылиться в поверхностную, нацеленную лишь на внешний эффект заботу о

115

сохранении чисто этнических признаков, зачастую потерявших функциональную нагрузку. Более того, уничтожалась национальная интеллигенция, истреблялась самая производительная часть крестьянства, миллионы людей изводились голодом, как было в Украине и Казахстане.

Большевики всячески пытались разрушить традиционную социальность и духовность в национальных республиках. Причем среда не то, чтобы сильно сопротивлялась, но умело приспосабливалась к внешнему воздействию.

Но чем пружина сильнее закручивалась, тем с большей резкостью она должна была раскручиваться. Силой, которая приводила в движение эту пружину, была псевдосоциалистическая практика и ложнокоммунистическая идея, которые потерпели провал.

Автор считает, что не перестройка, демократия и гласность явились причинами, в связи с которыми страна оказалась перед лицом катастрофы, а скорее всего нерешительные и затяжные методы реализации курса на обновление и возрождение, а также действие националистических и сепаратистских сил, которые активно разыграли национальную карту в своих корыстных интересах, использовали сложившуюся ситуацию, разжигая пожар межнациональной вражды и окрашивая в национальные тона любые упущения в социально-экономической или культурной области, придавая им тут же политический смысл.

Типология националистических сил в стране в конце 1980-ых годов автору представляется следующим образом.

Выделяются группы людей, которые умело маскируют свой национальный нигилизм или даже махровый национализм разного рода демократическими рассуждениями.

Националистические тенденции появляются в деятельности определенных групп людей, в сознании которых преобладают националистические предрассудки в комплексе с

116

религиозными взглядами. Они проявляют враждебность и ненависть к людям других национальностей, стремятся всячески подчеркнуть превосходство "своей" нации, ее исключительность.

Особенно модными становились так называемые националисты-космополиты. На словах они отрицают национальность вообще. Но при этом подразумевается поглощение других наций своей собственной; отрицается патриотизм, национальность, национальный суверенитет как пережитки прошлого, но это отрицание распространяется, как правило, на "чужие" народы, а не на свою нацию.

Национализм "мещанского" типа стал характерным для тех, кто ратовал за национальные интересы через призму реализации своих личных корыстных интересов: сохранение своих былых привилегий и незаконных накоплений, завоевание дешевого авторитета "национального героя", чтобы увести проблему личной ответственности перед обществом в иную, национальную плоскость.

Распространение получил этноцентрический тип национализма, характеризующийся зацикленностью на узконациональных интересах собственного народа, пренебрежением к другим нациям. Националисты такого рода склонны преувеличивать беды и проблемы собственного народа, не замечая трудности и беды других наций. Национальная эйфория приводит их к игнорированию национального достоинства других народов.

Особой популярностью пользовался популистский национализм. Плюрализм, многопартийность, альтернативные выборы и многое другое привели к тому, что национальный фактор стал использоваться и используется в самых различных, в том числе и неблаговидных, целях. Популисты на словах заботятся о национальной культуре, истории, языке, но все это у них заканчивается одними призывами, на деле же они оказываются не способными их защитить, ничего сами не делают, чтобы исправить

117

положение. Своими выступлениями они будоражат национальные чувства людей, нацеливают их искать виноватых на стороне, среди других наций. Данный тип национализма - национал-популизм - наиболее моден стал среди части интеллигенции в ряде регионов страны.

Все более явно стал выступать на поверхность национализм крайнего, экстремистского толка, утверждающийся в условиях бездеятельности правовых органов и безвластия с помощью сил, потворствующих экстремизму, прикрывающих его "демократическими" лозунгами.

В сложившихся условиях властные элиты в республиках оказались перед дилеммой: помогать центральной власти восстанавливать контроль над ситуацией или наоборот, пользуясь моментом, попробовать оторваться от нее и получить безраздельную власть?

Разные политические группировки в республиках по-разному ответили на этот вопрос. Те из них, которые ответили центру "нет", строили механизм выживания и дальнейшего упрочения на апелляции к национальной идее.

Политическая элита в национальных регионах оценила выгоду использования в борьбе за власть национальные идеи и флаги. Наиболее активная часть этнократии, выросшая благодаря партийно-коммунистической политике "коренизации" аппаратов управления, на определенных этапах политической борьбы начинает делать ставку на организации национальных движений, структура и динамика которых всецело определяется национальной легитимностью и этнической сплоченностью против социально-экономической, политической и культурной угрозы со стороны центра. В основе идеологии таких движений - этническая солидарность и лояльность. Первоначально в целях удержания власти национальные элиты апеллируют ко всем слоям социальной структуры, но постепенно, по мере раскола в руководящих секторах власти, они переадресовывают роль инициатора национальных движений национальной

118

интеллигенции, искренне болеющей за свой народ. Ей легче и безопаснее выступить под флагом защиты нации, возрождения национальной культуры, сохранения языка и т.д. Тем более груз реально существующих проблем и перекосов уже сам по себе рождал громкий протест.

Так народный поэт Литвы Ю.Марцинкявичюс, обращаясь к соотечественникам, говорил: "Наступил день, когда мы собрали воедино свою гражданскую и политическую волю, свой интеллектуальный и творческий потенциал, физические и духовные силы и сплотились ради возрождения Литвы. Наконец мы осознали, что горе тем народам, чья история и память молчат или изрекают неправду, чей язык и дух вытеснены на обочину жизни, увядают печально и безнадежно, чей суверенитет и государственная самостоятельность продолжают беспощадно подрывать крупные социальные монополии, беспредельную централизацию хозяйственной, политической и культурной жизни…". [82]

Как феномен культуры, национальное возрождение в советских республиках быстро вылилось в бунт против общесоветской нормативной культуры и против русского языка как главного средства ее передачи. Интенсивно восстанавливалось историко-культурное наследие, реинтерпретировалась история, особенно советского периода, пересматривались обстоятельства и последствия вхождения в СССР, по-новому освещались разные события прошлого, возрождались прежние государственные символы.

6 октября 1988 года Президиум Верховного Совета Литовской ССР принял Указ о государственной, национальной и региональной символике. В Указе констатировалось, что государственные символы Литовской ССР играют важную роль в жизни государства и общества. В них воплощены высокие идеалы дружбы народов, любви к родному краю.

В Указе отмечалось, что "с возрастанием в последнее время общественной активности людей усиливается интерес к национальным и региональным символам. Возрождаются переосмысленные сквозь призму идеалов социалистического общества

119

старинные народные праздники и другие традиции. Целенаправленное и глубоко продуманное пользование национальными символами обогащает культурную жизнь, усиливает эмоциональное воздействие мероприятий. Национальная и региональная символика представляет собой значительную часть историко-культурного наследия.

Разрешено использовать: флаги желто-зелено-красного цвета; изображение герба Витиса, то есть Погони (витязь на белом коне) и столпов Гедиминовичей; "Национальную песнь" В.Кудирки". [83]

Национальная интеллигенция подготовила соответствующие базы массовой поддержки. Таковыми стали народные фронты, выступавшие на первом этапе "в защиту перестройки и гуманного социализма". Так в первом пункте Временного устава Литовского движения за перестройку (ЛДП) - "Саюдиса" - было записано: "ЛДП (Движение) есть самодеятельная гражданская инициатива народа в поддержку перестройки, начатой КПСС. Порожденная надеждами общества, его усилиями преодолеть деструктивные процессы социализма и отжившие, скомпрометировавшие себя нормы жизни, созревшая в испытаниях новых форм хозяйственной и культурной деятельности, в актах гражданского неповиновения, новая политическая активность народа нашла свое воплощение, когда 3 июня 1988 года в целях развития ЛДП и для сплочения и согласования его деятельности была избрана группа Движения, которая будет действовать до первого съезда Движения.

Главная цель Движения - выражение воли народа. В период перестройки Движение добивается гласности, демократии, самостоятельности Литвы, конституционного обеспечения основных прав, свобод, обязанностей ее граждан и социальной справедливости.

Результатом достижения этих целей должно стать возрождение жителей Литвы, обеспечение ясного и здорового настоящего и будущего путем полного восстановления

120

природной среды, культуры и духа народа, осуществления хозяйственной, культурной и политической самостоятельности Литвы.

Основные методы, которыми Движение добивается осуществления намеченных целей, - это изучение и оценка существующего положения во всех областях и на всех уровнях хозяйственной, социальной и политической деятельности Литвы; выяснение возможности решения проблем и представление широкой информации, стимулирование и согласование действий различных учреждений, общественных инстанций и народа. С этой целью проводится теоретическая и практическая работа, ведется поиск возможностей сотрудничества с соответствующими учреждениями и ответственными инстанциями, со средствами массовой информации, с этой целью осуществляется участие в работе правительственных комиссий; когда другие методы работы неэффективны Движение проявляется в митингах, манифестациях, демонстрациях, всенародных референдумах". [84]

В предисловии к первому номеру информационного бюллетеня Литовского Движения за перестройку "Возрождение" Ю.Марцинкявичюс написал: "Земля, которую мы унаследовали от своих предков, - это наша земля. Зовем мы ее Литвой и хотим, чтобы это слово не исчезло ни с географической карты, ни из языков разных народов. Мы пишем и произносим его вместе с именами не менее достойных народов и государств. И хотим, чтобы и другие с уважением произносили наше имя.

История, которая служит нам опорой, - это наша история. Пусть луч света и правды озарит ее трагичные и героические, кровоточащие и мрачные страницы, старые и новые памятники ее культуры.

Язык, на котором мы говорим и которым гордимся, - это наш язык. В нем достаточно слов для любви и ненависти, радости и печали. Он никому не угрожает и никого не отвергает. Как и все другие языки, он хочет жить.

121

Человек, который смотрит на нас, требует правды и справедливости. Его жизнь, труд, творчество должны быть под надежной защитой, его человечность, совестливость, честность достойны охраны и уважения. Цвет его души, неповторимость его бытия пусть откроются перед нами и для нас.

Природа, в которой мы существуем, - это наша природа, но и мы ее дети. Давайте смоем ее заостренные зеленые глаза, заботой и любовью окружим все ее творения, в какую бы форму они ни облекались.

Мы приветствуем перестройку, освобождающую дух, мысль, труд, творчество и под ее знаменами - знаменами гласности и демократии - выступаем за обновление, возрождение человека и нации". [85]

Общественность и высшее политическое руководство страны оказались сначала дезориентированы искренностью первой волны национального подъема. Так, в приветствии Учредительному съезду Литовского движения за перестройку первый секретарь ЦК КП Литвы А.Бразаускас сказал: "Он (М.С.Горбачев - автор) просил передать искренние приветствия и пожелания всему творческому и трудолюбивому литовскому народу…, сказал, что в "Саюдисе" он видит ту позитивную силу, которая способна служить на благо перестройки и еще выше поднять авторитет Советской Литвы". [86]

Времени хватило, чтобы придать событиям широкомасштабный характер, а также направить их уже в иное русло. Тогда фракции, стоявшие за кулисами, сделали ставку на отделение от центра. Они уже открыто переместились во вновь созданные некоммунистические структуры власти и профессионально отбросили интеллигенцию на политическую периферию.

Один из основателей "Саюдиса" писатель В.Петкявичюс вынужден был констатировать: "…Слово "возрождение" не слишком подходит, потому что народ не умирал… Нет плюрализма в современном "Саюдисе". Нет различия во мнениях. В

122

"Саюдисе" нет места личностям. В районах пришли крикуны, хулиганы, они заправляют всем от имени "Саюдиса". [87]

В тех же республиках, где аналогичные группировки крайнего толка обнаружили свои намерения раньше времени, не позаботившись о первоначальной маскировке и о создании баз массовой поддержки, там политический раскол в открытую фазу не перерос. И нейтрализован он был не столько центром, сколько совокупными усилиями других политических фракций, вовремя разглядевших надвигающуюся катастрофу.

Чтобы разжечь костер, надо знать, с какого конца поджигать, какие ветки вспыхнут быстрее и перебросят огонь дальше. Сделав в борьбе за власть ставку на национализм, надо знать, какие слои населения легче его воспримут и понесут другим. Интеллигенция тут уже не годится: в силу образованности и порядочности пещерный национализм она не приемлет. Кто же тогда?

Если проанализировать социальную и национальную структуру республик Прибалтики, то нельзя не заметить последствий, которые произошли здесь за последние десятилетия. Прежде всего в ее республиках, особенно в Латвии и Эстонии, резко упал удельный вес коренного населения. Этому в немалой степени способствовало строительство предприятий при отсутствии в республиках трудовых ресурсов из числа местных национальностей. Промышленный и строительный пролетариат оказался там на 80-85 процентов состоящим из "некоренного", в основном русскоязычного, населения. Представители же коренных национальностей стали перемещаться из сферы промышленности и строительства в так называемые "средние слои" - управление, сферу обслуживания, средства массовой информации, область культуры и т.д. Этот новый "средний класс" и стал той благодатной почвой, на которой одна из расколовшихся правящих фракций выросла во властвующую национальную элиту.

123

Вначале население приучают рассматривать все происходящее сквозь призму деления людей на "своих - не своих". Причем деление исключительно по этническому, а не по какому-то другому, например, социальному признаку. Пик пропагандистской истерии характеризуется массовыми, националистически окрашенными, митинговыми акциями и дальнейшей эволюцией лозунгов: "Нация есть государство", "Одна нация, одно государство" и, наконец, "Одна нация, одно государство, один вождь".

"Борьба за свободу может превратиться в политическую борьбу за власть", -предупреждал А.Патацкас. [88] И действительно, некоторые руководители "Саюдиса" решили использовать национальный подъем народа в целях борьбы за власть, используя методы национального популизма (см. схему 1.4).

Культурно-созидательный потенциал национального подъема в советских республиках оказался ограниченным вследствие того, что возрождение приобрело сугубо политический характер. Буквально через несколько месяцев после возникновения первых культурно-просветительских обществ и дискуссионных клубов главной чертой возрождения стала политическая мобилизация на платформе национализма - идеологии национальных движений.

Националистическая трактовка нации рассматривает их в качестве частиц, которые постоянно сталкиваются, но в результате только взаимно отторгаются. Основная форма их связи - борьба и уничтожение, поскольку компромисс невозможен. Националистический способ "собирания" нации, возводящий национальную принадлежность в универсальную профессию, сам по себе не может не порождать противодействие, а следовательно, и "врагов", которые противятся и мешают "национальному возрождению". Конкретные "враги нации" меняются постоянно, но присутствие врага неизменно. "Если у нации отсутствует образ врага, значит она не монолитна", - фраза, высказанная на съезде союза

124

добровольцев - создателей литовской армии членом шяуляйского отделения Лиги свободы Ж.Разминасом. [89]

Так, например, с русскими в сознании литовцев связаны воспоминания о депортациях, экономические авантюры, каждодневные насилия над культурой и религией, унижающая национальное и человеческое достоинство повинность разнообразными способами прославлять "старшего брата", наконец - то отдаляющаяся, то приближающаяся, но всегда реальная угроза тюрьмы и физического уничтожения. В рядового русского негласно внедряется убеждение, что литовцы - это фашисты, которые стреляли в его соотечественников и при случае с удовольствием расстреляют его самого; кроме того, они как-то умудрились устроиться в этом мире и живут лучше него, по сути эксплуатируя Россию, точно так же, как чехи, поляки или кубинцы. Вот на какой психологической основе происходил будничный, бытовой контакт обеих наций.

Но чувства ненависти и мстительности не помогут конструктивному решению любых социальных проблем. Большая часть литовцев смотрит на русских недифференцированно, полагается лишь на эмоции и даже на инстинкты массового характера, а не на разум. Русский становится тем "козлом отпущения", на которого взваливают вину за все несчастья последних десятилетий. Русского считают жандармом, алкоголиком, апатичным варваром, развратником, наконец, убийцей. Часть русских, прибывающих в Литву, естественно соответствует хотя бы части этих эпитетов. Соответствуют им и многие литовцы, но на это, само собой разумеется, обращают куда меньше внимания. Дело в том, что русский, как многие рассуждают, он такой от природы, и ничего тут не поделаешь; а литовец - он или же "заразился" или "продался", он не вполне безнадежен.

Человек обретает ориентацию в мире через посредство своего народа, через его язык. Соединение различных национальных систем, взаимные проекции и даже

125

столкновения (пока дело не доходит до уничтожения) оживляют и обогащают культуру, которая тем самым становится орудием, налагающим и позволяющим человеку возможность жить и выжить. А.И.Солженицин в своей Нобелевской речи произнес об этом слова, которые часто цитируют: "... исчезновение наций сделает нас такими же нищими, как если бы все люди приобрели один общий характер, все стали бы на одно лицо. Нации - сокровище человечества, это его обобщенные личности: у самой маленькой есть свой цвет, в каждой таится особое понимание бога".

Малые нации в большей мере расширяют возможности мировой культуры, ибо их культурный потенциал не прямо и не пропорционально зависит от их численности. По мнению литовского поэта, переводчика, эссеиста, эмигрировавшего в 1977 году в США, Т.Венцловы: "Неточно было бы говорить о "русском угнетении". Угнетает власть, состоящая не только из русских, и угнетает она всех - во имя военной промышленности, мировой революции, а по большей части во имя себя самой. Так что судьба русских и литовцев по сути - общая. Принудительное прославление "старшего брата" есть лишь лицемерная компенсация, которую система находит необходимой платой русским за их национальное и историческое самоистребление". [90]

Попытка использовать разногласия между людьми различных национальностей в пользу коренной наглядно прослеживается из беседы с В.Н.Чекмонасом - профессором, специалистом в области польско-литовских отношений: "...предотвратить русификацию значительной части молодежи уже не удастся. Русскоязычный поляк Литвы - это реальность... Для литовцев и для самих поляков более выгодно сохранение "польскости", чем безоглядная русификация. Литва потеряет много местных поляков, а получит взамен русских (русифицировавшихся поляков), которых уже трудно будет обратить к местной культуре и которые к тому же могут стать поставщиками русской экстремы, противопоставляя свою "русскость" - "литовскости". [91]

126

По мнению председателя совета Вильнюсского района А.Бродавского: "Необходимо, чтобы и литовцам и белорусам было хорошо, удобно жить с поляками. Права человека должны быть выше государственных (интересов - автор). В демократическом обществе каждая нация имеет право на самоопределение. Мы являемся автохтонами этой земли и имеем право избрать для себя форму жизни". [92]

В республиках, вошедших в состав единого государства относительно недавно, начинается "национальное осмысление" этого процесса. По версии обозревателя Т.Барткуса, литовский народ, как и многие народы мира, за свою историю понес огромные потери. Большая часть соседних балтийских народов была уничтожена или ассимилирована. Самый жестокий способ уничтожения народов - захват агрессором его территории и геноцид населения. За короткое время уничтожается генофонд всего народа, вся его культура. Менее жестокий способ - захват территории, высылка жителей. Лишенный своей территории народ может только вегетировать: исчезают, деградируют его язык, культура. Шире используется "ползучая" практика слияния народов. В соответствии с такой технологией на чужой территории образуется пятая колонна. По "просьбе" или "согласию" жителей этой страны уничтожается ее суверенитет. Потом постепенно сменяется аппарат экономики и управления государством. В помощь правящему этносу ввозится достаточное число инородцев. В результате такой деятельности местная культура и язык вытесняются из государственной жизни. Сопротивление местной общественности дезорганизуется путем уничтожения или ссылки деятелей культуры. Угнетенное общество охватывает депрессия, оно теряет уверенность, инициативу, замыкается в себе, наконец начинает морально деградировать. Более активная конформистски настроенная часть угнетаемого общества отбрасывает свой язык и культуру как неполноценные, перенимает идеи и культуру правящего общества и беспощадно уничтожает свою старую культуру. Генофонд названной части местного

127

общества вливается в генофонд правящего общества. Ареал угнетаемого общества сужается, пока не исчезнет совсем. [93]

На учредительном съезде Литовской ассоциации всеобщих прав человека, состоявшимся 15 декабря 1990 года, союзом "Молодая Литва" была предложена резолюция "О деколонизации Литвы". Речь в ней идет о том, что поскольку Литва -оккупированное государство, то все прибывшие после сорокового года являются колонизаторами, и ни они, ни их потомки не имеют права решать будущее этого государства и считать себя его гражданами. Лишь когда Литва обретет полную независимость и с ее территории уйдет последний солдат оккупационной армии, тогда можно будет решать вопрос о предоставлении бывшим колонизаторам литовского гражданства. Но рассчитывать на него могут те, кто проявил себя патриотом Литвы.

Лидер Хельсинкской группы Литвы В.Петкус так прокомментировал эту резолюцию: "Дело в том, что согласно Международной конвенции, принятой в Женеве 12 августа 1949 года, люди , прибывшие в страну после ее оккупации, не имеют решающего голоса в определении будущего этой страны. А сама страна, восстановив государственность, должна решить вопрос - предоставлять этим людям гражданство или нет...". [94]

В книге руководителя союза "Молодая Литва" В.Аланты "Нация в перипетиях истории" ставится вопрос: существует ли на свете нация, которая оккупировала бы чужую страну и мгновенно переняла чужой язык, чужую веру? Автор отвечает: да такая нация -литовцы. Подобную терпимость В.Аланта называет рабством. Его зачатки он видит в прошлом, когда в силу отсутствия должного сопротивления исчезли ятвяги, прусы, курши, а потом даже не побежденные поляками литовцы сами стали полонизироваться. Национальной устойчивости к чужеродному влиянию, по его словам, не хватает и сейчас.

128

Доказательство - отказ от Калининграда, чересчур лояльный закон о гражданстве, равнодушие к своему языку. [95]

Создаются ситуации, когда против тех, кто выступает за взвешенное решение накопившихся национальных проблем, доброжелательное отношение к людям некоренных национальностей, применяются методы морального террора. Страх, который раньше испытывали по отношению к официальным органам власти, почти полностью сменился страхом перед стихийными силами. Экстремистов националистического толка теперь редко кто осмеливается осудить, несмотря на то, что многим ясно: они провоцируют конфликты, которые ведут к трагическим последствиям.

С помощью понятий "темного советского прошлого" и "светлого будущего" формируется общенациональная установка и задается общий ориентир в текущей жизнедеятельности нации. Картины приукрашенного досоветского прошлого и идеализированного будущего нации рисует творческая интеллигенция, "негативной советской действительности и катастрофического настоящего нации" - конструируют политиканствующие диссиденты.

Не остались в стороне от процесса национального возрождения религиозные деятели. В соответствии с архивными документами "костел активизировал деятельность по усилению своего влияния на население страны. В спешном порядке шел процесс восстановления и строительства новых культовых сооружений, памятников религиозного толка. Католический костел получил широкий доступ к средствам массовой информации, предпринималась попытка получить доступ и к школе. Росло число мероприятий, в т.ч. и официального плана, проводимого костелом. Так, в ноябре 1989 года в республике было намечено проведение Недели философско-религиозных студий, на которые прибыли ряд авторитетов католической церкви литовского происхождения из многих стран мира. Помимо костела данное мероприятие финансировалось за счет средств "Саюдиса" и

129

правительства Литовской ССР. Рассматривался вопрос о переводе из Ватикана в Литву высшей литовской католической Академии.

Лидеры католических общин литовских колоний за границей подчеркивали, что внимательно следят за событиями в Литве. В частности, ксендз Джермейко - лидер католической общины литовцев в "Сувалкском треугольнике" (Польша) заявлял: "Запад очень хотел бы материально помочь Литве, но для этого литовцы должны быть значительно активнее в борьбе с коммунизмом." Ксендзы в Литве обсуждали ошибки коммунистов и необходимость борьбы с ними". [96]

Главная идеологическая задача национального популизма: идеализировать будущее и позвать в него народ, напугать недалеким прошлым и неопределенным настоящим и подтолкнуть нацию к бегству из него. Этим самым обеспечивается последовательное движение: на основе существенного сдвига в сознании нации достигается массовое "национальное движение", в результате которого, в свою очередь, производятся те или иные подвижки в социальных основах национальной жизни.

В этих целях используются средства массовой информации, появляются передачи, статьи, способствующие формированию общественного мнения о возможности и необходимости смены существующего строя. Автор одной из таких статей А.Штромас -политолог и историк, профессор Стал фор дского университета (США). На конференции американских балтистов в Мэриленде (11 июня 1988 года) статья признана лучшей научной работой в области изучения прибалтийских проблем.

А.Штромас разделяет политическое сознание "порабощенных Советами наций" на две основные части: телеологическое и практико-прагматическое. Телеологическое предусматривает истинные политические цели и идеалы людей независимо от того, насколько эти цели реально осуществимы, и характеризуется пятью чертами: восстановление свободного и независимого национального государства в пределах

130

этнических границ каждой прибалтийской нации; замена существующего политического и экономического строя таким, который был бы основан на национальных традициях и руководствовался национальными интересами; восстановление и укрепление политических, экономических, культурных и личных связей с западным миром, устранение всех ограничений в отношении выездов за границу, интеграция Прибалтийских государств в сообществе государств западного мира; восстановление на их территории компактно-национального общества; поощрение в этом обществе полной свободы культуры и религии.

В отличие от телеологического практико-прагматическое политическое сознание формирует повседневную политическую позицию и поведение людей и позволяет прибалтийцам перевести свои телеологические политические установки в такое поведение, которое, в противовес этой установке, характеризуется в основном покорностью Советской власти.

А.Штромас распределяет прибалтийцев по их практико-прагматическому сознанию на три категории. Первая - абсолютные конформисты. В нее вошли бы люди, которые полностью заглушили свое телеологическое политическое сознание, внушив себе, что обусловленные им мечты и иллюзии идут вразрез с реальной жизнью, которая требует от них неукоснительного служения существующей власти.

Автор считает, что подавляющее большинство литовцев, латышей и эстонцев принадлежат ко второй категории - консерваторам. Люди этой категории вполне приспособились к Советской власти, добросовестно трудятся на нее и принимают какое-то участие в официальной жизни. Но вместе с тем они стараются использовать свои официальные позиции внутри системы для того, чтобы всеми возможными способами сохранить тождественность и интегральность нации, ее духовные и материальные ресурсы.

131

Третья категория - активисты-диссиденты. Как и абсолютные конформисты они также в меньшинстве. Позиция активистов-диссидентов - естественное продолжение первичной консервативной установки и образа мыслей.

А.Штромас заключает: "Демократическое состояние и политико-психологические установки таковы, что эти нации готовы при первом удобном случае без особого смятения или расстройства порядка успешно перейти к свободному и независимому существованию", тем самым подталкивая к активным действиям национальных лидеров. [97]

Национальный популизм порождает новую систему регуляции сознания и поведения людей. Изменяется механизм взаимосвязи индивидуального и общественного сознания: снижается роль и значение индивидуального рационального начала; индивидуалистическое подсознание, минуя индивидуальный разум, напрямую сопрягается с коллективной установкой.

В идеале национальному популизму требуется ни на секунду не выпускать сознание людей из атмосферы всяческих тревожных сообщений. Примером служит цитата из дикторского текста к документальному фильму "Ноев ковчег" (Литовская киностудия, 1989, автор Р.Шилинис): "Вы скажете, что мы - один из древнейших народов, что мы создали огромное государство и не сумели его отстоять, что на нашу долю выпало бессчетное множество национальных унижений, оккупаций, восстаний, высылок и возрождений. Но разве так нужно говорить с живыми и с мертвыми? Что скажете сами себе, когда вы в одиночестве? Что скажете им - тем, кто навеки уснул сегодня, вчера и позавчера, кто лежит в священной родной земле - и повсюду, по всему свету: в Якутии и Удмуртии, возле Полярного круга и рядом с нами, расстрелянные безвинно в темных и глухих дворах и полуподвалах...". [98]

132

Через националистические массовки достигаются положительные эмоции: народ един, нация предстает в новом качестве, предвкушается победа, повсюду "наша" речь и "наши" знамена. Практическая цель подобных митинговых мероприятий состоит в том, чтобы получить массово-положительное закрепление национализма - главной идеологической основы национального популизма.

Через средства массовой информации - издаваемые новые периодические издания, передачи по радио и телевидению - ни на минуту не прекращается массированное давление на людей.

Уже через десять дней после создания Движения за перестройку (дата создания - 3 июня 1988 года - автор) вышел в свет первый номер информационного бюллетеня "Вестник "Саюдиса", который сменил более солидный "Вестник ЛДП", а с 16 сентября 1988 года - орган "Саюдиса" - газета "Атгимимас" ("Возрождение"), которая становится самым популярным изданием в Литве.

Автор проанализировал содержание статей в еженедельной газете "Возрождение" со дня ее основания до ее преобразования в газету "Согласие" (всего вышло 47 номеров, из них 13 - в 1988 году и 34 - в 1989 году). Результаты анализа отражены в таблице 2.1.

Если в 1988 году значительное внимание уделялось вопросам организации Литовского движения за перестройку, демократии, национальной символики, культуры, истории, государственного языка, экологии, национальным проблемам, то в 1989 году возросло число статей о политическом устройстве, о национальном суверенитете,

133

СОДЕРЖАНИЕ И КОЛИЧЕСТВО СТАТЕЙ В ГАЗЕТЕ "ВОЗРОЖДЕНИЕ"


Содержание статей	13 номеров 1988 года		34 номера 1989 года
Содержание статей
Количество	Процент	Количество	Процент
Об экономической самостоятельности	10	76	23	68
О языке	7	54	5	15
О национальной символике	10	77	1	3
Об экологии	8	62	8	24
О национальной культуре	10	76	8	24
О национальной истории	11	85	29	85
Об организации ЛДП	16	123	6	17
О демократии	14	108	18	53
О национальном суверенитете	6	46	25	74
О национальных проблемах	7	54	9	26
О политическом устройстве	10	76	26	76
О национальном возрождении	2	15	14	41

Таблица 2.1

134

национальном возрождении, сохранился высокий удельный вес статей об экономической самостоятельности и национальной истории, связанной с прежней государственностью.

Подобная тенденция свидетельствует о постепенном смещении акцентов в политической борьбе за государственную независимость, а сопутствующие этой главной цели затрагиваемые темы: языка, национальной символики, экологии, национальной культуры, национальных проблем, демократии - уходили в сторону, как сыгравшие свою мобилизующую роль или реализованные в политической жизни (организация ЛДП, придание статуса государственного языку коренной национальности, официальное возвращение национальных символов и т. д.).

Для получения объективной картины использования лингвистических приемов национальными популистами следует обратиться к материалам Учредительного съезда ЛДП, состоявшегося 22-23 октября 1988 года. Анализ наиболее употребляемых слов в речах на съезде приведены в таблице 2.2.

Как видно из таблицы, самым популярным словом, которое оказалось наиболее воспринимаемым участниками съезда, - это название страны, республики, местности, где они проживают - Литва. Затем - все, что касается национального (в т.ч. возрождение), свобода, суверенитет, демократия. Очень немногие выступающие вели речь о независимости, самостоятельности и совсем мало - о государственности.

Этнические лидеры на каждом этапе национального возрождения в советских республиках безошибочно определяли умонастроения и ожидания различных групп населения. Лидеры национальных движений последовательно, по мере того, как народ осваивал очередной призыв, повышали планку национальных требований.

Так, от культуротворческой деятельности, становления историко-культурной символики, литературного языка и профессиональной культуры, формирования

135

ЛЕКСИКОН НАЦИОНАЛЬНОГО ПОПУЛИСТА

(по материалам Учредительного съезда Литовского движения за перестройку)

Наиболее употребляемые слова	Количество прозвучавших раз
ЛИТВА	244
НАЦИОНАЛЬНОЕ	70
ДЕМОКРАТИЯ	53
ВОЗРОЖДЕНИЕ	52
СВОБОДА	52
СУВЕРЕНИТЕТ	49
НЕЗАВИСИМОСТЬ	26
САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ	21
НАЦИЯ	20
ФЛАГ	15
САМОСОЗНАНИЕ	11
СПРАВЕДЛИВОСТЬ	10

Таблица 2.2

национального самосознания среди просвещенных слоев, перешли к анализу

национальной идентичности основной массы населения и становления идеологии

136

национализма (патриотизма) и далее - к политической мобилизации на этой платформе, формированию мощного национального движения. Разнообразные обстоятельства могут внести существенные коррективы в эту схему, но общей закономерностью остается основная линия - эволюция национального возрождения от феномена культуры к политическому движению: осознав свою общность и уникальность, группа раньше или позднее обращается к политике как уникальному средству достижения коллективных целей. Закономерным и неизбежным результатом был лозунг полной независимости как единственной гарантии того, что пережитые кошмары депортаций и геноцида, угроза ассимиляции и чувство национальной неполноценности (роль "младшего брата", упреки в "иждивенчестве" и т.д.) навсегда уйдут в прошлое.

Член правления Сейма "Саюдиса", главный редактор газеты "Атгимимас" Р.Озолас восклицал: "Как же это возможно, когда духовная свобода обретена, а политическая - нет? Ответ, разумеется, может быть только один: надо отвоевать и политическую свободу. Политическую свободу нам может дать только независимое государство нашего народа". [99]

Год потребовался "Саюдису", чтобы открыто заявить о стремлении выйти из состава Союза ССР: 29 июля 1989 года в печати было опубликовано Заявление сейма "Саюдиса" о восстановлении государственности Литвы. В нем говорилось: "Выборы народных депутатов СССР показали, что общественность Литвы не поддерживает тезисы ЦК Компартии Литвы о суверенитете Литвы в составе СССР. В изменившейся политической ситуации 18 мая 1989 года Верховный Совет Литовской ССР принял декларацию, в которой говорится, что Литовское государство в 1940 году было насильственно и незаконно включено в состав Советского Союза; государственный суверенитет Литвы является бесспорным устремлением литовского народа; договор

137

между Литвой и Советской Россией от 12 июля 1920 года не был денонсирован, и лишь на его основе устанавливаются отношения между Литвой и СССР.

Начинается воссоздание государства. Сейм полагает, что для ликвидации последствий оккупации и аннексии необходимо: объявить незаконными выборы в Народный Сейм в 1940 году, а его постановления - неправомочными; подготовить закон о временном пребывании Вооруженных Сил СССР на территории Литвы на договорных условиях; начать переговоры с СССР о постепенном выводе войск из Литвы; созвать совещание всех политических сил Литвы для обсуждения вопроса о том, как при условии сохранения стабильной политической ситуации в Литве восстановить ее государственную независимость". [100]

Последовательная радикализация и расширение массовой базы составляли главный источник силы национальных движений и позволяли им успешно противостоять давлению союзного центра и его структур.

В условиях политической либерализации тогдашнего советского режима и парализации союзной власти вследствие ее идейно-политического разложения риск для лидеров и активных участников национальных движений был минимальным, а награды велики: головокружительная слава, высокий статус, осознание собственной исторической миссии, власть, определенные привилегии. Не удивительно, что помимо патриотов-националистов на сцене возрождения оказалось немало людей, которые в более рискованной ситуации предпочли бы лояльно отсиживаться в своих кабинетах.

После избрания В.Ландсбергиса председателем совета Сейма "Саюдиса" он начал активную политическую деятельность за упрочение лидерства в национальном масштабе. Не имея прежде политического опыта, он вынужден был обратиться к тактике национального популизма для завоевания авторитета и популярности в массах. В

138

регулярно выходящей телепередаче "Волна возрождения" В.Ландсбергис стал самым активным ее участником. Ни один митинг не проходил без его пламенных речей.

Анализ выступлений В.Ландсбергиса за период с 23 августа 1988 года по 11 июня 1989 года в средствах массовой информации, на митингах (проанализированы восемь выступлений) привел к следующим результатам:

• слово "Литва" (в контексте Литовского государства) звучало в каждом выступлении;

• слова "самостоятельность", "самоопределение", "суверенитет" - в каждом втором
выступлении;

• слово "возрождение" - в каждом четвертом выступлении;

• понятие "политическая борьба" - в одном выступлении.

Ни разу не использовались слова "свобода", "независимость", что свидетельствует об осторожности данного публичного политика.

Просматривается следующая тенденция: через "самостоятельность" (в речах 11.11.88г., 18.11.88г., 23.11.88г. - дважды: на митинге и в выступлении по телевидению), "самоопределение" и "суверенитет" (также в четырех выступлениях - 23.08.88г., 23.11.88г. - дважды, 11.06.89г., причем в последнем выступлении эти понятия упоминались пять раз) к "государству Литовскому" (в каждом выступлении, а 23.11.88г. пять раз). Таков лейтмотив выступлений национал-популистского лидера В .Ландсбергиса.

Националистическое стремление как можно быстрее воплотить "национальный проект" приводит к чрезмерной субъективации всех общественных отношений. Национализм переориентирует социальную энергию из социально-экономической и социально-политической сферы в область межнациональных и межгосударственных отношений, акцентируя внимание на сплоченность этнической общности в противовес активизации деятельной личности, стремится направить материальные средства на

139

укрепление силовых возможностей государства вместо концентрации их на потребности экономики.

Все переворачивается в таком обществе: в президенты попадают поэты и музыканты, экономика начинает работать на политические мифы и т.д. Не приходится удивляться, когда вслед за тем заслуги перед отечественной культурой начинают цениться меньше, чем боевой опыт или даже солидное уголовное прошлое и способность не гнушаться насилием и кровопролитием.

Национальное самосознание оказывается обманутым. На нем спекулировали, использовали как средство в политической борьбе. Идеи свободы, равенства, взаимного уважения оказались подмененными их политическими эрзацами, да еще и односторонне истолкованными: суверенитет - как полная изоляция, как границы и таможни, сотрудничество - как полный разрыв старых связей и переход на "цивилизованные", как представляется националистам, формы и т.д.

Руководство национальных движений пришло к независимости с минимальным политическим опытом и капиталом, явно недостаточным для того, чтобы справляться с непростыми задачами государственного строительства, управления государством и преодоления экономической разрухи. Поэтому не случайно, что после достижения независимости учредители национальных движений постепенно оказываются на вторых ролях. Осмысливая происходящее, философ А.Юозайтис писал: "Произошла неожиданная вещь: уходящая в прошлое политическая организация, а точнее - лишь ее остатки - КПЛ, -впервые за два года стала на голову выше "Саюдиса"... Она бы не смогла этого сделать, если бы деятели "Саюдиса" сами не вымостили путь к своему поражению..". [101]

Национальное возрождение не сотворило чуда и не привело к радикальному обновлению общества. Углубляющийся социально-экономический кризис усилил конкуренцию за рабочие места, жилье, землю, государственную поддержку или место на

140

рынке - ту конкуренцию, что составляет материальную основу бытового национализма. Обозреватель Л.Филипавичене делилась своими наблюдениями: "Когда есть жажда перемен, но нет возможности перемен жизненных, кардинальных, искривленное сознание направляет нашу страсть на символы, внешние атрибуты прошлой власти. У здания Вильнюсского горсовета, когда с него энергично срывалась мемориальная доска, посвященная А.Снечкусу, как откровение прозвучали слова стоящего рядом литовца: "Если бы после этих зрелищ в наших магазинах прибавилось хлеба, а среди людей согласия...". [102]

Политическая фаза возрождения осталась также незавершенной, не были решены многие задачи: достижение минимального уровня национальной и гражданской солидарности, общественного консенсуса относительно национальных интересов, формирование новой политической системы, ядра профессиональных политиков, признание общих социально-политических норм и другие.

Наибольшему разрушающему воздействию подверглась сфера культуры - именно та область, из которой вышел национализм. Причины этому - волна массовой западной культуры, захлестнувшая радио, телевидение, видео- и книжный рынок; десоветизация культуры: немалая часть произведений литературы и искусства, нередко составлявших гордость национальной культуры, в одночасье была отвергнута из-за смены идеологических и политических ориентиров. Национализм, возводя культурные различия в универсалии, начинает культивировать в национальной культуре "национальное" в ущерб "культурному".

Тенденция к вытеснению других национальных культур противоположна стремлению сохранить социокультурную уникальность самой нации, составляющую главное содержание и смысл национального возрождения.

141

Круг замкнулся, проблемы остались. Теперь необходимо время, чтобы вместе с новыми политическими реалиями народы осознали меру своей ответственности друг перед другом за то, чтобы сосуществовать в мире и согласии.

Автор считает обьективной такую закономерность: чем выше уровень развития демократии, тем больше сила взаимного добровольного притяжения представителей свободных и равноправных наций и этнических общностей, тем более определяющую роль выполняют здесь духовно-нравственные принципы межнационального взаимодействия, сказывающиеся непременно на уровне межличностных отношений. Отсутствие же четких демократических традиций приводит к тому, что даже самый мелочный вопрос в сфере межнациональных отношений обретает политическую окраску.

ВЫВОД:

Используя лозунг национального возрождения как средство консолидации данной национальной общности, этнические лидеры, осознав силу и мощь нарастающего национального движения, перевели его в политическое русло и использовали в борьбе как за национальное самоопределение, так и за власть, обращаясь в большинстве своем к национальному популизму, являющемуся наиболее эффективным видом политической деятельности в сложившихся условиях.

Однако национальное возрождение не привело к радикальному обновлению общества и не решило поставленных проблем, вследствие акцентирования внимания национал-популистскими лидерами не на социально-экономической и социально-политической сферах, а на межэтнических противоречиях и укреплении силовых возможностей государства.

142 2.2. Авторитарные последствия национального популизма

Главной задачей новых независимых государств, возникших после распада СССР на основе национал-популистской политики, стала забота о национальном самоутверждении. Под призывами к демократии и борьбе с тоталитаризмом началось формирование политических режимов вполне определенного типа: процесс самоутверждения нации шел одновременно с укреплением авторитаризма, сопровождался значительными издержками в межнациональных отношениях.

По мнению автора, при изучении взаимосвязи таких политических явлений как популизм и демократия имеется несколько вариантов решения.

Во-первых, популизм интерпретируется как антипод демократии, как препятствие на пути демократизации общества. Такие интерпретации часто бывают продиктованы рассмотрением реалий постсоветского политического пространства. Так, по мнению Ю.Левады, демократия представляет собой систему институтов и механизмов, которые "превращают толпу в народ", популизм же "низводит общественное до массового, то есть до уровня наиболее распространенного, "простого". ...На сцену выходят и безоглядно "потребительские" обещания, и призывы к радикальному разрушению, и дремавшие под покровом демонстративной "советской" лояльности этнические фобии, и национальные амбиции, и пр. В событиях минувшего года демократия у нас крупно проиграла популизму". [103]

Во-вторых, имеются трактовки популизма как разновидности квазидемократии. В этом русле формулируются выводы, относящиеся к постсоюзному пространству. "В некоторых бывших советских республиках, - отмечает А.Празаускас, - политическая культура демократического типа только формируется и пока что выражается в форме призыва к общественному мнению (феномен советского популизма) и в отождествлении

143

демократии в процессе принятия решений с волей большинства, хотя и тот и другой принцип неприменимы в многонациональном обществе". [104] Толкование популизма в духе своеобразной демократии, страдающей неполнотой, неразвитостью, связано с разнообразием демократической идеи. Здесь на передний план выдвигается дихотомия "либеральная демократия - нелиберальная демократия", рисуется образ "другой" демократии - народной, эгалитарной, национальной и т.п.

В зарубежной политологии акцентируется внимание на той или иной стороне проблемы. Б.Робертсон фиксирует внимание на социальной стороне, определяя популизм как политическую традицию мобилизации масс из беднейших слоев для борьбы с существующими государственными институтами, которая атакует традиционные символы престижа во имя народного равенства, но не обещает, как правило, создания нормальной либеральной демократии. [105]

Другие авторы подходят к этой проблеме прежде всего с политико-правовой стороны, выделяя грань волеобразования в процессе законотворчества. Г.Алмонд рассматривает политические теории популистского толка как отстаивающие в первую очередь прямое законотворчество и правление простого большинства. [106]

М.Конован характеризует популистскую демократию как "неприязненно" относящуюся к политическому представительству и стремящуюся как можно больше власти сосредоточить в руках рядовых граждан. Ее характерным институциональным изобретением, считает он, являются референдум по законодательству, уже одобренному представительной ассамблеей; народная инициатива, посредством которой избиратели могут обойти своих представителей и инициировать законодательство, голосуя во время референдумов; отзыв, с помощью которого представителя вынуждают проходить досрочные выборы. В итоге популизм расценивается как "крайняя" форма демократии. [107]

144

Активный участник национального возрождения в Литве Т.Венцлова убежден, что полноценная личность одинаково уважает права и достоинства других: точно также должна проявляться и коллективная личность. "И если мы высказываемся против тоталитаризма, - утверждает он, - мы обязаны различить его следы и в самих себе. Защитный, пусть агрессивный национализм малых более оправдан и простителен, чем неприкрытый и всегда агрессивный национализм больших. Но нельзя абсолютизировать нацию. Есть этические ценности, более важные, чем национальная принадлежность: для христианина - это бог, для нерелигиозного либерала - человечность и правда. Спасти нацию и утерять человечность хуже, чем пережить обратный процесс. Тоталитаризм провоцирует абсолютизацию национальной идеи, что само по себе является формой тоталитарного сознания. Нередко мы рассматриваем чужеземца как проекцию разнообразных несовершенств. В то время как зрелая, способная выжить и развиться нация должна быть критичной не только к завоевателю и соседу, но и к себе самой. И лучше преувеличить свои недостатки, чем замазывать или вовсе не замечать". [108]

Национализм, выросший на обломках тоталитарного государства, имеет с последним родственную связь и общие черты: они отвергают плюрализм, возводя в ранг высшей ценности социальную монолитность (национальную, классовую); они антилиберальны, отдавая предпочтение предустановленной общности перед личностью, интересам государства перед правами гражданина; мифологизм либо утопизм в отношении истории (национальный миф обращен в прошлое, а миф классовый - в будущее); подход к общественной практике как к пространству реализации предустановленных целей.

Национализм, как и тоталитаризм, запрограммирован на одномерность социальной конфликтности. Сводя богатство человеческой личности к национальным характеристикам, он и общественную жизнь сужает до сферы межнациональных

145

отношений. Подавляя во имя национального единства все многообразие внутренних конфликтов, которые в плюралистическом обществе выступают стимуляторами его эволюционного развития, тоталитаризирующаяся таким образом система лишает себя иных инструментов саморегуляции, кроме приложения силы извне. Логическим результатом становится революционный способ социальных изменений, единственно доступный тоталитаризму.

По утверждению русского историка и писателя Н.И.Ульянова, особенность современных тоталитарных режимов заключается в наличии идеи, руководящей государством. Тоталитарный режим - это прежде всего идеократия. Подобно государствам Гитлера и Муссолини, все фашистские государства - порождение национальной идеи. Логика всякого национального государства есть логика тоталитарная. По мнению Н.И.Ульянова, где "национальная идея" - там ложь, где ложь - там принудительное ее распространение (ибо лжи добровольно не принимают), а где принуждение - там и соответствующий аппарат власти". [109]

В современной исторической традиции национализм, явившийся идеологической основой создания новых государств, противопоставляется демократии, несмотря на то, что они - производные одной и той же фундаментальной исторической идеи, а именно: идеи о суверенитете народа.

Сегодня уже почти все государства мира должны быть легитимированы народным изъявлением. Такое волеизъявление называют, чаще всего, демократическим. Однако народное не всегда означает непременно и действительно демократическое. Наряду с плюралистической, правовой и либеральной демократией существует множество популистских, авторитарных и даже диктаторских форм власти, отрицающих важные свободы, права гражданина и человека, разделение властей и политический плюрализм.

146

Авторитарные и диктаторские режимы, как правило, не признают за отдельными частями населения страны право называться особыми нациями. Но и в рамках демократии нередко ставятся препоны (со ссылкой на волю большинства граждан) образованию малых наций внутри государства, не признается право таких наций на отделение. То есть равноправие всех граждан не предполагает автоматически, что эти граждане хотят составить единое государство и, соответственно, быть единой нацией. И наоборот, наличие общего желания создать государство, стать единой нацией далеко не всегда соответствует демократии. Демократическое государство может быть национально-имперским, т.е. не нацией-государством, а нация-государство не обязательно должно быть демократическим. Народная воля ограничивается освобождением от инонационального господства, что не включает в себя автоматически внутреннюю свободу - освобождение от авторитарных или диктаторских властителей, принадлежащих к собственной нации.

Если придерживаться первоначального демократического понимания нации, то мнению автора все популистские нации-государства предстанут псевдо-, а не действительно национальными государствами. Нация-государство - это политическое системное понятие, отличающее государство, на деле опирающееся на народный суверенитет, от государства авторитарного и диктаторского, и, одновременно, понятие историческое, противопоставляющее такого рода государство донациональному династическому. Однако в мире, где все еще существуют многочисленные авторитарные и диктаторские режимы, подлинное понимание нации-государства остается скрытым.

Главное стремление национализма - привести в соответствие территорию, заселенную определенной нацией, с территорией государства, что составляет ядро всей проблематики национализма. С ним в той или иной мере связаны все другие специфические его проявления: ущемление демократически выраженной либо предполагаемой воли этносов, проживающих на территории государства, непризнание

147

межнациональных интеграционных тенденций, дискриминация национальных и этнических меньшинств, ограничение иммиграции и предоставление гражданства.

Этническому национализму изначально могут быть присущи социальные, демократические и республиканские черты. Но чаще всего он быстро становится популистским. Придя к власти, этнонационалисты в основном делают ставку на авторитарные и диктаторские режимы, где свобода понимается прежде всего как свобода от инонационального господства и защищается главным образом от сильных - реально или надуманно - национальных меньшинств и внешних опасностей. И тогда от первоначальной широкой программы социальной и внутриполитической эмансипации остается лишь отторжение инонационального господства или даже иных наций как таковых. В экстремальном случае нация-государство превращается в этнократию, где представителям господствующего этноса не просто отдается предпочтение в практически-общественном отношении, но и систематически предоставляются правовые и политические привилегии. Тенденция к формальной этнократии приобретает особую силу, когда титульная нация составляет лишь меньшинство или незначительное большинство страны (как, например, в Латвии и Эстонии) и, соответственно, не имеет возможности опереться на "естественный" вес многочисленного и экономически доминирующего большинства. Возведенные в систему правовые и социальные привилегии титульной нации тогда легитимируются как компенсация за перенесенную в прошлом дискриминацию. Если борьба против количественно и экономически сильного либо поддерживаемого извне меньшинства требует концентрации всех сил титульной нации, то такая нация не может позволить себе "роскошь" демократического плюрализма. Противостоять названной тенденции способно лишь такое правительство, которое окажется в состоянии найти баланс между полиэтническим патриотизмом и

148

этнонационализмом титульной нации и обеспечить внешнюю безопасность страны с помощью разумной внешней и союзнической политики.

Решающее влияние в этом балансе зависит от того, какой стиль правления изберет политический лидер, особенно, если он является харизматическим лидером. В социологической литературе обычно различают авторитарный и демократический стили лидерства. Г.К. Ашин дает следующую характеристику этим стилям.

Авторитарное - все указания даются по-деловому, кратко, совершенно прямо и открыто. Авторитарный лидер требует монопольной власти, единолично определяет и формулирует цели группы и способы их достижения; связи между членами группы сведены до минимума и проходят через него и под его контролем. Такой лидер пытается повысить активность подчиненных административными методами; его главное орудие -"железная" требовательность, угроза наказания, чувство страха. Психологический климат в группе, где практикуется этот стиль лидерства, характеризуется недостатком доброжелательности и взаимного уважения между лидером и подчиненными.

Демократический стиль лидерства не унижает подчиненных, а, напротив, пробуждает в них чувство собственного достоинства, индуцирует активность, позволяет достичь наивысшей производительности труда. [110] По описанию социальных психологов все мероприятия в коллективе при их проведении облекаются в форму предложений. Нормальная, не сухая речь, товарищеский тон, похвала и порицания делаются в форме дружеских советов. Подобные лидеры с уважением относятся к членам группы, объективны в общении с ними, создают атмосферу сотрудничества.

Некоторые исследователи выделяют еще один тип лидера - "попустительский" или "невмешивающийся". Такой лидер старается уйти от решения проблем, от ответственности, переложить ее на подчиненных; его установка - по возможности

149

незаметное пребывание в стороне. Лидер избегает конфликтных дел, передоверяя их своим заместителям и другим людям.

Черты такого "невмешивающегося" стиля лидерства проявлялись у М.С.Горбачева, который предпочитал "не знать" о действиях ОМОНа в Литве и Латвии, о кровавых событиях в Тбилиси и Баку. Он постоянно избегал пограничных ситуаций, в которых необходимо принимать окончательные решения; состояние выбора для него, по-видимому неприятно, если не мучительно.

Как показывает постсоветская практика, большинство политических лидеров, пришедших к власти на волне национал-популизма, придерживаются авторитарного стиля руководства, который подлежит корректировке со стороны демократической части общества и оппозиции. В целях легитимации своей власти эти политические лидеры активно использовали и используют методы политического манипулирования и социально-политического маневрирования.

Метод политического манипулирования заключается в воздействии на общественное сознание граждан через средства массовой информации. Использование массовых коммуникаций, в т.ч. печати, радио, телевидения выявило их высокую эффективность как способа укрепления позитивной ориентации на идеологию правящего политического лидерства и одновременно способа ослабления негативного отношения к ней. Результаты действий политического манипулирования во многом зависят от обстоятельств использования различного рода проводников. Чем разветвленнее сеть коммуникаций, чем сложнее их структура, тем эффективней усвоение массами установок политического лидера.

Социально-политическое маневрирование включает различные средства для ослабления противодействия властям самой ущемленной части общества. Наиболее распространенным средством социального маневрирования выступает перераспределение

150

общественного богатства с учетом интересов "проигрывающих" групп, что позволяет частично ослабить социальную напряженность. Спектр методов социально-политического маневрирования достаточно широк - от сепаратных сделок, временных политических блоков до провозглашения популистских лозунгов, способных отвлечь общественное мнение.

Этнически окрашенное политическое участие есть нечто большее, нежели простое следствие манипуляций массами со стороны их лидеров. Убеждения народа накладывают ограничения на деятельность элит. Лидеры не вправе слишком далеко отрываться от настроений своих сторонников, иначе те найдут себе других, более подходящих вождей. Им приходится соответствовать требованиям избирателей. Лидеров несет волна массового мнения.

Г.К.Ашин утверждает, что демократической может считаться "та система, которая реализует верховенство народа, чье влияние на политику является решающим, тогда как влияние элиты ограничено, лимитировано законом, а сама она подконтрольна народу. Напротив, олигархический режим - режим всевластия элиты, когда роль народа в политике минимальна". [111]

В постсоветских республиках, где к власти пришли национал-популисты, национальные движения использовались лишь как средство борьбы за власть. Сыгравшие свою роль, сплотившие этнические группы ради великой цели - национальной независимости, они распались. Польский политик и публицист А.Михник считает, что раскол в движениях такого рода неизбежен. "Каждое из них представляло собой антикоммунистическую коалицию. Когда время коалиции уходит..., дифференциация неизбежна. Национализм рождает иллюзию того, что можно объединить общество против коммунистов. ...Все это чревато опасностями, поскольку говорит о том, что мы,

151

представители антикоммунистической оппозиции, не умеем мириться с плюрализмом". [112]

В Литве "Саюдис", который организовывался как народное движение для борьбы с бюрократизмом, привилегиями, сталинизмом, за духовное возрождение, развалился. Первый руководитель "Саюдиса" В.Ландсбергис считает: "Саюдис" сделал для Литвы чрезвычайно много... Изначально в его программе было записано, что он борется за создание новых организаций, но при этом ослаблял себя потому, что часть людей уходила работать в партийные структуры. ...Часть его членов предлагали создать на базе "Саюдиса" мощную политическую партию, но она бы просуществовала недолго... Слишком разных людей объединяло движение". [113]

По мнению ряда общественных деятелей, представителей интеллигенции одной из главных причин поражения "Саюдиса" стали коррупция и стремление к личной выгоде. В средствах массовой информации стали об этом прямо писать: "В период национального возрождения общество жило надеждой на восстановление справедливости, верой в честный труд, в принцип его справедливого вознаграждения. В лидерах "Саюдиса" видели воплощение морального облика справедливого общества. Увы, разочарование пришло скоро. Если при коммунистической партии существовала система скрытых привилегий, то теперь прямо на глазах у нищающего общества, на фоне всеобщего экономического хаоса блага стали распределяться нагло, но под прикрытием законов, единодушно одобряемых яростно спорящими по другим поводам сторонами. Если до 1990 года государство хоть как-то боролось с "теневой экономикой", то потом "запанибратство" поистине расцвело.

Разгул беззакония, коррупции и непорядочности верхов поверг общество в отчаяние, тем более, что изменить что-либо оно было не в состоянии. Любые проявления коррупции, разбазаривание средств запросто сходили новоявленным руководителям Литвы с рук, ибо за них стеной становились партии. При всем желании построить

152

демократическое общество по западному образцу никому из правителей Литвы не хотелось примеривать на себя требования, предъявляемые к западным политикам". [114] После избрания председателем совета Сейма "Саюдиса" В.Ландсбергис заявил: "Хотелось бы быть мирным политиком, и политика Движения должна быть твердой, но мирной. Мы всегда выступали против того, что во всем мире считается принудительными мерами, против любого насилия, опирались на прочные моральные устои, добрую волю… Если кто-то боится человека - ему надо призадуматься. Если боятся государства - значит в этом государстве что-то не так". [115]

Однако всего лишь четыре месяца спустя после провозглашения независимости тридцать один представитель интеллигенции Литвы, большинство из которых стояло у истоков "Саюдиса", выступили на страницах печати с обращением.

"Со священной песнью Литве поднялись мы в поход за независимость. Были достаточно едины, доверяли друг другу и пришли к согласию - так наступил рассвет 11 марта (день провозглашения независимости - авт.).

Акт о восстановлении независимости Литовской Республики - не только радость и надежда, но и огромная ответственность. Независимость сама собой не утверждается в жизни и не дарит свободу. Не исчезают сами ни диктатура, ни тоталитаризм, ни культ власти, ни ростки большевизма. Все мы ответственны за путь цивилизованной, демократической Литвы в сообщество народов Европы и всего мира.

Мы все еще на перепутье. К сожалению, не все мы выбираем демократию, законность, истину, порядочность, взаимоуважение. Видимо еще проявляется стремление к скорому личному благополучию, преждевременной славе и лаврам. "Кормушка" власти, мешки денег, паутина мафии, "рог охоты" за ведьмами и врагами, черные знамена хозяйственного и политического хаоса никогда не были и не могут быть символами свободы. В какую бы дуду ни дула какая бы то ни была политическая партия, ее должны

153

волновать свобода личности, порядок, принципы демократии...". [116] Обращение подписали Ю.Марцинкявичюс, Р.Гудайтис, А.Юозайтис, Э.Вилкас, В.Статулявичюс, А.Малдонис, Б.Гензялис, Й.Минкявичюс, Ю.Буловас, Н.Медведев, К.Антанавичюс, С.Разма, Й.Кубилюс и другие.

Этому обращению предшествовали гонения на интеллигенцию. Так на поэта Ю.Марцинкявичюса власть предержащие оказывали постоянное давление, писателя В.Петкявичюса прокляли за то, что якобы он сорок лет работал на "оккупантов", министра иностранных дел предвоенной Литвы Ю.Урбшиса - совесть нации, запугали. В.Йонинаса, всемирную известность, открывшего в Ватикане литовскую часовню, стали игнорировать за дружбу с писателем Ю.Балтушисом, книги которого стали жечь на улицах и прибивать гвоздями к деревьям. Академик Э.Вилкас, с мнением которого считались во всем мире, был затравлен. Скульптуры Г.Йокубониса "Скорбящая мать" в Пирчюписе и Б.Вишняускаса - погибшим при освобождении Литвы в Крижкальнисе - разрушили и надругались. Все они стали врагами уже новой Литвы. [117]

Проблему национального возрождения и независимости писатель В.Петкявичюс характеризует следующим образом: "...Борясь за независимость, мы уже в который раз блуждаем в трех соснах: национальное возрождение вновь превращаем в национализм, единство - в очередную охоту на ведьм, а независимость - в сепаратизм. Независимость -это возможность свободного человека жить среди свободных народов, а сепаратизм - это искусственная изоляция одного народа от других, это возвышение одного народа за счет других, ведущее к национализму и, наконец, к фашизму. ...Трагизм нации заключен не в ее природе, а в климате, формируемом дилетантами и корыстолюбцами, прорвавшимися к власти. Мы уже второй год боремся со сталинщиной бериевскими методами, а рядовой люд расплачивается миллионами за подобное удовольствие вновь испеченных вожаков". [118]

154

Гипертрофированное чувство национального возрождения привело к принятию законов, противоречащих международным нормам по правам человека. Так в законе Литовской Республики "Об удостоверении гражданина Литовской Республики" принятом 5 апреля 1990 года говорится:

... 3. Лица, получающие удостоверение гражданина Литовской Республики, подписывают обязательство следующего содержания: "Я, (фамилия, имя), получая удостоверение гражданина Литовской Республики, обязуюсь соблюдать законы Литовской Республики, уважать независимость своего государства и его территориальную целостность. [119]

А вот выписка из закона Литовской Республики "Об уголовной ответственности за антигосударственные призывы", принятом 4 октября 1990 года.

1. Призывы насильственно нарушить независимость Литовской Республики или
целостность территории Республики, свергнуть законную власть или совершить тяжкие
преступления в этих целях

- карается лишением свободы до трех лет.

2. Подобные призывы, совершенные группой организованных людей или с
использованием средств тиражирования или других средств распространения массовой
информации

- караются лишением свободы до шести лет.

3. Действия, предусмотренные первой или второй статьей сего закона, совершенные
при выполнении заданий организаций иностранных государств или их представителей

- караются лишением свободы от десяти до пятнадцати лет или смертной казнью с
конфискацией имущества. [120]

Вопрос о господствующем языке - всегда один из самых острых. Со времен Французской революции и вплоть по сегодняшний день многие демократы считают

155

языковой и культурный империализм по отношению к малым народам и языковым группам само собой разумеющимся. При назначении на государственную службу предпочтение даже в демократических странах отдается людям, которые в совершенстве владеют языком страны, т.е. представителям титульной нации. Эта закономерность прагматична: место получает тот, кто способен лучше справиться с работой.

Однако в прибалтийских государствах вопрос о языке приобрел иной оттенок. В Латвии около двадцати процентов нелатышей владело латышским языком, в Литве около тридцати семи процентов, в Эстонии значительно меньше. [121] Приняв закон о государственном языке, само государство отказалось гарантировать обучение языку не владеющих им, дав основания для утверждения, что целью является не декларируемая забота о языке и культурная интеграция неграждан, а политика их "выдавливания". Т.Венцлова восклицал: "Я не мог бы жить без литовского языка... Но я не хочу поддаваться языковой мистике. Сохранение и утверждение языка необходимы, но не следует думать, что это автоматически обеспечивает спасение нации". [122] А философ А.Юозайтис признавался: "...в очевидном смысле - я плохой литовец. Мне стыдно, что мои соотечественники совсем недавно словно китайские хунвейбины времен "культурной революции" обклеили стены Вильнюса позорнейшими призывами против культуры. На этих листовках молодые люди, а также их матери и отцы призывают бойкотировать русский язык в школах. ...Вот он фундаментализм в действии, фанатизм в агрессии, вообразивший, что все выиграно и поэтому все дозволено. Нет, братья-литовцы, не будет нам благодарна будущая Литва за такие дела". [123]

Автор согласен с мнением немецкого профессора политических наук Э.Яна о том, что готовность государств - преемников Советского Союза перенять у СССР то, чему ни в коем случае нельзя следовать при демократии, - введение занятий в образовательных учреждениях по государственному языку с намерением сделать его "вторым родным

156

языком", рассчитывая со временем заставить меньшинства совсем отказаться от "первого родного языка", - может обернуться для них трагедией.

Пункт первый постановления Президиума Верховного Совета Литовской ССР "О статусе литовского языка" от 6 октября 1988 года гласил: "1. В целях естественного функционирования и развития литовского языка в сферах государственной и общественной жизни необходимо придать ему статус государственного языка Литовской ССР и определить конкретные гарантии его употребления, одновременно не нарушая при этом права других наций использовать свой родной язык". [124]

Тем не менее встречаются такие курьезы: на торжествах по случаю 70-летия актрисы Русского драматического театра Литвы Чудаковой Л.И. в здании театра в присутствии русской публики чиновник из министерства культуры поздравлял юбиляра на литовском языке.

По данным 1994 года в управлении по печати было зарегистрировано более тридцати русскоязычных газет и журналов; постоянно же выходили только пять-шесть из них. Однако оказалось, что это не русские издания, а литовские, переведенные на русский язык. Самостоятельных газет и журналов с анализом и оценкой всех сторон политической и общественной жизни Литвы не было.

Не менее важная проблема связана с русской школой. Автор проанализировал мнение ряда учителей по этой проблеме и пришел к следующим результатам. По свидетельству педагогов в Литве нет "русской" школы, а есть литовская школа с русским языком обучения. Курс изучения русского языка и литературы сведен до минимума, истории - сокращен на сорок процентов от прежнего. Русские ребята становятся "иванами, не помнящими родства", или, по образному выражению одного из учителей, "манкуртами и маргиналами" - не русскими и не литовцами. Если моральная сторона в воспитании детей прежде была основной, то в последние годы на нее перестали обращать внимания.

157

Большинство руководящих педагогических кадров равнодушны к судьбам детей, конформисты. Все это затрудняет воспитание русских детей, способствует их ассимиляции в литовском обществе.

Любая попытка превратить двадцать пять миллионов русских, живущих вне России, в эстонцев, латышей, казахов, украинцев и т.д., не только обречена на неудачу, но и подталкивает оказавшихся за пределами России русских к сепаратистскому этнонационализму, который, в свою очередь, усиливает этнонационализм в России. Новосозданные государства имеют лишь один исторический шанс стабилизировать молодые демократии: они должны перетянуть на свою сторону русское население, по крайней мере его значительное большинство, вне зависимости от того, когда и при каких условиях русские оказались на их территории. Это позволит русским рассматривать новые государства как свои собственные, уделяющие равное внимание социальным проблемам как титульной нации, так и этнических меньшинств. Культурно-языковая защита русских (и прочих, "политически менее опасных" этнических групп) от подавления титульным этносом, программа обучения этнических меньшинств новому государственному языку, чутко реагирующая на различия в возрасте и социальном положении, - это вопрос выживания титульной нации и, в особенности, ее демократической конституции. [125]

Практика показывает, что власти поддерживают, а иногда и стимулируют противоречия в организациях этнических россиян, да и само дробление на несколько категорий, в зависимости от которых люди обладают различиями в правах, также противопоставляют одну часть русских другой (интегрированных, мигрантов, иммигрантов, оккупантов).

В 1995 году в Литве насчитывалось тридцать четыре русских общественных и культурных организации, объединяющие менее одного процента русскоязычного

158

населения. Но они не выносят на обсуждение общественности перечисленные проблемы. Одна из причин - их руководители занимаются в основном коммерцией и не заинтересованы портить отношения с властями. Другая причина, по признанию одного из руководителей русских обществ, - боязнь преследований.

Два издания публикуют в стране государственные акты: "Вальстибес жинес" на литовском языке и "Ведомости" на русском. Знакомясь с государственными актами за 1993-1994 годы, автор обратил внимание, что по какой-то причине в "Ведомостях" отсутствуют некоторые постановления. Только в одном из номеров ("Ведомости", 1994. -№2) отсутствуют десять постановлений Сейма и правительства, опубликованные в соответствующем издании "Вальстибес жинес": постановления Сейма - №№ 1-354, 1-357 от 23 декабря 1993 года; постановления правительства - № 995 от 29 декабря 1993 года, №№ 998, 999, 1002, 1004, 1006, 1008, 1011 от 31 декабря 1993 года - возможно те, знания о которых нежелательны для русскоязычного населения?

Литва приняла практически "нулевой вариант" гражданства, включив в число граждан и постоянных жителей, родившихся в Литве, их детей и внуков (за исключением граждан иных государств).

Статья 1 Закона "О гражданстве Литовской ССР" гласит:

"Гражданами Литовской ССР являются:

1) лица, которые состояли в гражданстве Литовской республики, их дети и внуки, а
также другие лица, бывшие до 15 июня 1940 года постоянными жителями
настоящей территории Литовской ССР, их дети и внуки, постоянно проживающие
на территории Литовской ССР;

2) лица, имеющие постоянное место жительства в Литовской ССР, если они сами
родились или доказали, что хотя бы один из родителей, либо дедушка и бабушка

159

родились на территории Литовской ССР, и если они не состоят в гражданстве другого государства;

3) другие лица, которые на день вступления в силу настоящего Закона постоянно
проживали на территории республики и имеют здесь постоянное место работы
или постоянный легальный источник существования. Эти лица в течение двух лет
со дня вступления в силу настоящего Закона свободно самоопределяются о
гражданстве;

4) лица, которые приобрели гражданство Литовской ССР согласно настоящему
Закону". [126]

Несмотря на такую формулировку в законе, количество жителей Литвы, начиная с 1990 года, стало неуклонно сокращаться за счет лиц, выбывших из страны, что свидетельствует о неблагополучном положении в различных областях общественно-политической жизни республики (см. таблицу 2.3). [127]

В архивах сохранились документальные подтверждения причин распространения переселенческих настроений и выезда граждан нетитульной национальности за пределы страны. Одна из справок о заявлениях, поступивших в Вильнюсский Гражданский комитет, свидетельствует: "Приемную Гражданского комитета в г. Вильнюсе ежедневно посещает в среднем до 50 человек. Всего за время работы посетило 7 тысяч человек. Основные вопросы, с которыми обращаются в Гражданский комитет:

1. Выезд за пределы республики… В настоящее время с такой просьбой обратилось более 15 тысяч семей. Причина - неуверенность в завтрашнем дне, моральное и психологическое давление на людей, угроза физического уничтожения, особенно

МИГРАЦИЯ ЖИТЕЛЕЙ ЛИТВЫ

160


Годы	Число жителей, прибывших в Литву		Число жителей, выбывших из Литвы
Годы
Всего	В т.ч. из России	Всего	В т.ч. в Россию
1970-1979	230955	114946	155570	78827
1980-1989	211157	110888	150026	82208
1990	13197	7670	19827	10782
1991	10709	6329	18085	9746
1992	6206	3439	27324	15726
1993	2682	1425	15076	10558
1994	1557	786	3418	2452

Таблица 2.3

по отношению к лицам литовской национальности, принимавшим участие в становлении Советской власти в Литве, работникам советских и партийных органов, военнослужащим Советской Армии, МВД и КГБ, бойцов отрядов защиты народа ….

161

Ответственный секретарь Вильнюсского Гражданского комитета Ю.Гальцев, 28 сентября 1990 года". [128]

Цитата из письма в адрес Гражданского комитета жительницы Рокишкского района, польки по национальности, в котором она обращалась с просьбой о переезде на другое место жительства: "Почему нас ненавидят, презирают, мы хотим жить свободно, как раньше, не боясь никого и ничего, - слезы и скука, которая нас забила от одиночества и страха…". [129]

В связи с постоянно возрастающим числом заявлений на выезд за пределы республики Социалистическая федерация трудящихся Литвы (движение, которое выступало за суверенитет Литовской ССР в составе СССР - автор) от имени более чем десяти тысяч семей граждан СССР (по состоянию на 15 августа 1990 года) просила Правительство РСФСР о предоставлении им политического убежища в различных регионах России. [130]

Иначе обстояло дело в Латвии. Все население Латвии было поделено на две группы: граждане Латвийской Республики на 17 июня 1940 года и их потомки и -приехавшие после 17 июня 1940 года. Первые должны были зарегистрироваться и получить паспорта до 1 июля 1992 года, вторые - написать заявления о желании получить гражданство Латвийской Республики до 1 июля 1992 года, а сам процесс натурализации (принятия гражданства) начинался после этой даты.

Условия получения гражданства: знание латышского языка на уровне разговорной речи; шестнадцатилетний ценз оседлости; наличие легального источника существования; "отказ от гражданства и подданства любого другого государства - полностью и на все времена". Неграждане не могут иметь в частной собственности землю, в том числе даже для сооружений под производственные мощности. Для них сохраняется институт прописки. [131]

162

В итоге были лишены гражданских прав сотни тысяч жителей Латвии и Эстонии. Но поскольку задача интеграции в Европу требовала соблюдения определенных условий, были предприняты попытки разрешить противоречие между задачами внутренней и внешней политики не через изменение внутренней политики в соответствии с духом международно-правовых документов, а путем интерпретации реалий убедить правительства и общественное мнение Запада закрыть глаза на этнократические, недемократические и дискриминационные тенденции в политике этих режимов. Один из ключевых моментов такой стратегии - отказ рассматривать русское население как национальное меньшинство (де-юре).

В ситуации Прибалтики проводимая де-факто политика дискриминации, отсутствие статуса и юридической ясности в вопросах о правах бывших граждан СССР позволяет международным и межгосударственным европейским организациям не рассматривать ее как дискриминацию меньшинств де-юре, создает условия для произвола власти.

В свою очередь государственные деятели Латвии, Литвы и Эстонии постоянно и небезуспешно пытаются использовать западные державы и организации как союзника в проведении антироссийской политики. Эстонские власти предложили признание факта оккупации Эстонии и вывод российских войск считать условием приема России в Европейский Союз, пытались ориентировать Запад на создание "санитарного кордона", отделяющего Европу от России, призывали ставить международную помощь России в зависимость от отношений с Балтийскими государствами, и эта позиция находила и находит определенную поддержку.

В докладах Евросовету ключевой для русского населения Латвии вопрос о гражданстве получил трактовку не как связанный с правами человека, а как внутреннее дело самих государств. Конфликтная ситуация в Латвии рассматривалась не с точки зрения ущемления гражданских прав, а как проблема, возникающая у государств в плане

163

демократизации их политической системы, формирования "этнически толерантной демократии", установления политической стабильности.

Попытки морально оправдать этнократический курс страданиями латышей в годы советской власти видятся этически несостоятельными. Лишение гражданства в этическом плане означает, что на людей, родившихся и выросших в Латвии, включая и грудных младенцев, возложена вина в силу их простой принадлежности к русскому этносу за преступления сталинского режима. На этих принципах строилась политика третьего рейха (в отношении к евреям, например), репрессии и депортации сталинским режимом народов, объявленных предателями, и т.д.

Проблема национальных отношений - одна из самых острых в полиэтнических государствах. Будучи сами национальными меньшинствами, добившись политической независимости, титульные нации образовавшихся государств столкнулись вплотную с этой проблемой.

16 декабря 1966 года на ХХI сессии Генеральной Ассамблеи ООН был принят Международный пакт о гражданских и политических правах, согласно первой статьи которого "все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие". Чтобы не допустить нарушений прав меньшинств доминирующим национальным большинством, на чьей территории эти меньшинства проживают, 27 статья Пакта предусматривает, что "в тех странах, где существуют этнические, религиозные и языковые меньшинства, лицам, принадлежащим к таким меньшинствам, не может быть отказано в праве совместно с другими членами той же группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком". [132]

164

1 августа 1975 года в Хельсинки государства, участвовавшие в проходившей там Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе, заявили о своей приверженности десяти принципам, на которых будут отныне основываться их взаимоотношения. Среди этих принципов: невмешательство во внутренние дела суверенных государств; нерушимость границ и территориальная целостность; самоопределение народов; уважение прав и основных свобод человека вне зависимости от расы, пола, языка или вероисповедания; защита прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. [133]

Выводы, к которым пришел Э.Клайн - сопредседатель российско-американской группы по правам человека, президент американского Фонда Сахарова, изучая проблемы национальных меньшинств, связанных с развалом СССР, заставляют задуматься над практическими последствиями. Э.Клайн считает, что:

- права меньшинств, включая этническое групповое право на сохранение
национальной культуры, являются фактором обуздания власти национальных государств;

- признание прав меньшинств не должно служить для государств, этнических групп
и иных образований предлогом для нарушения или принижения индивидуальных
гражданских прав, предусмотренных Пактом о гражданских и политических правах;

- если самоопределение народа приводит к ситуации, представляющей очевидную
опасность для жизненных интересов других народов, оно может быть отложено или его
условия могут быть модифицированы, а в экстремальных случаях решение о нем может
быть отменено;

- отделение не должно быть первым рассматриваемым вариантом при разрешении
проблем этнического плюрализма, поскольку оно часто приводит к насилию и к
болезненным нарушениям в экономической и социальной сферах.

165

По его мнению эксперимент по созданию "нового советского человека" был обречен на неудачу. Необходимо научиться искать жизнеспособные и долговременные - и необязательно идеальные и вечные - решения этнических конфликтов путем взаимодействия с реальными людьми и народами, с такими, каковы они есть. В противном случае придется закалить свои души, чтобы быть готовыми к кровопролитию и страданиям. [134]

Если государство демократическое, то возникающие в нем конфликты сопровождаются структурными изменениями самой политической системы государства, а если авторитарное - усилением репрессий и зажимом движений, что приводит к новым узлам напряженности. Писательница В.Ясукайтите так охарактеризовала авторитаризм национальных лидеров в Литве: "Независимость объявлялась не для того, чтобы одну диктатуру сменила другая. Не для того, чтобы мы снова совершенствовали формы культа личности. Не для того, чтобы несколько десятков кресел власти были высвобождены для новых, пришедших не служить народу, а править им...". [135]

Твердая гражданская демократическая позиция, занятая частью интеллигенции в Литве, остановила национал-популистских лидеров от дальнейшего продвижения по пути авторитаризма.

Так на выборах в Сейм в конце 1992 года "Саюдис" потерпел поражение, а в феврале 1993 года президентские выборы выиграл А.Бразаускас. Голосуя за А.Бразаускаса и его партию, граждане Литвы голосовали прежде всего против разжигания вражды в обществе, против "охоты на ведьм" и разрушения экономических структур. Как писали средства массовой информации: "Литва наиболее бескомпромиссно отвергла коммунистов, а затем через два года антикоммунистов... Они побили мировой рекорд, потому что за два года успели надоесть народу больше, чем коммунисты за пятьдесят... Это значит, что та команда, как и большинство правящих команд, после "бархатной" революции оказалась

166

некомпетентной. Они допустили очень много ошибок, и потому были выбраны посткоммунисты". [136]

Избранный президент Литовской Республики заявил: "Мы никоим образом не поддерживаем национальные государства как чистокровные государства. У нас много национальностей, так исторически сложилось". [137]

Смена власти выявила новые политические тенденции. Встал вопрос о необходимости оппозиции. Не той, которая после поражения на выборах заявила: "На выборах в Сейм Литва сама себя предала и стала опасной для мира", а той, которая является жизнеспособной, разумной, законопослушной, активно участвующей в политической борьбе. Политики Литвы стали заявлять об этом на страницах печати: "Оппозиция нужна, как воздух. Сегодня, кажется, всем уже ясно, что без нее невозможно никакое демократическое государство. Это ясно даже тем, кто вчера, будучи в позиции, даже не желал объясняться на эту тему. Природа демократического государства требует смены власти: побывав на башне, спускайся вниз, отдохни...". [138]

Неудачи экономического курса вновь изменили соотношение политических сил в стране после выборов в сейм в конце 1996 года и вернули к активной политической деятельности В.Ландсбергиса.

О демократических тенденциях в политической жизни Литвы свидетельствуют следующие факты: генеральный прокурор страны закрыл газету, увлекшуюся пропагандой национальной розни. Комитет по правам человека и гражданина и по делам национальностей Сейма Литвы выступил с заявлением в связи с появлением в средствах массовой информации республики тенденции, затрагивающей достоинства национальных меньшинств. [139]

Демократия предполагает равноправие граждан. При стабильной демократии состав правящего большинства изменчив, поскольку в его основе лежат меняющиеся союзы по

167

интересам. Если же правящее большинство имеет четкую национальную структуру, его удаление от власти крайне затруднено. Демократия фактически превращается в этнократию.

Если популистский национализм склонен прославлять всеобщее, лишенное конфликтов национальное единство, сильных правителей, успешные войны и завоевания, демократический национализм придает особое значение свободолюбию и тем конституционно-государственным традициям, которые открывают мирные пути совместного разрешения неизбежных между различными группами общества конфликтов (см. схема 2.1). По мнению автора:

• Популистский национализм - идеология и политика национализма,
использующего популистские методы;

• Демократический национализм - идеология и политика национализма, имеющая
тенденцию к демократическим ценностям.

Проблемы, которые в связи с этим придется решать, состоят в том, чтобы с помощью правовых и конституционных методов восстановить ту меру единства, интегрированнос^ти, согласия и умиротворения, которая имелась в регионе в годы коммунистического правления и которая в значительной степени обеспечивалась репрессиями и военной силой. Как ни парадоксально, но те силы, которые внесли решающий вклад в осуществление переворотов в странах Восточной Европы, а именно

169

силы этнонационалистического толка, вскоре после поражения коммунизма превратились в главную угрозу миру, благополучию и развитию в направлении демократической стабильности. Несчастья, ущерб и страдания уже превысили наихудшие проявления канувшего в лету социалистического прошлого.

В результате анализа политической практики автор пришел к выводу, что государства, образовавшиеся в результате национал-популистской деятельности, проходят следующий цикл: от популизма к авторитаризму, а далее либо к демократии, либо к тоталитаризму. В том случае, если возобладают демократические тенденции, будут созданы политические возможности функционирования оппозиции, защищены права национальных меньшинств, созданы возможности для их развития, произойдет переход от авторитарного режима правления к демократическому (Чехия, Словакия, Литва).

Если же способ функционирования политической системы будет отличаться непримиримым отношением к этническим меньшинствам, подавлением оппозиции и преследованием демократически настроенных граждан, созданием соответствующего репрессивного аппарата и принятием единой официальной идеологии, то, как свидетельствует исторический опыт Италии, Германии, Испании, происходит скатывание к тоталитарному режиму правления или длительное пребывание в авторитарном режиме.

В настоящее время большинство образовавшихся национальных государств задержалось на авторитарном цикле с неуклонным усилением демократических тенденций.

Особенно трудноразрешимой проблемой для новых режимов является та, которая предусматривает политические права этнических групп. В результате изучения этой проблемы автор пришел к выводу, что наиболее приемлемыми вариантами являются те, которые предложил профессор социологии Гумбольдтского университета К.Оффе: метод

170

убеждения общественности, торга при закрытых дверях, использования президентских прерогатив, вмешательства наднациональных акторов.

Метод убеждения общественности обычно принимает форму переговоров за круглым столом. Торг при закрытых дверях был избран при попытке нормализации отношений между чехами и словаками. После того, как участники последнего раунда переговоров, состоявшегося 12 ноября 1991 года, не смогли прийти к желаемому результату, в тот же самый день президент Чехословакии В.Гавел предложил прибегнуть к использованию президентских прерогатив. Он потребовал, чтобы до всеобщих выборов, намеченных на июнь 1992 года, был проведен референдум по вопросу о будущем конституционном устройстве страны. При попытке воспользоваться таким вариантом решения возникает следующая проблема: необходимо, чтобы такого рода прерогатива была предоставлена президенту. В данном случае федеральный парламент отказался предоставить президенту названные полномочия.

Конституционный проект может быть навязан обществу извне наднациональными акторами (путем контроля за ситуацией в сфере соблюдения прав меньшинств; применения санкций в виде дипломатического признания или непризнания государств; предоставления или отказа в экономической помощи; в крайних случаях, путем военного вмешательства). [140]

На вмешательство наднациональных акторов в качестве способа преодоления межэтнических раздоров возлагалось немало надежд. Но как показал югославский кризис, его использование также связано с определенными трудностями. Во-первых, наднациональные организации (например, СБСЕ, НАТО, Европейский Союз, Совет Европы, Европейский банк реконструкции и развития) состоят из представителей правительств государств - участников и потому сами не имеют прочного, удобного и надежного механизма достижения консенсуса относительно того, как и когда выполнять

171

свои контролирующие функции. Во-вторых, вмешательство наднациональных организаций может скорее стимулировать этнический сепаратизм, нежели преодолеть его последствия. В-третьих, даже если функция по поддержанию мира успешно выполняется, это достигается путем идущих извне угроз и поощрений. В результате возникают подозрения относительно "империалистических" намерений и враждебные этнические чувства скорее усиливаются, чем затухают.

В ходе анализа возможностей разрешения межэтнических противоречий в образовавшихся национальных государствах автор пришел к следующим результатам (см. схему 2.2). Урегулирование этнополитических проблем представляется возможным эволюционными методами. Ужасы этнического конфликта и гражданской войны или страх перед возможностью такого поворота событий могут быть столь велики, что полностью подорвут доверие к националистическим элитам со стороны их избирателей. Массовое сопротивление разорению страны и страданиям способны породить общее осознание того, что нынешний конфликт, война и репрессии создадут историческое оправдание для эскалации конфликта и превращения его в перманентный.

Другой эволюционный путь может заключаться в успешном проведении экономических реформ. Выгоды, которые получат в результате проведения экономических реформ немногие, и относительные потери и утрата уверенности в завтрашнем дне, которые падут на долю большинства, могут способствовать изменению структуры конфликта, поскольку при таком повороте событий объединение, строящееся по профессиональным и классовым признакам, станет более насущно необходимым и актуальным, чем объединение, основанное на этнических различиях. В конечном итоге эти разнообразные линии общественных расколов начнут пересекаться, тем самым нейтрализуя друг друга. В итоге этнические споры будут постепенно уступать спорам материальным, а именно проблемам прав и распределения.

173

Кроме политического и экономического путей стабилизации этнополитического процесса может быть использован путь культурной модернизации. Он заключается в изменении такого положения дел, когда принадлежность человека к определенной этнической группе составляет сущность его идентичности, чтобы перейти к ситуации многообразия идентичностей - в ней и сам человек и другие люди, с которыми он связан, в зависимости от конкретных условий считают особо значимыми либо его свойства и качества как человеческого существа, либо его идентичность как члена национальной, профессиональной, этнической или религиозной общности.

К числу мер, ведущих к разрешению этнических противоречий, можно отнести: передачу существенной доли власти этнорегиональным территориям; принятие избирательных законов, стимулирующих межэтнические переговоры; создание условий для роста благосостояния экономически неблагополучных меньшинств.

Пути перехода к демократии в постсоветских республиках могут быть также следующие. При наличии замкнутых национально-территориальных районов на периферии одним из вариантов демократической политики может стать создание новых наций-государств. В основе этих новых государств должна лежать карта не этнического расселения, а политического волеизъявления. Так, например, Франция дважды после плебисцитов 1935 и 1955 гг. - уступала Германии Саарскую область, а земля Шлезвиг на основе плебисцита 1920 года была поделена между Данией и Германией. Подобному решению конфликта очень часто противостоят стремления государств максимально увеличить свою территорию. Страх перед дроблением на мелкие государства необоснован. Победившие национальные движения способны лишь на короткий срок опьянить себя и страну сознанием независимости, но затем всегда неизбежно наступает национальное отрезвление. На смену прежним иллюзиям приходит понимание того, что в настоящее время национальная независимость означает не более чем выбор между одной

174

или несколькими экономическими и политическими зависимостями от других государств. То, чего не удалось добиться внутри государства, а именно межэтнической кооперации, должно быть теперь достигнуто как кооперация межнациональная.

Альтернативой независимому государству является предоставление возможности создать собственное автономное образование внутри существующего государства. Поскольку в демократическом обществе различие между автономией и государственной независимостью становится, в известной мере, формальностью, особенно на фоне растущей экономической взаимозависимости. Когда этнические группы требуют определенной доли должностей в государстве (и определенной доли государственных средств) в соответствии с долей в населении, этнополитика переходит в долевой национализм, который претендует не на территориальное господство, а на господство в первую очередь над подвижными общественными финансовыми средствами.

Наиболее настоятельно необходимость проведения организованной и юридически регулируемой этнополитики вплоть до долевого национализма проявляется на территории бывших республик СССР за пределами России, где произошло радикальное изменение направленности языковой гегемонии (литовцы, эстонцы и др. больше не учат русский, русские вынуждены учить литовский, эстонский и др. языки).

Там, где положение разрозненных этнических меньшинств не позволяет создать ни отдельное нацию-государство, ни автономное образование могут быть использованы механизмы нетерриториальной автономии, предполагающей учреждение языковой нации как политического и общественно-юридического союза отдельных лиц, имеющего функцию государства в государстве. Такая автономия предполагает, что, будучи гражданином государства, каждый должен быть одновременно и "гражданином" нации.

Демократия и национализм - плоды народного суверенитета, между ними нет непреодолимого противоречия. Тем не менее они нуждаются в сознательном

175

политическом и правовом компромиссе, которого каждый раз и в каждой конкретной ситуации необходимо добиваться заново.

Стабильность в постсоветских республиках не может не зависеть от отношений с Россией - центра "постсоветского" пространства. Самоопределившийся этнос должен "созреть" для интеграции, "насытиться" своей независимостью. Сближение основано не на насилии, а на взаимном желании, стремлении к интеграции всех сфер жизни.

В зависимости от развития процессов демократизации в постсоветских республиках и посткоммунистических странах наиболее реальным представляется процесс сближения с Россией и между собой через эффективно функционирующие европейские объединения.

Сегодняшняя международная обстановка благоприятствует экономической интеграции государств, происходящей с передачей значительной доли власти в распоряжение надгосударственных и международных механизмов управления (Европейское экономическое сообщество, Международный валютный фонд, Общее соглашение о тарифах и торговле), а также передаче доли власти в распоряжение подгосударственным образованиям (Каталония, Шотландия, Татарстан). Она также благоприятствует прогрессу в области передачи судебных функций, функций арбитража и посредничества надгосударственным организациям (Международному суду, Европейскому трибуналу по правам человека, Совещаниям по безопасности и сотрудничеству в Европе).

Курс, прежде всего прибалтийских, стран направлен на создание экономических и политических систем западного типа и на вступление в западные межгосударственные объединения. Так, страны Прибалтики уже вступили в Совет Европы и заключили соглашение об ассоциации с Европейским Союзом. Здесь интересы России и стран Прибалтики совпадают. Краеугольным же камнем преткновения является вопрос

176

вступления в НАТО стран СНГ и Прибалтики. От того, как он разрешится, в решающей степени будет зависеть будущее межгосударственных отношений с Россией.

Если идею интеграции не хотят поддержать сверху, она рано или поздно пробьет - и уже пробивает - себе дорогу снизу. Дело не только в том, что большинство населения и в России, и в ряде бывших союзных республик тоскует о союзе. Дело в том, что оно в нем объективно нуждается. Союз необходим для развития экономики, образования и науки, для того, чтобы снова обрести уверенность в себе, для того, чтобы остановить межэтнические конфликты. Никакой интеграции не будет, если кто-то предложит народам бывшего СССР присоединиться к нынешней России. Путь к интеграции лежит через перемены в самой России.

Несмотря на все трудности, объективным является курс на интеграцию и взаимное сближение вновь образовавшихся государств, и скорость этого процесса зависит от скорости демократизации в этих странах.

ВЫВОД:

Национальные государства, образовавшиеся в результате политики национального популизма, имеют авторитарные тенденции в своем становлении - процесс самоутверждения нации сопровождается значительными издержками в межнациональных отношениях. Эти государства проходят следующий цикл: от популизма к авторитаризму, а далее либо к демократии, либо к тоталитаризму.

Препятствием для дальнейшего продвижения страны по пути авторитаризма и тоталитаризма может стать наличие жизнеспособной, законопослушной, разумной оппозиции. Объективным является курс на интеграцию образовавшихся национальных государств, как необходимое условие развития экономики, науки, культуры, разрешения межэтнических противоречий, проведения демократических преобразований.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

177

В результате исследования законодательных актов, программных документов, архивных материалов, анализа политической практики автор пришел к следующим выводам.

1. Важнейшим методом в борьбе за власть в постсоветских республиках, особенно в переходный период в условиях нестабильности, является популизм. Появившийся в конце ХIХ века как общественное движение, идеология и вид политической деятельности популизм прочно занял свои позиции в политическом сознании масс, приобретая новые черты и активизируясь в периоды, когда страны переживали переломные этапы своей истории.

Популизм проявляется как в политической деятельности отдельных публичных политиков, так и в общественно-политических движениях, таких как "гандизм", движения "новой эпохи", "за христианский социализм", "новый популизм".

В зависимости от смещения акцента в ту или иную сторону политического спектра автор различает такие направления современного популизма, как правый и левый, рыночный и государственный, национальный и националистический и другие.

Результаты исследования показали, что популизм наиболее активно проявляет себя как идеология, апеллирующая к популярным в народе ценностям и ожиданиям, в условиях становления и развития демократии, господства монополистического капитала, национального угнетения, широкого распространения коррупции среди чиновничьего аппарата, экологического неблагополучия.

Популизм как политическое явление типичен для государств, где имеются определенные демократические институты - всеобщее избирательное право, равноправие граждан, которые в качестве избирателей выступают участниками политического процесса. Именно в этом случае попытки подстроиться под массовое сознание, апелляции к настроению граждан становятся средством завоевания власти.

178

Анализ политической практики позволяет выделить следующие популистские методы, используемые публичными политиками: попытки подстроиться под требования народа; использование черт обыденного сознания масс - упрощенность представлений об общественной жизни, непосредственность восприятия, максимализм, тягу к сильной личности, харизматическому лидеру; апелляция к простоте и понятности предлагаемых мер, приоритет простых решений сложных проблем; спекуляция на вере людей в быстрые и легкие пути выхода из кризиса; приверженность индивидуальной свободе и морали в противовес коллективной мысли и согласию; податливость больших человеческих масс на примитивные громкие лозунги; игра на "ожиданиях" народа; переориентация гнева и обид людей на действующие институты власти и элиты; прямой контакт между лидерами и массами без посредства политических институтов; выступления от имени "простого человека"; использование нерешенности самых злободневных на данный проблем, чтобы всегда быть в фарватере большинства; манипулирование общественным мнением.

Как правило, популистскому лидеру присущ определенный политический стиль, а именно: подыгрывание широким народным массам; "народная дипломатия" (апелляция к широким массам за рубежом); создание имиджа решительного, уверенного в себе политика; умение коротко и доходчиво излагать свои программы; создание видимости человека из народа - "я такой же, как и вы"; использование национальных и патриотических чувств народа; демонстрация поддержки со стороны известных личностей, "звезд" эстрады, актеров и т.д.

2. В связи с крушением Советского государства и детонацией такого явления как национализм, именно национальная идея становится господствующей в этнических регионах и определяющей их экономическую, социальную и культурную политику.

179

Кризис коммунистической идеи в СССР в конце 80-ых - начале 90-ых годов привел к образованию морально-идеологического вакуума, который и был заполнен национализмом.

Ощущение исконных уз, дух сплоченности, который возникает посредством апелляции к общей судьбе нации или этнической группы, в состоянии стимулировать столь необходимые в переходном процессе способность терпеть лишения и оказывать взаимопомощь.

Обострению национальных отношений способствует отсутствие реально действующих механизмов их разрешения, что было характерно для республик бывшего Советского Союза. Поэтому национализм явился формой выражения национального интереса.

В результате исследования автор пришел к выводу, что основой национализма в постсоветских республиках стали не только стремление к национальному самоутверждению, накопившиеся социальные, экономические и другие проблемы, но и сознательное стремление некоторых политиков использовать проявления национальных чувств народа для удовлетворения личных политических амбиций.

Автор считает, что к национализму также ведут гипертрофированное национальное самосознание, непомерная национальная гордость, однобокий автостереотип, а иногда и уязвимые национальные чувства, уязвленная историческая память этноса..

В постсоветский период верх взяла политическая программа этнонационализма, суть которой состоит в том, что нации объявляются тем типом этнической общности, который

180

является основой для легитимизации государственности, создания жизнеспособных систем и социально-культурных институтов.

Анализ национальных конфликтов показывает, что в период обострения межэтнических отношений берут верх радикальные течения этнонационализма, призывающие к обособлению этноса в границах своей государственности. Особую активность в стремлении к национальному самоопределению проявляют местные элиты, для которых данный процесс сопровождается повышением их социального статуса и материального благополучия.

3. В многоэтнических постсоветских государствах произошло совпадение по времени фактов появления и развития таких политических явлений как популизм и национализм. Это привело к появлению политического феномена - национального популизма, который в процессе самоопределения политические лидеры используют в борьбе за власть.

Наиболее актуальной потребность в политическом лидерстве появляется в экстремальных условиях функционирования общества. В многоэтнических государствах, когда национальный вопрос выдвигается в центр общественной жизни, на роль политического лидера национального масштаба начинают также претендовать те, кто не обладает необходимыми качествами для этого. Такие политики в качестве средства реализации личных амбиций прибегают к национальному популизму.

Национальный популизм можно определить как разновидность политической деятельности, основанной на эксплуатации национальных чувств людей и использовании популистских методов в политической борьбе.

Имеет смысл введение термина "этнопопулизм", который означает, что под народом как доминирующей ценностью понимается этнос - исторически сложившаяся устойчивая группировка людей - племя, народность, нация.

181

Крайне агрессивный национальный популизм может рассматриваться как националистический популизм.

Так как принадлежность к тому или иному этносу зачастую отождествляется с принадлежностью к конфессиональной общине, поэтому важную роль в мобилизации национальных чувств отводится религиозному фактору, обладающему мощным этноконсолидирующим потенциалом.

Одной из важных особенностей межэтнических конфликтов является также то, что в них немало спонтанного, стихийного, взрывного, связанного с импульсивным поведением больших масс людей, объединенных одной идеей, общим настроением, устремлением. Именно эти психологические особенности больших масс людей используются для манипуляции их этническими чувствами.

В итоге к наиболее распространенным методам национального популизма автор относит: обращение к национальным чувствам людей; использование религии как характерной особенности данного этноса; апелляцию к лестному для этноса историческому прошлому; использование психологических особенностей этноса; восхваление обычаев, традиций, реликвий; возвеличивание национальных символов -флага, герба, гимна, героев; определение статуса родного языка как единственного государственного на территории проживания этноса; опору на творческую интеллигенцию как выразителя национальных идей; спекуляцию на национальной гордости людей; поиск и борьбу с "врагами" нации; создание иллюзии, что национальное государство - панацея от всех бед.

182

популизму как наиболее эффективному виду политической деятельности, которая может привести к намеченной цели.

4. В борьбе за политическое лидерство и выход республик из состава СССР доминирующим выступил лозунг «национального возрождения», чему способствовали экономические неудачи перестройки, нерешенность политических проблем, снижение жизненного уровня населения, провалы в национальной политике.

При рассмотрении этапов национального возрождения автор основывался на личном опыте участия в политической жизни Литвы в 1988-1992 годах и на реальных событиях, подтвержденными соответствующими документами.

Анализ политических процессов, происходивших в Литве, позволяет сделать вывод, что национальное возрождение началось с культуротворческой деятельности, становления историко-культурной символики, литературного языка и профессиональной культуры, формирования национального самосознания среди просвещенных слоев. Затем начался процесс национальной самоидентификации и становления идеологии национализма и далее - к политической мобилизации на этой платформе, формированию мощного национального движения.

Осознав свое единение и уникальность, этническая общность неизбежно обращается к политике как средству достижения коллективных целей. Закономерным результатом явился лозунг полной независимости.

Используя метод контент-анализа средств массовой информации, удалось выявить тенденцию смещения акцентов в публицистической тематике от национальной символики, культуры, истории, языка, экологии, национальных проблем, организации национального движения к освещению вопросов о политическом устройстве, национальном суверенитете, национальном возрождении.

183

В условиях политической либерализации и паралича союзной власти вследствие ее идейно-политического разложения риск для лидеров и активных участников национальных движений был минимальным, а награды велики: высокий статус, власть, определенные привилегии. Поэтому наряду с патриотами-националистами в национальных движениях активное участие приняли и те, кто в более рискованной ситуации не решились бы на такой шаг. Именно эта категория политиков чаще всего делает ставку на национальный популизм, а эгоистические интересы ставит во главу угла.

Однако национальное возрождение не привело к радикальному обновлению общества и не решило поставленных проблем вследствие акцентирования внимания национал-популистскими лидерами не на социально-экономической и социально-политической сферах, а на межэтнических противоречиях и укреплении силовых возможностей государства.

Под лозунгом национального возрождения к власти в образовавшихся государствах пришли политики, которые в политической борьбе использовали методы национального популизма.

5. В национальных государствах, образовавшихся в результате политики национального популизма, развиваются авторитарные тенденции, препятствующие широким демократическим преобразованиям в обществе.

При изучении взаимосвязи демократии и популизма автор пришел к выводу, что, с одной стороны, популизм сопровождает процесс демократического строительства общества, а с другой стороны используется национальной элитой в антидемократических целях.

Анализ архивных материалов и политической действительности в независимой Литве привел диссертанта к выводу, что идея национального государства защищает суверенное право той или иной нации обрести политическую самостоятельность и

184

независимость, но ее реализация часто осуществляется ценой ущемления, а то и откровенного попрания демократических принципов и норм человеческого общежития. Государства, основанные на этничности, при слабых демократических традициях обречены на привилегии титульных этносов и угнетение национальных меньшинств.

События, происходившие в Литве, показали, что важными элементами на пути к национальному государству стали: приход к власти на волне национальной истерии, навязанной посредством национального популизма; выход из состава единого государства под лозунгом: "лучше быть голодными, но свободными!"; постоянное подогревание националистических страстей, поиск "врагов народа", психологическое давление на умы и сердца людей, заставляющее их быть единым воплощением нации.

Основные государственные преобразования производятся на начальном этапе зачастую не в интересах нации, которая пришла к власти, а во имя создания легитимных основ для удержания новоявленной элиты на гребне политической карьеры.

Как показывает анализ постсоветского периода, государства, образовавшиеся на волне национал-популизма, как правило, проходят следующий цикл: от популизма к авторитаризму, а далее либо к демократии, либо к тоталитаризму.

В "легитимной" элите происходит раскол: те, кто стремился к демократизации в новоявленном государстве, разочаровываются и уходят в конструктивную оппозицию. От активности конструктивной оппозиции зависит скорость демократических преобразований.

Проявляется закономерность: чем выше уровень развития демократии, тем больше сила взаимного добровольного притяжения представителей свободных и равноправных этносов, тем более определяющую роль выполняют здесь духовно-нравственные принципы межнационального взаимодействия, непременно сказывающиеся на уровне межличностных отношений. Отсутствие же четких демократических традиций приводит к

185

тому, что даже самый мелочный вопрос в сфере межнациональных отношений обретает политическую окраску.

Если государство имеет тенденцию к демократизации, то возникающие в нем конфликты сопровождаются структурными изменениями самой политической системы государства, а если авторитарное - усилением репрессий и зажимом движений, что приводит к новым узлам напряженности.

В том случае, если возобладают демократические тенденции, будут созданы политические возможности функционирования оппозиции, защищены права национальных меньшинств, созданы возможности для их развития , произойдет переход от авторитарного режима правления к демократическому (Чехия, Словакия, Литва).

Если же способ функционирования политической системы будет отличаться непримиримым отношением к этническим меньшинствам, подавлением оппозиции и преследованием демократически настроенных граждан, созданием соответствующего репрессивного аппарата и принятием единой официальной идеологии, то, как свидетельствует исторический опыт фашистской Италии, гитлеровской Германии, франкистской Испании, происходит скатывание к тоталитарному режиму правления или длительное пребывание в авторитарном режиме.

В настоящее время большинство образовавшихся национальных государств задержалось на авторитарном цикле со все более явно проявляющимися демократическими тенденциями.

В результате анализа возможностей разрешения межэтнических противоречий в образовавшихся национальных государствах автор предлагает пути урегулирования этнополитических проблем.

Если политическая элита самоопределившегося этноса осознает, что национальная независимость означает не более, чем выбор между экономическими и политическими зависимостями от других государств, то она начинает процесс сближения с другими

186

государствами и интеграции различных сфер жизни как необходимого условия развития экономики, науки, культуры, разрешения межэтнических противоречий, проведения демократических преобразований.

Результаты исследования могут быть использованы:

• в практике политического взаимодействия многонациональных субъектов
Российской Федерации при разрешении и прогнозировании этнополитических проблем и
ситуаций;

• государственными служащими субъектов Российской Федерации для понимания
методов национального популизма, связанных с обращением к этническим чувствам
людей и использованием конфессионального фактора в целях сплочения этноса, и
прогнозирования политических процессов;

• для обучения избирательных команд, групп поддержки кандидатов при
проведении агитационно-пропагандистских мероприятий во время предвыборных
кампаний;

• для разработки программных документов политических партий, общественно-
политических движений и организаций;

• для структур, занимающихся подготовкой и переподготовкой кадров
государственных служащих, чья деятельность связана с организацией взаимодействия
органов власти с политическими партиями, общественно-политическими движениями и
организациями.

Таким образом, результаты исследования показывают, что продолжающаяся активизация национальных процессов в различных регионах России заставляет обращаться к проблемам национального популизма как наиболее популярному методу политической борьбы. Поэтому в ближайшее время следует ожидать появления новых разработок, а также дальнейшее развитие данной темы.

187 ПРИМЕЧАНИЕ

[I] Конституция Российской Федерации. - М., 1993. - С.22-23

[2] Цаголов К. "Пусть бросит камень тот, кто не грешен". // Новгородские ведомости, 1996. - 2 июля

[3] Колосов В.А., Трейвиш А.И. Этнические ареалы современной России: сравнительный анализ риска национальных конфликтов. // Полис, 1996. - № 2

[4] Сунгуров А. Гиперфедерализм: российская децентрализация в сравнительной перспективе.//Полис, 1996. - № 1

[5] Энгельс Ф. О Польше. - В кн.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - 2-е изд. - М., 1955. - Т.4 - С.372

[6] Жизненное пространство для России. // Аргументы и факты, 1992. - №20

[7] Политические лидеры о национальном вопросе. Интервью с председателем комитета по делам национальностей Государственной Думы В.Ю.Зориным. // Этнографическое обозрение, 1997. - № 1

[8] Nugent W.T.K. The Tolerant Populists. Chicago, 1963. - P.233-234

[9] Hicks J.D. The Populist Revolt: A History of the Farmers Alliance and the People's Party. Minneapolis, 1931. - P.407

[10] Hofstadter R. The Age of Reform. From Bryan to FDR. N.Y., 1955. - P.61

[II] Goldman E.F. Rendezvous with Destiny. A History of Modern American Reform.
N.Y., 1956. - P.46

[12] Цит. по Chandler D.L. The Natural Superiority of Southern Politicians. Garden City, 1977.-P.213

[13] Populism: Reaction or Reform? Ed by Saloutos T.Huntington. N.Y., 1978. - P.45

188

[14] Populism. Its Meanings and National Characteristics. Ed. by Jonescu G., Gellner E. L., 1969. -P.159

[15] Godwin L. The Populist Moment: A Short History of the Agrarian Revolt in America. N.Y., 1978.-P.192-193

[16] Stokes B. Helping Ourselves: Local Solutions of Global Problems. N.Y., 1981. -P.141

[17] Гитлер А. Моя борьба: Пер. с нем. - Ашхабад, 1992. - С.243

[18] The Politics of Thatcherism / Ed. by Hall S., Jacques M. - L., 1985. - 344p.

[19] Gamble A. The Free Economy a. the Strong State: The Polit. of Thatcherism. - L., etc.: 1988. - 263p.

[20] Populism: Its Meanings and National Characteristics. Ed. by Jonescu G., Gellner E. -L., 1969. -P.1

[21] Jonescu G., Gellner E. Introduction. - In: Populism: Its Meanings and National Characteristics. - L., 1969. - P.3

[22] МacRae D. Populism as an Ideology. - In: Populism: Its Meanings and National Characteristics. - L., 1969. - P. 162

[23] там же-P. 163

[24] Enciclopedia universal Sopena: Diccionario ilustrado de la lenqua espanola. T.7. -Barselona: Sopena, 1980. - P.6900

[25] The Enciclopedia Americana: International edition.: compl. in 30 vol. - N.Y., 1973. -V.21-P.558

[26] Grand dictionnaire enciclopedique Larousse. T.8. - Paris: Librairie Larousse, 1984. -P. 8340

[27] Революция и гражданская война в описании белогвардейцев. - М.-Л.: Госиздат, 1926.-С.25

189

[28] Популизм - это не порок. // Аргументы и факты. -1991. - N22

[29] Выдрин Д.И. Предвыборная борьба и политические технологии. // Коммунист,

1990. - № 2

[30] Левин И.Б. Размышления об итальянском кризисе.//Полис, 1995. - №2

[31] Conovan M. Populism. N.Y., 1981. - P.13

[32] Заславский В. Россия на пути к рынку: государственно-зависимые работники и

популизм. //Полис, 1991. - № 5

[33] Политология: Энциклопедический словарь. - М., 1993. - С.306

[34] Малиновский В.Ф. Рассуждения о войне и мире.// Свободная мысль. - 1991. -

N13

[35] Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история и современность. -

М., 1987.-С.12

[36] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - М., 1993. - С. 135

[37] Геллнер Э. Нации и национализм: Пер. с англ. - М., 1991. - С.35

[38] Тишков В.А. Этничность и власть в СССР. (Этнолингвистический анализ

республиканских органов власти.) // Советская этнография, 1991. - N 3 [39] Деррида Ж. Московские лекции. - Свердловск, 1991. - С.60 [40] Геллнер Э. Нации и национализм: Пер. с англ. - М., 1991. - С.23 [41] Геллнер Э. Нации и национализм: Пер. с англ. - М., 1991. - С.88 [42] Геллнер Э. Нации и национализм: Пер. с англ. - М., 1991. - С.88 (43) Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост.: Ю.И.Аверьянов. -М., 1993.-С.195

[44] Relnch P.S. World Politics at the End of the 19 Century. N.Y., 1902. - P.3 [45] Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. - М., 1992. - С.250

190

[46] Бердяев Н.А. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии. Письмо четвертое. О нации. // Русское зарубежье. Из истории социальной и правовой мысли. - Л., 1991. - С.90

[47] Моисеев Н.Н. Размышления о национализме. // Социально-политический журнал.-1994. - N7-8

[48] Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. - М., 1991. - С. 108-109

[49] Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост.: Ю.И.Аверьянов. -М., 1993. - С.203

[50] Парыгин Б.Д. Основы социально-психологической теории. - М., 1971. - С.333-334

[51] Lewin K. Stimmen aus den Deutsch Urwalde. N.Y. - L., 1935. - S.13

[52] Абдулатипов Р.Г. Парадоксы суверенитета: перспективы человека, нации, государства. - М., 1994. - С.116-117

[53] Ясперс К. Смысл и назначение истории. - М., 1991. - С. 153

[54] Галкин А. Суперэтнизм как глобальная проблема./ Свободная мысль. - 1994. -N25

[55] Уткин А. Национализм и будущее мирового сообщества./ Свободная мысль. -1995.-N3

[56] Winkler H.A. Der Nationalismus und seine Funktionen. - In: Nationalismus Konigstein / Ts., 1978, S.26-34

[57] Царство толпы (Из истории Великой Французской революции по книге Лебона и Тарда). - Л., 1990. - С.24

[58] Желев Ж. Фашизм. Тоталитарное государство. - Пер. с болг. - М., 1991. - С. 185-186

191

[59] Россия перед вторым пришествием. Материалы к очерку русской эсхатологии. -

М., 1993. - С.52

[60] Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. -

М., 1990.-С. 14

[61] Yla S. Krikscionibes ivedimas Lietuvoje. - Kaunas.,1938. - psl.82

[62] "Krikscionybe Lietuvoje". Praeitis, dabartis, ateitis. - Kaunas., 1938. - psl.99-100

[63] Что Русь воскресит? // Российская газета, 1993. -19 июня

[64] Ашин Г.К. Политическое лидерство: оптимальный стиль. // Общественные

науки и современность, 1993. - № 2

[65] Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. - Ростов-на-Дону, 1996. -

С.233

[66] Шибутани Т. Социальная психология. - М., 1969. - С.366-367

[67] Шибутани Т. Социальная психология. - М., 1969. - С.368

[68] Blondel J. Political Leadership: Towaras General Analysis. - L. 1987. P.2-3

[69] Russel B. "The Forms of Power". //Power, Oxford, 1987, P. 19

[70] Корнилов Л. Мир переживает шок свободы. // Известия. -1993. - 7 августа

[71] Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса.// Путь. - 1992. -

[72] Всеобщая декларация прав человека. // Диалог. -1990. - N18

[73] Петросино Д. Национализмы и неонационализмы в Европе. // Национализм:

(Взгляд из-за рубежа). - М., 1995. - С.41

[74] Бердяев Н.А. Философия неравенства. Письма к недругам по социальной

философии. Письмо четвертое. О нации. // Русское зарубежье. Из истории социальной и

правовой мысли. - Л., 1991. - С.85-86

192

[75] Паин Э. Панацеи не существует, но есть варианты. Доклад на международной конференции "Этнические конфликты и власть".// Независимая газета. -1992. - 27 марта

[76] Чичерин Б. Курс государственной науки Б.Чичерина. Ч.1 Общее государственное право. - М., 1894. - С. 104

[77] Зимичев А.М. Психология политической борьбы. - СПб., 1993. - С.153

[78] "Мы - люди, попавшие во вселенскую катастрофу".// Век, 1995.-№ 40

[79] Федотов Г.П. Будет ли существовать Россия. // О России и русской философской культуре. - М., 1990. - С.451

[80] Ленин В.И. Речь на первом Всероссийском съезде военного флота 22 ноября (5 декабря) 1917 года. // Ленин В.И. Полн.собр. соч. - Т.35. - С.115

[81] Brzezinski Z. Post-Communist Nationalism.// Foreign Affairs. V.68. № 5. Winter, 1989/90. P.2

[82] Учредительный съезд Литовского движения за перестройку // Возрождение, 1988. - № 5-9

[83] Указ Президиума Верховного Совета ССР о государственной, национальной и региональной символике // Советская Литва, 1988. - 7 октября

[84] Временный Устав Литовского Движения за перестройку.// Возрождение, 1988. -№ 2 (10 октября)

[85]Марцинкявичюс Ю. Предисловие.//Возрождение, 1988. - № 1 (16 сентября)

[86]Учредительный съезд Литовского движения за перестройку // Возрождение, 1988. -№5-9

[87]Как видит и как мыслит Витаутас Петкявичюс // Советская Литва, 1989. - 10 октября

[88] Учредительный съезд Литовского движения за перестройку // Возрождение,

1988. - № 5-9

193

[89] Юкнявичюс Т. Одни - за пропаганду национальных песен, другие - за поиск

врага. // Летувос ритас, 1993. - № 4 (29 января - 5 февраля)

[90] Венцлова Т. Русские и литовцы. // Согласие, 1989. - № 1 (13 января)

[91] Полонизация польского этноса на Виленщизне.// Согласие, 1989. - № 8 (22 мая)

[92] Поезд в пути, но в настоящее время он остановился на станции.// Атгимимас,

1990. -№41

[93] Барткус Т. Национальный вопрос.//Возрождение, 1988. - № 13 (30 декабря) [94] Ошеров Р. Об оккупантах, колонизаторах и правах человека.// Эхо Литвы, 1990.

-18 декабря

[95] Лазаускайте Р. "Национализма нам всегда не доставало".// Летувос ритас, 1993.

- № 4 (22 января - 5 февраля)

[96] Архив ЦК Компартии Литвы. Текущие материалы. О некоторых прогнозах

развития общественно-политической ситуации в Литовской ССР с учетом событий в ПНР.

1989.

[97] Штромас А. Возможности восстановления независимости Прибалтийских

государств.//Возрождение, 1989. -№ 19-22

[98] Ефремов Г. Мы люди друг другу (Литва: будни свободы 1988-1989). - М., 1991.

-С.79

[99] Как нам жить дальше? // Возрождение, 1989. - №13 (31 марта)

[100] Заявление Сейма "Саюдиса" о восстановлении государственности

Литвы.//Возрождение,1989. - № 24 (29 июля)

[101] Юозайтис А. Прощание с "Саюдисом".// Летувос ритас, 1990. -11 июля [102] Филипавичене Л. Куда идем?// Эхо Литвы, 1990. - 28 сентября [103] Левада Ю. Общественное мнение в год кризисного перелома: смена парадигмы. // Сегодня, 1994. -17 мая

194

[104] Парламентаризм и демократия в незападных обществах. Круглый стол. // Восток, 1993. - № 5

[105] Robertson D.F. Dictionary of Modern Politics. Political Terms in current use. Philadelphia, 1985. - P.268-269

[106] Almond G. Political Theory and Political Science. // Contemporary Political Science: Toward Empirical Theory. - N.Y., 1967. - P.10

[107] Conovan M. Populism // The Blackwell Enciclopedia of Political Thougt. Oxford; N.Y., 1987. - P.393-395

[108] Венцлова Т. Русские и литовцы. // Согласие, 1989. - № 1

[109] Ульянов Н.И. "Патриотизм требует рассуждения". // Этнографическое обозрение, 1996. - № 5

[110] Ашин Г.К. Политическое лидерство: оптимальный стиль.// Общественные науки и современность, 1993. - № 2

[111] Ашин Г.К. Элита и демократия. // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, 1996. - № 4

[112] Коммунизм умер. Да здравствует национализм? // Летувос ритас, 1993. - №1 (8 -15 января)

[113] Ландсбергис В. Эпоха романтизма не закончена. // Невское время, 1995. - 16 декабря

[114] Петраускис К. Мифы бывают сладкими и горькими, но жизни учат не мифы, а реальность. // Летувос ритас, 1993. - № 12 (26 марта - 2 апреля)

[115] Четыре вопроса председателю совета Сейма Витаутасу Ландсбергису // Возрождение, 1988. - №9 (29 ноября)

[116] Обращение к людям Литвы. // Республика, 1990. - 31 июля

195

[117] Курьянов В.Н. Выход Литвы из СССР: (Внутр. и внеш. полит. факторы): Дис. ... канд. политол. наук: 23.00.04. - М., 1995. - С.83

[118] Петкявичюс В. "Блуждая в трех соснах". // Политика, 1990. - № 12

[119] "Об удостоверении гражданина Литовской Республики". // Эхо Литвы, 1990. -7 апреля

[120] "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Литовской Республики". Закон Литовской Республики от 4 октября 1990 года. // Эхо Литвы, 1990. -31 октября

[121] Юсуповский А.М. Россия - Балтия: нации в заложниках у политики. // Кентавр, 1994.-№5

[122] Венцлова Т. Независимость и ответственность. // Гимтасис краштас, 1990. - № 33

[123] Юозайтис А. Жизнь продолжается. // Эхо Литвы, 1991. - № 94 (16 мая)

[124] Постановление Президиума Верховного Совета Литовской ССР о статусе литовского языка // Советская Литва, 1988. - 7 октября

[125] Ян Э. Демократия и национализм: единство или противоречие? // Политические исследования, 1996. - № 1

[126] Закон Литовской ССР "О гражданстве Литовской ССР" // Советская Литва, 1989. -10 ноября

[127] Канашевич Г. И дым Отечества, и вера, и надежды… // Эхо Литвы, 1995. - 3 августа

[128]Архивные материалы Гражданского комитета Литовской ССР, 1989.

[129]Архивные материалы Гражданского комитета Литовской ССР, 1990.

196

[130] Архивы Гражданского комитета Литовской ССР. Из прошения о предоставлении

политического убежища от 15 августа 1990 года, врученного Председателю Совета

Министров РСФСР И.Силаеву]

[131] Сендеров В. Замурованы мы были вместе. // Российская газета, 1992. -19 мая [132] Международный пакт о гражданских и политических правах // Права человека: Сб.

междун. документов / Сост. Л.Н.Шестаков. - М.: Изд-во МГУ, 1986. - С.46,59

[133] Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Хельсинки. 30 июля - 1 августа 1975 года - М.: Междун. Отношения, 1987. - С.4-10

[134] Клайн Э. Самоопределение наций: созидание или опасная забава? //

Общественные науки и современность, 1993. - №2

[135] Ясукайтите В. Размышления. // Тиеса, 1990. - 9 августа

[136] Только Венцлова видит "третью силу". // Республика, 1996. - 9 июля

[137 Бразаускас А. "Развод по-литовски" и после. // Международная жизнь, 1994. -

№4

[138] Юозайтис А. Где оппозиция? // Республика, 1993. - 26 января

[139] Строганов Ю. Посвящение в колонизаторы. // Российская газета, 1993. - 7

августа

[140] Оффе К. Этнополитика в восточноевропейском переходном процессе. //

Политические исследования, 1996. - № 3

197

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

АРХИВЫ

1. Архивы Гражданского комитета Литовской ССР.

2. Архивы ЦК Компартии Литвы.

3. Архив Вильнюсского политологического центра.

ДОКУМЕНТЫ

4. Временная конституция Литовской Республики.

5. Временный Устав Литовского движения за перестройку. // Возрождение, 1988. -
№2

6. Всеобщая декларация прав человека // Диалог, 1990. - №18

7. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Хельсинки. 30 июля - 1 августа 1975 года - М.: Междун. Отношения, 1987. - 96с.

8. Заявление Сейма Саюдиса о восстановлении государственности Литвы.//
Возрождение, 1989. - N24 (29 июля)

9. Конституция Российской Федерации. - М.: Известия, 1993. - 59с.

10. "Об экономической самостоятельности Литовской ССР, Латвийской ССР и
Эстонской ССР". Закон СССР от 27 ноября 1989 года. // Правда, 1989. - 2 декабря

11. "О порядке решения вопросов, связанных с выходом Союзной республики из
СССР". Закон СССР от 3 апреля 1990 года. // Ведомости съезда народных
депутатов и Верховного Совета СССР, 1990. - №5

12. "О политических партиях". Закон Литовской Республики от 25 сентября 1990
года. // Эхо Литвы, 1990. - 9 октября

13. "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Литовской
Республики". Закон Литовской Республики от 4 октября 1990 года. // Эхо Литвы,
1990.-31 октября

14. "О восстановлении независимости Литвы". Декларация Верховного Совета
Литвы от 11 марта 1990 года. // Эхо Литвы, 1990. -12 марта

15. "О гражданстве Литовской ССР". Закон Литовской ССР от 3 ноября 1989 года. //
Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики, 1989. -
№3

16. "О признании гражданства Литвы". Постановление Верховного Совета
Литовской Республики от 19 июня 1990 года. // Ведомости Верховного Совета и
Правительства Литовской Республики, 1990. - №19

198

17. "Об употреблении государственного языка". Указ Верховного Совета Литовской
ССР от 25 января 1989 года. // Ведомости Верховного Совета и Правительства
Литовской ССР, 1989. - №4, 1990. - №35, 1991. - №4

18. Общая программа Литовского Движения за перестройку.//Возрождение, 1988. -
N3 (15 окт.)

19. "О национальных меньшинствах". Закон Литовской ССР 1989 года. // Ведомости
Верховного Совета и Правительства Литовской ССР, 1989. - №8

20. "О внесении изменений в Закон Литовской Республики о национальных
меньшинствах". Закон Литовской Республики от 29 января 1991 года. //
Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики, 1991. -
№7

21. "О равенстве прав наций". Резолюция встречи членов Прибалтийских
парламентов. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской
Республики, 1990. - №35

22. "О мерах по обеспечению употребления государственного языка Литовской
ССР". Постановление Совета Министров Литовской ССР. // Эхо Литвы, 1989. - 20
февраля

23. "Об удостоверении гражданина Литовской Республики". Закон Литовской
Республики от 5 апреля 1990 года. // Эхо Литвы, 1990. - 7 апреля

24. "О государственном суверенитете Литвы". Декларация Верховного Совета
Литовской Республики. // Эхо Литвы, 1989. -18 мая

25. "О восстановлении независимого Литовского государства". Коммюнике
Литовского движения за перестройку. // Гимтасис краштас, 1989. - 24 августа.

26. Речь Президента Литовской Республики А.Бразаускаса на торжественном
собрании, посвященном коронации Миндаугаса - Дню Литовского государства.//
Эхо Литвы, 1995. - 8 июля

27. Устав Литовского Движения за перестройку.// Возрождение, 1989. - N14 (7 апр.)

ДИССЕРТАЦИИ

28. Барциц М.Э. Политический лидер как субъект политического процесса: Дис.
...канд. политол. наук: 23.00.02. - Казань, 1995. - 165с.

29. Курьянов В.Н. Выход Литвы из СССР: (Внутр. и внеш. полит. факторы): Дис. ...
канд. политол. наук: 23.00.04. - М., 1995. - 165с.

199

30. Лимаренко Т.Л. Диалектика межнационального общения и национального
обособления: (Филос.-полит. анализ): Дис. ... канд. политол. наук: 23.00.01. -
Екатеринбург, 1993. - 128с.

31. Мышанская Н.А. Роль этноса как природно-социального явления в современных
национальных отношениях: (На прим. России): Дис. ...канд. политол. наук:
23.00.02. - М., 1993. - 145с.

32. Штукина Т.А. Политическое лидерство как проявление власти: (Теорет.-методол.
аспект): Дис. ...канд. филос. наук: 23.00.03. - М., 1995. - 166с.

ЛИТЕРАТУРА

33. Абдулатипов Р.Г. Природа и парадоксы национального "Я". -М: Мысль, 1991. -
170с.

34. Абдулатипов Р.Г. Человек, нация, общество. - М: Политиздат, 1991. - 224с.

35. Абдулатипов Р.Г. Парадоксы суверенитета: перспективы человека, нации,
государства. - М: Славянский диалог, 1994. - 224с.

36. Актуальные проблемы современной зарубежной политической науки: Реф. сб./
АН СССР, Ин-т науч. информ. по обществ. наукам; Редкол.: Н.Н.Разумович (отв.
ред.) и др. - М: ИНИОН АН СССР, 1990. - Вып.1-1990. - 154с.

37. Альбом схем по политологии (учебно-методическое пособие). - Краснодар: АО
"ИД Краснодарские Известия", 1995. - 161с.

38. Артхашастра, или Наука политики. Пер. с санскрита. Изд. подгот.
В.И.Кальянов. [Ред. комис.: акад. В.В.Струве (отв. ред.) и др.].-М.-Л.: Изд-во
АН СССР [Ленингр. отд-ние], 1959. - 793c.

39. Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. -
М: Мысль, 1990. - 205с.

40.Беспокойство духа. ( Философия Ницше ); Между Сциллой и Харибдой (
Концепция власти Б.Рассела ). - М.: Знание, 1992.- 64с.-(Серия "Философия и
жизнь", N3).

41.Бразаускас А. Развод по-литовски. -Вильнюс: Политика, 1993. - 140с.

42.Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. - М: Наука, 1983.- 413c.

43.Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. - М.:
Наука, 1987. - 333с

44.Власть. Очерки современной политической философии Запада. - М: Наука,
1989. - 325с.

200

45.Выдрин Д.И. Очерки практической политологии. - Киев: Философская и
социологическая мысль, 1991. - 128с.

46.Геллнер Э. Нации и национализм. Пер. с англ. / Ред. и послесл. И.И.Крупника. -
М: Прогресс, 1991. - 320с

47.Гитлер А. Моя борьба: Пер. с нем./ С коммент. редакции. -Ашхабад: Т - Око,
1992. - 587с

48. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. - Ростов-на-Дону:
Издательство "Феникс", 1996. - 448с.

49. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - Л: ЛГУ, 1989.- 528с.

50. Деррида Ж. Московские лекции. - Свердловск: Ин-т философии и права УрО АН
СССР, 1991.-89с.

51. Евсеев В.С. Подготовка и защита диссертации: Справочно-методическое
пособие. - СПб: Политехника, 1991. - 304c.

52. Ефремов Г. Мы люди друг другу (Литва: будни свободы 1988-1989). - М:
Прогресс, 1991.-344c.

53. Желев Ж. Фашизм. Тоталитарное государство. - Пер. с болг.- М: Изд-во
"Новости", 1991.-336c.

54. Жириновский В.В. Последний бросок на юг. - М.: ТОО "Писатель", 1993. - 143с.

55. Зимичев А.М. Психология политической борьбы. - СПб: Санта, 1993. - 160c.

56. Иванов В. Политическая психология. - М:ФО СССР,1990.- 219c.

57. История Литовской ССР. - Вильнюс: Мокслас, 1978. - 676c

58. Кинг М.Л. Есть у меня мечта...- М: Наука, 1970. - 225c.

59. Ленин В.И. Речь на первом Всероссийском съезде военного флота 22 ноября (5
декабря) 1917г. //Ленин В.И. Полн. собр. соч. - 5-е изд. - Т.35. - C.115-116

60. Литва: Краткая энциклопедия. - Вильнюс: Главная редакция энциклопедий, 1989.
- 672с.

61. Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской
унии включительно. Издание 2-ое. - Москва: Московская художественная
печатня, 1915. - 406с.

62. Макиавелли Н. Государь. Пер. с ит. - М: Планета, 1990.- 84c.

63. Минкявичюс Я. Католицизм и нация. - М: Мысль, 1971.- 284c.

64. Национализм: (Взгляд из-за рубежа)./ Рос. акад. гос.службы при Президенте РФ,
Информ.- аналит. центр, Науч.-информ. отд. - М; (ОПТМ РАГС), 1995. - 126c.

201

65. Национальные процессы в СССР:[Cб.ст.] АН СССР, Ин-т этнологии и
антропологии им. Н.Н.Миклухо-Маклая, Центр по изуч. межнац. отношений; Отв.
ред. М.Н.Губогло. - М: Наука, 1991. - 264c.

66. Национальный менталитет: Историософские размышления: [Cб.ст./Сост.
Р.Григас, Ж.Яцкунас].- Вильнюс: Минтис, 1989.-270c.

67. Н.Бердяев о русской философии./ Сост., вступ. ст. и примеч. Б.В.Емельянова,
А.И.Новикова. - Ч.1. - Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1991. - 288с.

68. Несостоявшийся юбилей: Почему СССР не отпраздновал своего 70-летия? - М:
Терра, 1992. - 558c.

69. Новый взгляд на историю Литвы.- Каунас: Швиеса, 1991.-207c.

70. Парыгин Б.Д. Основы социально-психологической теории. - М.: Мысль, 1971. -
351с.

71. Поздняков Э.А. Нация, национализм, национальные интересы. - М: АО
"Издательская группа "Прогресс-Культура", 1994. - 128c.

72. Политологический словарь: Учеб. пособ./ Р.Г.Григорян, А.В.Гришин, Г.И.Демин
и др.; Под ред. В.Ф.Халипова. -М: Высш.шк.,1995.- 192c.

73. Политология: Энциклопедический словарь./ Общ. ред. и сост.: Ю.И.Аверьянов. -
М: Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993. - 431c.

74. Политология в логических схемах и таблицах./ Авт.-сост. В.А.Варывдин. - М.:
Социально-политический журнал, 1995. - 160с.

75. Популизм как идеология и массовое движение. - М: ИНИОН АН СССР, 1980. -
164c.

76. Права человека: Сб. междун. документов./ Сост. Л.Н.Шестаков. - М.: Изд-во
МГУ, 1986.-231с.

77. Пустобаев М. Хроника агрессии./ (Предисл.,c.7-10,Э.Ганусаускаса). - Вильнюс:
Амжюс, 1994. - 239c.

78. Ракитов А.И., Панов Е.Д. Путь России: понять и жить. - М: Республика, 1995. -
127c.

79. Россия: Опыт национально-государственной идеологии. / В.В.Ильин,
А.С.Панарин, А.В.Рябов; под ред. В.В.Ильина. -М: Изд-во МГУ, 1994. - 231c.

80. Россия перед вторым пришествием. Материалы к очерку русской эсхатологии. -
М: Изд-во "Посад", 1993. - 382c.

81. Россия: Энциклопедический словарь. - Л: Лениздат, 1991. -922c.

202

82. Рощин С.К. Западная психология как инструмент идеологии и политики. - М:
Наука, 1980. - 303c.

83. Рощин С.К. Психология и журналистика. - М: Наука, 1989. - 192c.

84. Русское зарубежье: Из истории социальной и правовой мысли. - Л: Лениздат,
1991.-440c.

85. Светоний Г.Т. Жизнь двенадцати цезарей./ Пер. с лат., предисл. и послесл.
М.Гаспарова. - М: Худож. лит., 1990. - 255c.

86. Скворцов Н.Г., Хабибуллин К.Н. Испытания национального самосознания. -
СПб.: Петрополис, 1993. - 120c.

87. Советский энциклопедический словарь. - М: "Советская энциклопедия", 1980. -
1600c.

88. Современный словарь иностранных слов:/ Изд-во "Рус.яз.".-Ок.20000 слов. - М:
Рус. яз., 1993. - 740c.

89. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. - М: Политиздат, 1992. - 542c.

90. Стронг А. Новый путь Литвы: Пер. с англ. - М: Политиздат, 1990. - 112c.

91. Теплов Э.П. Основные общественные движения современности: Научно-метод.
пособие. Часть 1. - Л., 1991.

92. Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. [Сборник: Перевод./ Вступ. ст.
А.М.Руткевича; Примеч. В.В.Бибихина, А.М.Руткевича]. - М: Ренессанс, 1992. -
289c.

93. Царство толпы ( Из истории Великой Французской Революции по книге Лебона
и Тарда). - Л.: Редакционно-издательское объединение" Санкт-Петербург", 1990.
-24c.

94. Цыганенко Г.П. Этимологический словарь русского языка. Более 5000 слов. - 2-
изд., перераб. и доп. - К.: Рад. шк., 1989.- 511c.

95. Чичерин Б. Курс государственной науки Б.Чичерина. Часть1. Общее
государственное право. - М: Типо-лит. И.Н.Кушнерева,1894.- 484c.

96. Шибутани Т. Социальная психология. - М: Прогресс, 1969. - 535c.

97. Энгельс Ф. О Польше. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - 2-е изд. - М:
Политическая литература, 1955. - Т.4 - C.372

98. Этимологический словарь русского языка. Том 1.Выпуск 3.В.- М: Изд-во Моск.
ун-та, 1968. - 283c.

99. Этнические аспекты власти: Сб. статей. - С-Пб.:Языковой центр, 1995. - 240с.

203

100. Ясперс К. Смысл и назначение истории: [Пер. С нем.] / [Вступ. ст. П.П.Гайденко, с.5-26] - М.: Политиздат, 1991. -527с.

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА 101. Almond G. Political Theory and Political Science. // Contemporary Political Science:

Toward Empirical Theory. - N.Y., 1967. - P. 10

102. Blondel J. Political Leadership: Towaras General Analysis. - L. 1987. P.2-3

103. Brzesinski Z. Post-Communist Nationalism.// Foreign Affairs. V.68. N5. Winter,
1989-1990. -P.2

104. Chandler D.L. The Natural Superiority of Southern Politicians. - Garden City, 1977. -
P.213

105. Cоnovan M. Populism // The Blackwell Enciclopedia of Political Thougt. Oxford;
N.Y., 1987. - P.393-395

106. Conovan M. Populism. - N.York, 1981. - P.3,13-16,136-138

107. Enciclopedia universal Sopena: Diccionario ilustrado de la lenqua espanola. T.7 -
Barselona: Sopena, 1980. - P.6900

108. Gamble A. The Free Economy a. the Strong State: The Polit. of Thatcherism. -
London,etc.,1988.-P.263

109. Godwin L. The Populist Moment: A Short History of the Agrarian Revolt in
America. - N.York, 1978. - P. 192-193

110. Goldman E.F. Rendezvous with Destiny. A History of Modern American Reform. -
N.York, 1956. - P.46

111. Grand dictionnaire enciclopedique Larousse. T.8 - Paris: Librairie Larousse, 1984. -
P. 8340

112. Hicks J.D. The Populist Revolt: A. Histori of the Farmer`s Alliance and the People`s
Party. - Minneapolis, 1931. - P.404,407

113.Hofstadter R. The Age of Reform. From Bryan to FDR. -N.York, 1955.-P.61

204

114. YlaS. Krikscionybes ivedimas Lietuvoje. - Kaunas, 1938. - P.82

115. "Krikscionybe Lietuvoje". Praetis, dabartis, ateitis. - Kaunas, 1938. - P.99-100

116. Landsbergis V. Rudnosinko istorijos:(Atsiminimai, ese, nesamones)./ Dail.
I.Armonaite; Sudaryt. S.Bartaska. - Kaunas: Gabija, 1993. - 85p.

117. Lewin K. Stimmen aus den Deutschen Urwalde. - N.York-London, 1935. - S.13

118. Lietuvos istorija: Liand. svietimo m-jos, knygu leidimo komis. leid./ Red.
A.Sapoka. - Vilnius: Mokslas, 1989. - 686 p.

119. Nugent W.T.K. The Tolerant Populism. -Chicago, 1963.-P.233-234

120. Populism: Its Meanings and National Characteristics./ Ed. by Jonescu G., Gellner E.
London: Weidenfeld a.Nicolson,1969.- 263p.

121. Populism: Reaction or Reform? Ed. by Saloutos T.Huntington. - N.York, 1978. -
P.45

122. Prunskiene K. Issivadavimo kaina.- Vilnius: Politika,1993. - 192p.

123. Prunskiene K. Gintarines ledi ispazintis. - Vilnius: Politika, 1991. - 158p.

124. Relnch P.S. World Politics at the End of the 19 Century. - N.York, 1902. - P.3

125. Robertson D.F. Dictionary of Modern Politics. Political Terms in current use.
Philadelphia, 1985. - P.268-269

126. Russel B. "The Forms of Power". // Power, Oxford, 1987, P. 19

127. Stokes B. Helping Ourselves: Local Solutions of Global Problems.-N.York, 1981.
-P.141

128. The Enciclopedia Americana: International edition.: compl. in 30 vol. - N.York, 1973.
-V.21-P.558

129. The Politics of Thatcherism./ Ed. by Halls S., Jacques M.- London,1985. - P.344

130. Terleckas A. Vytautui Landsbergiui.- Vilnius:[B.1.],1993. - 83p.

205

131.Winkler H.A. Der Nationalismus und seine Funktionen. - In: Nationalismus. Konigstein./Ts., 1978. - S.26-34

ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ

132. Аргументы и факты, 1990 -1991 г.г. - газета, Москва

133. Атгимимас, 1988 -1989 г.г. - газета, Вильнюс (на литовском языке)

134. Вальстибес жинес, 1993 -1994 г.г. - бюллетень, Вильнюс (на литовском языке)

135. Ведомости, 1993 -1994 г.г. - бюллетень, Вильнюс (на русском языке)

136. Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской ССР, 1989 - 1991г.г.-
бюллетень, Вильнюс (на русском языке)

137. Век, 1995. - № 40 - газета, Москва

138. Вестник АН СССР, 1990. - № 4 - журнал, Москва

139. Вестник Московского университета. Серия 8. История, 1992. - № 1 - журнал,
Москва

140. Вестник Московского университета. Серия 12. Социально-политические
исследования, 1992. - № 2, 1994. - № 3, 1995. - № 3 - журнал, Москва

141. Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, 1996.
- № 4 - журнал, Москва

142. Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 6. Философия,
политология..., 1993 - № 1 - журнал, Санкт-Петербург

143. Возрождение, 1988 -1989 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)

144. Вопросы философии, 1993. - № 2 - журнал, Москва

145. Восток, 1993. - № 5

146. Гарвяляй, 1995. - № 9 - журнал, Вильнюс (на русском языке)

147. Гимтасис краштас, 1989 -1990 г.г. - газета, Вильнюс (на литовском языке)

148. Государство и право, 1995. - № 1 - 6 - журнал, Москва

206

149. Диалог, 1990. - № 13,18 - журнал, Москва

150. Диена, 1996. - № 12 - журнал, Вильнюс (на литовском языке)

151. Дружба народов, 1992. - № 5 -7 - журнал, Москва

152. Известия, 1993. - 7 августа - газета, Москва

153. Кентавр, 1994. - № 1 - 5 - журнал, Москва

154. Коммунист, 1990. - № 2,3 - журнал, Москва

155. Летувос ритас, 1990 -1993 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)

156. Международная жизнь, 1992. - № 1 - 2, 1994 - № 4 - журнал, Москва

157. Мировая экономика и международные отношения, 1992. - № 1,3, 1993 - № 1 -
журнал, Москва

158. Московские новости, 1992. - 27 сентября - газета, Москва

159. Невское время, 1995. - 16 декабря - газета, Санкт-Петербург

160. Независимая газета, 1992. - 27 марта, 1993. - 17 декабря, 1994. - 26 ноября -
газета, Москва

161. Неман, 1991. - № 1 - журнал, Гродно

162. Новгород, 1996. - № 38 - газета, Новгород

163. Новгородские ведомости, 1996. - 2 июля, 24 сентября - газета, Новгород

164. Новое время, 1992. - № 6 - журнал, Москва

165. Общественные науки, 1989. - № 2 - журнал, Москва

166. Общественные науки и современность, 1993. - № 2, 1994. - № 1 - журнал,
Москва

167. Отечественная история, 1993. - № 2 - журнал, Москва

168. Перспективы, 1992. - № 2 - журнал, Москва

169. Политика, 1990.- № 12 - журнал, Вильнюс (на литовском языке)

170. Политика и время, 1992. - № 2,3 - журнал, Киев (на русском языке)

207

171. Политические исследования, 1992. - № 4 - 6, 1993. - № 2, 1994. - № 6, 1995. -
№2,4,6, 1996. - № 1 - 3, 6 - журнал, Москва

172. Посев, 1993. - № 1 - журнал, Париж (на русском языке)

173. Правда, 1989 -1991 г.г. - газета, Москва

174. Психологический журнал. Т.13, 1992. - № 4 - журнал, Москва

175. Путь, 1992. - № 1

176. Рабочий класс и современный мир, 1990. - № 2 - журнал, Москва

177. Республика, 1992 -1994 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)

178. Российская газета, 1992. -19 мая, 1993. - 19 июня, 7 августа - газета, Москва

179. Свободная мысль, 1992. - № 4,8, 1993. - № 5, 1994. - № 5,6,10, 1995. - № 3, 1996.
- № 6 - журнал, Москва

180. Сегодня, 1994. -№ 17 мая - газета, Москва

181. Советская Литва, 1988-1989 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)

182. Советская этнография, 1991. - № 1,3 - журнал, Москва

183. Согласие, 1989 -1991 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)

184. Социально-политические науки, 1991. - № 2, 10, 12 - журнал, Москва

185. Социально-политический журнал, 1994. - № 3 - 12, 1995. - № 4,5, 1996 - №1,6 -
журнал, Москва

186. Социологические исследования, 1992. - № 11 - журнал, Москва

187. США. Экономика. Политика. Идеология., 1990. - № 10 - журнал, Москва

188. Философские науки, 1991, № 8 - журнал, Москва

189. Философия и социология, 1994. - № 1 - 6

190. Этнографическое обозрение, 1997. - № 1 - журнал, Москва

191. Эхо Литвы, 1989 -1995 г.г. - газета, Вильнюс (на русском языке)